wood spirit

Поджимая губы и бросая короткие, но злые взгляды из-под бровей, Чимин сидит на подводном камне и выглядит крайне недовольно. Вода скрывает его тело по самые плечи, которые выглядывают лишь слегка, и это должно выглядеть привлекательно. Однако лесной дух, сидящий на самом берегу и опустивший ноги в ручей, если и смотрит на парнишку, то совсем незаинтересованно. Как будто перед ним плавает не живой обнаженный юноша, а недавно спиленное бревно. Да даже пострадавшее дерево вызвало бы у духа больше эмоций, и это злит. Чимин невольно задумывается, сколько же хранителю леса лет. Он здесь с самого начала, с первого деревца? Или были другие, до него? В рассказах стариков никогда не говорилось, как именно появлялись духи и откуда они пришли, были ли у них предшественники или родственники. Как и любой любопытный подросток, Чимин желает найти ответы, но Чонгук молчит и делает вид, словно не слышит недовольное бурчание человека. В одно мгновение в голове парнишки возникают образы и слова, которых там раньше не было, и теперь Чим знает немного больше. Чимин узнает, как обращаться к духу, но все еще не понимает, что ему делать. Всего несколько минут назад Чон приказал раздеться, а когда воодушевленный Пак скинул с себя последнюю вещь, его очень ловко переместили из домика и буквально швырнули в ручей. Мол, освежись и успокойся. Теперь, чувствуя себя вымокшей насквозь лягушкой, Чимин удобнее устраивается на одном из камней на дне и не сводит с лесного жителя глаз. Он все так же красив, Чимин даже не находит слов, с чем или с кем можно сравнить Чонгука. Дух божественен, он источает силу и могущество каждой клеточкой своего тела, при этом его движения пластичны и осторожны. Пак чувствует слабую вибрацию во всем теле, словно сквозь него проходит магия. Но это неудивительно, ведь теперь он связан с этим местом так же, как и его хранитель. Их души сплетены, а вот тела — нет, и это ужасное упущение, по мнению самого Чимина. Сложно сказать, почему он так легко поддался своим чувствам и буквально лишился рассудка. В первую встречу он не испытывал тех окрыляющих чувств, которые переполняют его тело сейчас. Будто тот первый поцелуй что-то перевернул в душе парнишки, затронул никем еще не найденные струны. Чонгук привязал его к себе, не оставил выбора. И вряд ли Чимин против, просто все это необычно, все это так ново и волнительно. Хочется вновь коснуться, хочется ощутить тепло крепких рук и поддаться чужой силе. Сейчас и представить страшно, что было бы с Паком, не спаси его дух. Если бы он тогда не вытолкнул его из леса, парень мог спокойно заработать неизлечимое заболевание и навсегда покинуть мир. А если бы не треснувшая ветка под ним, Чимин до сих пор раскачивался бы на веревке, как сохнущий веник. От этих мыслей становится не по себе, тело бьет мелкая дрожь и заставляет поежиться. Исход мог быть совсем другой, ведь семья Чимина готовилась к свадьбе. Для родителей это было счастливое время, они нашли своему ребенку богатого, достойного жениха, который смог бы прокормить не только Чимина, но и всю его родню. И им было плевать, что испытывает их сын рядом с новым мужем — никого в деревне не волнует ни пол, ни возраст. Главное пристроить свое чадо с выгодой. Но чем старше ребенок, тем сложнее найти ему пару, вот родители и обрадовались, что, наконец, нашелся тот, кто заберет у них такую обузу. Чимину всего шестнадцать, но он уже считается засидевшимся. Несмотря на то, что Пак — будущий мужчина и защитник домашнего очага, ожидать от него этого не следует. С самого детства он рос слабым, нежным и ласковым. Охота или рыбалка — не его, он так и не смог