Ultima Gratia

Это было глупо, так глупо, что Шерлок даже сначала не поверил, что такое возможно. Он всегда мог заметить слежку. Тогда, перед Югославией, он достаточно быстро обратил внимание на снайперов, караулящих Джона и миссис Хадсон. Из-за них пришлось затевать этот дурацкий спектакль на крыше госпиталя. И всё было бы отлично. Всех профессионалов отсекал Майкрофт, всех дилетантов он вычислял сам, но вот нападения дома на Бейкер-стрит он не ожидал. Более того, когда он зашёл в полутёмный и теперь пустой коридор и окинул взглядом комнату, то не заметил ничего необычного. Всё было на своих местах, никаких следов посторонних. Размашистым быстрым шагом он направился к дивану. Он даже и понять-то ничего не успел, как из-за спинки совершенно бесшумно поднялась фигура. Не было ни пафосных угроз, ни приветов от старых знакомых. Ничего. Короткий рубящий удар ребром ладони, и глаза заволокла темнота. Похититель достал мобильник, позвонил, а через несколько минут от квартиры консультирующего детектива, высокоактивного социопата и просто неприятного человека отъехал чёрный форд, в котором уже сковывали запястья Шерлоку Холмсу. Сознание вернулось к нему нескоро: ещё одна черта профессионала, который вывел его из игры. Перед глазами все расплывалось — кажется, можно было разглядеть яркий плафон под потолком, но не более того. И не получалось сфокусировать ни сознание, ни взгляд: остались одни рефлексы да самые примитивные желания, самое главное из которых звучало так: "Бежать, скорее бежать!". Увы, тело отказывалось выполнять приказ. Да что там, Шерлок вообще с трудом мог его почувствовать, и разве что пульсация боли в месте удара и ломота в суставах от неудобной позы напомнили, что оно у него вообще ещё есть, это тело. Всё вокруг плыло, сливалось, кружилось так медленно и невыносимо, что его очень скоро начало мутить. Он хотел застонать — и не смог: горло заткнули кляпом, вытолкнуть который не было никакой возможности. Тошнота меж тем нарастала, сплетаясь теперь с мерзким ощущением инородного тела во рту (если бы оно было первым и последним из того, что ему придется вынести здесь — увы, нет). Откуда-то сзади раздавались чужие голоса, хриплые, они беседовали меж собой на каркающем, будто у ворон позаимствованном, и почти совершенно незнакомом ему языке. Разум выхватил пару-тройку знакомых на слух слов, но не более. Шерлок не понимал смысла их беседы, но прекрасно знал и без этого понимания, что ничего хорошего она ему не сулит... И, как ни странно, ошибался. — Вытащи ему кляп, — говорил один из похитителей. — Зачем? Он начнет орать. Или стонать. Или блевать, и загадит здесь всё вокруг, — я молчу о запахе! Нет уж, и не проси, — возразил второй. — Делай, что я сказал! — прорычал первый. — Он начнет орать? Кто его здесь слышит, кроме тебя, неженка? Доставай кляп. — Его тошнит, — констатировал первый, приблизившись. — Тем более доставай, иначе он подавится блевотиной! — раздался раздраженный крик. Темная тень возникла перед глазами, разжала Шерлоку челюсти, стиснутые до боли, с такой силой, что ему показалось, будто бы сама кожа сейчас порвется. Изо рта извлекли пресловутый кляп, и почти сразу после этого согласно опасениям похитителя, Шерлок почувствовал, как желудок выворачивает от спазмов. Его стошнило. Наверное, себе на грудь и на живот — сейчас это было неважно. Зато дышать сразу стало легче, и он хватал воздух широко открытым ртом, сквозь слезы всматриваясь в яркий лучистый шар над головой и силясь разглядеть хоть что-то кроме его сияющих лучей. Отдышавшись, он успокоился, ненадолго вновь провалившись в обморок, а когда очнулся, то стало как будто бы холоднее там, где он был. Ясность мыслей полностью не вернулась, но они текли чуть более связно. Едва он вспомнил про похищение, то начал дергаться, но попытки освободиться и вскочить ничего не дали кроме осознания того, что тело его зафиксировано более чем надежно на каком-то устойчивом приспособлении, больше всего похожем на кресло у стоматолога. И, наконец, приоткрыв глаза вновь, Шерлок разглядел светло-серые стены, все ту же лампу и высокий шкаф-витрину, уставленный небольшими коробками и стеклянными пузырьками, какие часто приходится видеть в