пройти испытание и убить обычного зайца. Любовь к природе и всему живому сильнее желания стать кем-то значимым в своем народе. Наверное, именно поэтому Пак сейчас здесь. Лесные духи сильные и мстительные, поэтому их боятся. Люди зачастую их ненавидят и обвиняют во всех своих грехах. Но они забывают, что берут от природы слишком много, убивают невинных животных и топчут полезные растения. Поэтому духи мстят. Забирают детей, забирают урожай, путают дороги и тропинки. Чтобы возместить ущерб, чтобы вернуть баланс. — Почему вы не показываетесь людям? — Чимин нарушает приятную тишину, не в силах долго молчать. Ему любопытно, ему интересно. Он едва ли не единственный человек, которому удалось увидеть такое могущественное существо вживую. И даже больше — они теперь связаны навсегда. — Наша сила велика, — голос Чона едва перекрывает шум ручья, но все же Пак разбирает слова. Словно чувствует то, что хочет сказать ему дух. — И она по-разному действует на людей. Кто-то сходит с ума, кто-то начинает блуждать по лесу, кто-то забывает все. Поэтому мы не показываемся. — А как же я? Почему на меня не подействовало? — пропуская воду сквозь пальцы, Пак наблюдает за духом. Его ресницы едва подрагивают, когда он поднимает свой взор на мальчишку или опускает его обратно на воду. В свете полной луны он кажется неземным и настолько прекрасным, что можно спутать со сном. Шелковый халат соскальзывает с крепкого плеча, обнажая светлую кожу, грудь плавно поднимается и опускается в такт размеренному, медленному дыханию. Чимин облизывает вмиг пересохшие губы и едва не упускает момент, когда Чонгук вновь начинает говорить. — А ты потерял голову, — вздыхает дух, упираясь руками в землю позади себя. Он откидывается на вытянутые руки и скользит облизывающим взглядом по притихшему в воде парню. — Влюбился. — Сомневаюсь, что в этом виновата твоя сила. Ты красивый, я бы заметил тебя и без всех этих танцев с бубном, которые ты устраивал, — фыркает Чим, отталкиваясь от камня и медленно подплывая к духу. — Ты не можешь отвести взгляд, даже если хочешь. — А я и не хочу, — оказавшись рядом с Чоном, парень осторожно кладет голову на его колено и тихо выдыхает. — Я влюбился в тебя до того, как увидел. Когда ты спас меня от старика. — Мой поцелуй навсегда привязал тебя ко мне и к этому месту. Разве это спасение? — длинные пальцы перебирают мягкие пряди парнишки, пока тот умиротворенно прикрывает глаза. — Да, — Чимин тут же поднимает голову и ловит взгляд духа. — Я правда не против провести с тобой вечность. Ты научишь меня своим колдовским штучкам, и я буду пугать заплутавших в лесу людей. По-ребячески молодое лицо озаряет широкая улыбка, и Чонгук вспоминает, что рядом с ним совсем еще ребенок. Неуправляемый, очень активный и упрямый. До ужаса упрямый. — Все, что ты должен делать — быть рядом. Ни о каких волшебных силах речи не было, — усмехается Гук, замечая мелькнувшее разочарование на лице Чимина. Задумавшись над словами духа, парень пытается найти свои плюсы в таком существовании. Но ему плохо удается понять чужую жизнь, он не знает всех мифов или рассказов, да и многие из них — выдумки. — Для чего тебе я? — напрямую спрашивает он после нескольких минут молчания. — Чтобы мне не было скучно, — пожимает плечами Чон. Дух долго всматривается в лицо Чимина, чувствуя его дыхание бедром, и невольно сжимает слегка влажные волосы парня в кулаке. Послушно поднимая голову, Чим не отводит взгляд и даже не моргает. Его не пугает быть простым развлечением, он готов отдать все, что у него есть этому существу. Возможно, все же на него повлияла та сила, о которой рассказывал Чонгук. Или Чим просто привык к мысли, что теперь его семья, его дом, его будущее — это лесной дух с противным характером. — На самом деле, теперь ты лесной помощник. Твои эмоции, которыми я буду питаться, нужны не только для укрепления связи. Ты — мой источник силы, с тобой я смогу стать могущественнее. Не в силах ответить, Чимин слегка хмурит брови и запоздало понимает, что Чонгук просто не позволяет ему этого. Дух имеет над ним власть, он может влиять на его разум и лишать его возможности действовать по своему желанию. Но у Чимина целая вечность впереди, он еще научится противостоять этому. — Сегодня я смог ощутить эту силу сполна, когда впитал твой страх, твою боль. До сих пор чувствую покалывание от той мощи, что наполнила меня в это мгновение. Все еще находясь под чужим влиянием, Чимин хмурится сильнее и отстраняется от крепко держащей его руки. Нет, так дело не пойдет. Ему есть, что на это ответить, а если дух не хочет его слушать, то Пак заставит. Парень ловко хватает Чонгука за ткань халата и резко дергает на себя, стаскивая того с берега в воду. Единственное, что Чим успевает заметить — разъяренный взгляд, но в следующее мгновение он уже целует мягкие губы и жмется к крепкому телу вплотную. Жар охватывает все тело, ладони Чонгука ложатся на поясницу, прижимая и придерживая. Дух пытается усмирить его пыл, но Чимин не смеет останавливаться. Он мягко толкается кончиком языка глубже, проникая сквозь сомкнутые губы, и блаженно выдыхает, когда Чон перехватывает инициативу. Поцелуй глубокий, нежный, чужой язык ласкает и изучает. Эти невинные движения лишь пробуждают в Чимине пожар, ему хочется большего. Он чувствует, как Чонгука тянет к его телу, но дух почему-то не позволяет себе большего. Словно чего-то остерегается. — Ты все еще можешь уйти, — как сквозь толщу воды слышит его Чим, когда поцелуй обрывается. Он дышит тяжело, жадно хватая воздух, и даже успевает вспомнить, что является обычным человеком. Чонгук же, в свою очередь, не нуждается в лишнем глотке воздуха, выдыхая все так же ровно. — Ты сказал, что я умру без тебя, — хрипит Чим, с тоской отпуская Чонгука из объятий. Дух выбирается из воды, халат его тут же высыхает, словно его не окунали в воду, а волосы приобретают блеск. В очередной раз чувствуя себя обманутым, Чимин обиженно поджимает губы и буквально выскакивает из воды. Сколько уже можно убегать? — Не совсем так, — отнекивается Чон, невольно скользя взглядом по обнаженному влажному телу. — Это было сказано, чтобы проверить твою реакцию. Если бы ты пожелал уйти, я бы не стал держать. Я могу питаться твоими эмоциями и на расстоянии. Но после того, как мы пройдем последний этап, я уже не смогу отпустить тебя. — И с чего это ты вдруг стал таким добродушным? Я тебе разонравился, и ты решил избавиться от меня? — раздраженно фыркая и взмахивая руками, Чимин действительно пытается понять мотив чужих действий. — До этого ты не спешил мне рассказывать всю правду. — Наоборот, — обрывает его Чон, хватая за запястье и прижимая небольшую ладонь парнишки к своей груди. — Ты мне нравишься, поэтому я даю тебе последний шанс. — Даже если бы мне было куда идти, я бы не ушел, — выдыхает Пак, чувствуя подушечками пальцев тепло чужой кожи. Он отчетливо понимает, что именно сейчас, в это мгновение, Чонгук не источает никакой силы. Словно ее по щелчку пальцев отключили, обнажая реальность. Перед ним — самый обычный человек, без могущества и власти, без привлекающей ауры. Чимин лишний раз убеждается, что его чувства не поддельные, что влюбленность его — настоящая, такая, как есть. — Хочу остаться с тобой, — шепчет он одними губами, скользнув ладонью выше. Пальцы