процедурных. Правда, тут было в несколько раз грязней, а может, место это просто не привыкли часто мыть. На высоком столике сбоку маячил поднос с целым набором инструментов. И надо сказать, на дешевую бутафорию, притащенную сюда для его, Шерлока, устрашения они не походили. Наоборот: походило на то, что ими пользуются очень и очень часто. Он вздрогнул в последний раз, больше не пытаясь вырваться, и замер. Голоса за спиной, до сих пор молчавшие, продолжили спор: — Я говорил тебе, что его стошнит. — Предположим. И что с того? Лучше заткнись, не беси меня. — Здесь, блядь, воняет! Послышалась долгая неразборчивая ругань, к конце которой голос главного из похитителей милостиво предложил: — Облей его водой, если хочешь. Пусть взбодрится! — Окей, шеф. — Давай, шевелись, пора начинать трансляцию, — и голос перерос в сиплый смех. Пролился сверху ледяной душ, заставивший закричать от неожиданности, сразу после него зажглась ещё одна лампочка. А затем сверху в сторону Шерлока повернулся черный круглый глаз видеокамеры, подвешенной на гибком рычаге: он, правда, этого всё равно не видел. Зато это видел другой человек. Джон Хэмиш Ватсон, наблюдавший за происходящим с другой стороны экрана, куда подавалась съемка в режиме реального времени. И, надо вам сказать, увиденное ему совершенно не понравилось, но утешить друга он ничем не мог. И прекратить происходящее тоже не мог — хотя бы потому, что точно так же был сейчас похищен и сидел, прикованный наручниками, а для пущей уверенности ещё и привязанный бечевкой к своему стулу. Впрочем, к нему похитители отнеслись не в пример гуманнее: воду с возможностью освежиться ему подали в пластиковом стаканчике, а не из ведра на голову, да и транспортировку он перенес не под снотворным, и потому избежал проблем с головной болью и тошнотой. Что, в общем, не значило, что ему было легче. Нет, положение доктора Джона Ватсона было не в пример тяжелее того, в котором находился сейчас его знакомый, детектив-консультант Шерлок Холмс, хотя бы потому, что у Шерлока выбора не было, а вот перед Джоном выбор сейчас стоял, да ещё какой: самый, наверное, сложный в его жизни. И он мучительно не желал этот выбор делать. Ровно напротив него светился экран. Два экрана. На правом из них, облитый водой и выгнувшийся в очередном спазме, кричал сейчас нечто бессвязное Шерлок Холмс, а на левом ровно в такой же полулежачей позе была привязана к медицинскому креслу Мэри Ватсон. И Джону Хэмишу Ватсону оставалось лишь молча переводить взгляд с одного экрана на другой, думать и оценивать. С одной стороны перед ним был Шерлок. Не пожелавший раскрыть ему свою гибель Шерлок. Считавший его за свою комнатную собачку, за эрзац-заменитель черепа, с которым было уютно разговаривать, Шерлок. С которым он только и почувствовал себя настоящим — именно этот Шерлок. А с другой стороны располагалась Мэри. Очень много лгавшая ему Мэри. Носящая под сердцем его ребенка Мэри. И выбор, как вы уже поняли, предстоял самый адский. Безэмоциональный спокойный голос откуда-то из динамика сверху заставил его вздрогнуть. — Доктор Ватсон... Доктор Ватсон! Оторвитесь же, наконец, хоть на секунду! Напомнить вам условия вашего выбора? Или нет? Джон автоматически кивнул — лишь бы тот отвязался, но голос, как назло, начал с прежней зверской серьезностью пояснять все то же самое, что и полчаса назад, когда его первый раз завели сюда и усадили перед экранами: — Джон Хэмиш Ватсон, вам предстоит назвать нам имя. Вы должны выбрать его в течение часа. Вы видите перед собой двоих людей, равно (или же не совсем) дорогих вам: вашего друга, Шерлока Холмса, и вашу жену, Мэри Ватсон. Одного из них вы можете освободить. Человек этот будет отпущен в ту же секунду. Однако второй подвергнется пыткам, и вам, я напомню, придется за ними тщательно пронаблюдать. Джон крутил головой, пытаясь высмотреть источник звука, но напрасно. Тогда он заорал в пустоту перед собой: — Мориарти или как тебя там? Я не знаю! И я не собираюсь делать твой идиотский выбор! Ненадолго повисло молчание, а через несколько секунд тот же безэмоциональный голос пояснил терпеливо: — Вы должны выбрать одного из двух в течение часа. Напоминаю, полчаса уже прошли. Сорок пять