зарываются в волосы духа на затылке, а сам Пак прижимается к Чонгуку в поиске ответных чувств. Момент настолько интимный, что не хочется рушить его своими выходками и ненужными словами. Чон все чувствует и все понимает, парнишка перед ним влюбился без памяти не из-за его силы. Он просто глупый ребенок, нуждающийся в искренней любви, которой у Гука хоть отбавляй. Потому что он — лесной дух, способный лишь на зарождение новой жизни и любви ко всему живому. А все эти истории про убийства — байки. Он не навредил ни единому человеку, кроме того, кто посмел поднять руку на Чимина. — Больше у тебя не будет возможности уйти, — отрезает Чон, обхватывая талию парня рукой. Он умело перемещает их обратно в дом, одним касанием руки высушивает волосы Чимина, и с легкостью избавляется от халата. Совсем юное тело вмиг пробирает дрожь, но не от страха или холода. Предвкушение, желание, нетерпение — все это охватывает Пака с головой, унося в темный омут. Он очень долго и часто представлял свой первый раз, мечтая о красивом партнере и приятных ощущениях, но ни одна его фантазия и близко не стоит с тем, что происходит в реальности. — Эт-то что? — крупно вздрагивает Чим, ощущая прикосновения к лопаткам. Мурашки поднимаются от поясницы вверх по спине, невидимые руки оглаживают хрупкие плечи и спускаются на молодую грудь. От неожиданности Чим рвано выдыхает, едва устояв на ногах после легкого головокружения. — Это я, — усмехается Чонгук, лаская неискушенное тело своей силой. Парнишка молодой совсем, невинный, его очень легко завести. И сейчас он как оголенный нерв, такой чувствительный, что даже страшно касаться. — О-ох, — только и может выдать Чим, округляя рот и нервно хватаясь пальцами за плечо Чонгука. Полувставший член обхватывают крепко, словно рукой, и сжимают ощутимо. Это выбивает весь воздух из легких парня, заставляя его ноги подкоситься. Никто не касался его так, никто не дарил ему таких ощущений. Чимин готов поклясться, что может кончить от одного лишь движения невидимой силы. Чон наблюдает, впитывает в себя каждую эмоцию, и ему даже не надо трогать парня руками. Мягкий толчок в грудь заставляет Пака отступить, его сердце пропускает удар, когда ноги запинаются обо что-то мягкое. Парень валится на постель, свежую и пахнущую лесной травой, только сейчас замечая, что Гук пользуется своей силой ловко и незаметно. Невидимые руки широко раздвигают ноги парнишки, заставляя согнуть их в коленях и упереться пятками в самый край. Он чувствует себя уязвимо, без возможности вырваться или укрыться от внимательного взгляда темных глаз, чья глубина завораживает и пленит. Чонгук не произносит ни слова, но Чимин будто слышит его мысли. Смущающие, ласковые слова лишь подогревают его возбуждение, заставляя метаться и извиваться. Прикосновение пальцев обжигает, оставляя на коже след, и Пак невольно подкидывает бедра вверх, когда Чонгук оглаживает ягодицы ладонями. Он изучает, так медленно и терпеливо, что хочется выть. И питается этим, утопая в ощущениях человека и вдыхая терпкий аромат возбуждения. Возможно, ему не удастся дойти до конца именно сегодня, Чимин слишком чувствительный и неопытный. Он весь дрожит от одного касания, едва ли не поскуливая и жалобно выстанывая. Стоит Чону опуститься к нему ближе, как его обвивают руками и прижимают вплотную, заставляя почти лечь сверху. В глазах парнишки плещется вожделение, искреннее восхищение и безграничная любовь. И Чонгук вбирает все эти эмоции одним вдохом, чувствуя вдоль позвоночника волну мурашек. Он часто слышал от других духов, что помощник, связанный с тобой узами, — это грааль, наполненный до краев силой. Ничто не сравнится с чистыми, неподдельными эмоциями человека, который доверяет себя полностью. Но редко когда удается привязать к себе живое существо, многим духам приходится запугивать и применять силу, чтобы заставить бояться, злиться. Чимин дарит совсем иные ощущения, плавясь от прикосновений и извиваясь на простынях. — Дыши, — шепотом просит Гук, чувствуя, как Чим в его руках едва не задыхается от эмоций. — Тише. — Мне плохо, — тихо всхлипывает Пак, цепляясь трясущимися пальцами за плечи Чона. — Очень плохо. — Сейчас полегчает, — слабая улыбка касается манящих губ, и Чим больше не выдерживает. Он вновь целует его первым, царапая плечи короткими ногтями, и выгибается дугой от жара чужих ладоней. Чонгук уже не использует силу, но Чимина все еще ведет, словно он обкурился запретной травы и теперь видит перед собой галлюцинации. Прекрасно ощущая каждый разряд тока, что проходится по телу человека, Чон вжимается в него своим и едва не теряет самообладание. Его обдает такой энергией, что на секунду становится страшно. А не конец ли это? Отрываясь от покрасневших после поцелуя губ, Чонгук вглядывается в потемневшие от возбуждения глаза Чимина. Жадно хватая спертый воздух, парень не прячет взгляд и смотрит так уверенно, что колени подкашиваются. Он точно не пожалеет о своем выборе, он давно решил остаться здесь навсегда. И Чонгук ему благодарен. За упрямство, за желание жить так, как хочется, а не как предписывают старшие. — Возьми меня, — шепчут до невозможности сексуальные губы, принадлежащие еще совсем юнцу. Как же хочется растянуть это мгновение, оттянуть момент воссоединения и просто наслаждаться томными вздохами и стонами. Но Чонгук не может перечить желанию своего человека и вновь прибегает к магическому колдовству. За всю свою жизнь он не использовал так много силы, как сейчас. Хотя теперь ее хоть отбавляй, поэтому зачем мелочиться. Невидимые нити пронзают молодое тело насквозь, пробираются под самую кожу, и Чимин невольно закатывает глаза от удовольствия. Его всего буквально скрючивает из-за ощущений, и он даже не замечает, как Чонгук заполняет его собой двумя толчками. Когда опьянение спадет, Чим будет чувствовать и жжение, и боль и, возможно, злость за поступок духа, но Чонгук никогда не отличался особой заботой, особенно в такой момент. Хочется брать и владеть, хочется срывать крики и стоны, размениваться на ненужные движения некогда. Он толкается сначала плавно, все же беспокоясь за состояние человека, но срывается на рваный и быстрый темп, когда Пак сильнее сжимает пальцы на его плечах и просит еще. Умоляет, почти плачет, и подставляется так, что невозможно устоять. Будь поблизости другой дух или кто-нибудь из местных жителей, он бы несомненно ощутил волну магической силы, но рядом никого, поэтому Чон полностью отпускает себя и больше не контролирует свое существо. Все тело наполняется неизвестными молодому человеку ощущениями, он теряет голос на особо громком стоне и прогибается в спине до хруста. Узел внизу живота разрывается, удовольствие струится по всем мышцам, позволяя расслабиться и почти утонуть в дреме. Чонгук склоняется к искусанным губам, мягко целует их, и наконец покидает разомлевшее и перепачканное своей и чужой спермой тело. Хочется протянуть руку, запутать пальцы в пахнущих листвой волосах, но сил нет. Чимин ощущает нежные прикосновения больше на подсознательном уровне, чем в реальности, и тонет в темноте. Его будто высушили до дна, насладились каждой крупицей его души, а теперь позволили отдохнуть и набраться сил. Засыпая со счастливой улыбкой на губах, последнее, что слышит Чимин — это рваный выдох куда-то в висок. — Ты мой.