минут... — Послушай меня, ты, монстр! А что, если я предложу себя вместо них, а? Я предлагаю выбрать меня, слышишь? Но голос повторил всё то же самое. За исключением времени: пятьдесят минут. — Мы ждем вашего ответа, доктор Ватсон. И если вы не назовете ни одного имени из двух, пыткам будут подвергнуты оба. Вам ясно? Джон раздраженно мотнул головой. Он охотно бы вырвался и разбил оба экрана к чертовой матери, если бы это хоть чем-то помогло, но здравое размышление подсказывало, что такой поступок только усугубит положение всех троих. "Думай же, Джон, думай! Кто они? Что им нужно?" — размышлял он, пытаясь выдернуть из сотен обрывков мыслей хоть одну ценную, а те, как назло, ускользали, уплывая, как маленькие серебристые рыбки в пруду проскальзывают меж пальцев. И ни одна попытка докричаться до похитителей не была успешной. Похоже, он вообще спорил все это время с роботом, как идиот. Слово, одно лишь слово... И всего пять минут осталось на выбор. Кто же? Именно в этот миг Джон и понял, что выбор-то не стоит. Точнее, он очевиден, но с ним очень и очень сложно согласиться. Ведь как ещё можно сделать этот выбор, если он стоит между одним и двумя? "Честное слово, Шерлок, иначе я выбрал бы тебя". — Мэри! Отпустите Мэри Ватсон! Где-то там, с другой стороны экрана, незадолго до этого Шерлоку тоже дали возможность взглянуть на друга. — Ну что? Хочешь посмотреть на своего ручного доктора, а? Он должен сейчас выбрать, с кем будем развлекаться дальше: с тобой или с его женой. Как думаешь, что он скажет? Думаешь, ты хорошо его выдрессировал, а? А они явно знали больше, чем положено простым громилам-исполнителям чужих приказов... Но это ничего ему не давало. Оставалось только кивнуть и всматриваться в картинку. Да, ему подтащили экран — правда, звук пока что был выключен, и он не смог его дозваться, как ни кричал. Зато было прекрасно слышно, как сам Джон безуспешно пытался воззвать к разуму похитителей, предлагал им любые деньги, сведения, свою собственную жизнь в обмен на них двоих. "Милый добрый Джон! — подумалось ему. — Да разве ж мы оба стоим хотя бы десятой части той честности со всеми — а главное, с самим собой, — что есть у тебя?" Он и сам не ожидал проснувшейся некстати сентиментальности. И почему-то до последнего даже не сомневался, что Джон попросит освободить его. Нет, он должен был, разумеется, мяться, перебирать варианты, колебаться невыносимо долго, но под конец-то, под конец непременно был должен выкрикнуть "Шерлок Холмс!" Но нет. — Мэри! Освободите Мэри! Ч-чёрт... Ах да, она же беременна. Важный нюанс. И все эти штучки с этикой... Шерлоку всегда казалось, что он выше этих якобы "общечеловеческих" ценностей. Но, как выяснилось, пренебрежение может вернуться бумерангом. В конце концов, это просто больно его укололо. Джон, да как он вообще мог? Как он мог не сообразить хотя бы десятой части того, что ему самому давно было ясно о Мэри Ватсон? Но выбор был сделан, и у Шерлока холодок прошёл по загривку. Сбоку к нему подошла фигура во всем черном с ног до головы, даже на лице была маска: — Ну что? Выслушал свой вердикт, а, котенок? Сейчас будет сюрприз — сможете даже поорать друг на друга. Это будет забавно... В визгливом смехе почудились знакомые нотки — но это явно был не Мориарти. Перегородка напротив со скрежетом подалась и отъехала вбок, а за ней... За ней сидел Джон, привязанный к стулу веревкой в несколько перехватов, так, что даже голову закрепили чем-то, примотав к высокой его спинке. — Ну что? Не ожидали? Эффектно, правда? — Иди к черту! — проорали на похитителя оба хором, и Джон, и Шерлок. До последней секунды он прокачивал ситуацию, пытался разговаривать с похитителями, надеялся оттянуть время. Сейчас он был бы рад даже Майкрофту, который так и не появлялся. Он с ужасом посмотрел на Джона и закричал на него: — Она же всё тебе соврала! Она даже не беременна! Как ты не понимаешь… — Довольно! — сердце Джона Хемиша Ватсона закололо, решимость пошатнулась, но он шёл до конца, как и любой военный. Хотя и нахмурился. Задумался, какая-то мысль билась в голове, не находя выхода. Шерлок хотел сказать ещё что-то, но ему не дали. — Начнем представление. Доктор Ватсон! Наслаждайтесь. Он даже не заметил, как ушла освобожденная Мэри. — Нет! Не-е-ет! Не смейте! Нет! — Бессмысленно, Доктор Ватсон. Будьте мужественны... Примите собственный выбор. Он не мог смотреть и отвернуться не мог: так было больно, что даже странно. Ничего же еще не началось — так откуда же появлялась эта боль? И неужели Шерлоку сейчас ещё хуже? А Шерлоку в этот момент показалось, что плечи выворачиваются из суставов. Да так оно и было. Похититель накинул цепь, сковывающую руки, на крюк, свисавший с потолка этого заброшенного склада, и дал сигнал сообщнику. Цепь начала подниматься, а вместе с ней и тело Шерлока. Невысоко, на полметра над полом, но вполне достаточно, чтобы плечи были вывихнуты. На глаза детектива навернулись слёзы боли. — Ну, что ты, малыш, мы же ещё не начали. Доктор! Не закрывайте глаза, а то ведь Мэри можно и вернуть. Понимая, что выхода нет и живым не уйти, Шерлок попробовал ударить похитителя ногой. Он очень удачно попал. Прямо в грудь. Мужчина захрипел и упал, Ватсон попытался вывернуться из пут на стуле, что держали его. Напрасно, поскольку сразу после этого к Шерлоку подошло четверо мужчин. Один помог привести в чувства шефа. Тот поморщился, растирая ушибленную грудь, а потом лицо его приняло жестокое выражение. — Ну сейчас ты у меня попляшешь. Он осмотрелся, а потом взгляд его упал на Ватсона, точнее, на его армейский брючный ремень. — Ремень! — потребовал похититель, и кто-то вытянул его из брюк доктора. — Ну что, Шерлок? Похоже, ты был слишком плохим мальчиком. Мне придется тебя наказать... — Голос мучителя издевательски копировал голос Майкрофта. Это могло бы взбесить, но в текущей ситуации было только на руку, иначе Шерлок не был бы уверен, как должен отнестись к этому. Они могли бы избить его чем угодно — но решили выпороть, точно нашкодившего мальчишку, позорно, совершенно по-дурацки... А главное — Джон, Джон его видел в этот момент, и это было страшнее всего. Да уж, не в такой обстановке он хотел бы оказаться перед ним, лежа голым. Смешно. Ведь за всеми этими глупыми шутками, за обедом в соседнем кафе, где хозян, увидев их, решил, будто он привел Джона на романтический ужин... Можно было бы еще долго воображать себе, что они однажды станут парой, мечтать и прочее — но только не после этого. Потому что сильнее всего на свете Шерлок ненавидел казаться смешным. Но теперь это тоже было уже неважно. Но с их стороны это оказалась отнюдь не шутка. На спину, ягодицы и бёдра Шерлока обрушилось безумное число ударов: обжигающие, будто бы разрезающие кожу, будто бы уже сдирающие ее лохмотьями с обнажившихся мышц, заставляющие его всего гореть, как от огня (если бы он увидел, что осталось лишь несколько глубоких ссадин, то был бы удивлен), — через несколько десятков он и считать их перестал, через десять минут и вовсе застонал в голос, а через полчаса потерял сознание лишь для того, чтобы очнуться от ведра ледяной воды, выплеснутой на него. Он стучал зубами и никак не мог сфокусироваться ни на чём, пока голос сверху не поинтересовался почти участливо: — Замёрз? Сейчас я тебя согрею. С ног Холмса стащили ботинки и носки. Один из мучителей принёс паяльную лампу и вручил своему предводителю. Тот проверил, сплюнув, хорошо ли она раскалилась, и направил пламя горелки на оголённые ступни детектива. В воздухе запахло палёным мясом, Шерлок взвыл, а потом, уже теряя сознание, обмочился. Еще хуже было то, что он даже успел понять это. Джон широко раскрытыми глазами смотрел на весь этот ужас и только одна страшная мысль билась в черепе, грозясь расколоть его: на месте Шерлока могла быть его Мэри. В воздухе разливалась вонь горелой плоти, а Джон Хэмиш Ватсон испытывал только лишь облегчение. Муки совести придут позже, а пока он дрожал, радуясь, что его невеста уже далеко отсюда. Он даже не знал, что Мэри сидит в соседней комнате. Она не смотрела, что творят с детективом. Ей просто нужно было себя обезопасить, а слишком проницательный Холмс уже влез не в своё дело. Нужно было его сломать, а как это будет сделано, убийцу не слишком интересовало. Наверное, проще было бы его устранить, но Майкрофт Холмс имел большое влияние. Убийцу стали бы искать, а тут дело обставлялось случайностью и выбором её будущего мужа.