Ночь воспоминаний

      Много воды утекло за то время. Время их школьной жизни. Маринетт казалось, что больше не любит этого дерзкого парня. Ведь когда-то он был милым и улыбчивым… К сожалению, эти времена прошли, оставив огромную рану на сердце девушки.       Дюпен-Чен наконец решила распрощаться со всеми воспоминаниями, связывающих её с Адрианом. Именно поэтому она согласилась придти к нему, поговорить. Родителей уже давно нет. Оправдываться не перед кем.       Перед тем, как зайти в его дом, девушка остановилась и выдохнула. Они так давно не виделись, но Маринетт знала, что он уже не тот. Снежинки падают девушке на нос, сама она стоит в свете фонаря. Скоро всё закончится. Раз — и навсегда.       Где-то в душе, она до сих пор его любит. Но никогда и не за что не признается в этом.       Блондин встретил её при входе и провёл в комнату уже своего особняка. Они не сказали друг другу даже не малейшего «Привет». Столько воды утекло…       Вот они сидят на диване. Из окна виден весь Париж. Это очень красиво. Миллионы огней, как миллионы людей. Но… Как-то неуютно. — Тебе не холодно? — первым решил начать Адриан — Совсем нет. — Буркнула девушка себе под нос.       Парень выдохнул, в надежде продолжить этот бессмысленный разговор. Теперь бессмысленный. После прошедшего времени… — Помнишь, — он всё-таки говорит, безнадёжно — В школьные годы, как ты сшила мне шляпу дерби? — Это не для тебя, а для конкурса. — Хорошо, а помнишь тот шарф, который ты связала на мой день рождения? — Не помню — Откройся мне. Станет легче — Я пыталась! Пыталась открыться тебе. Ты отверг меня, выбрав Хлою — Я не пытаюсь оправдаться, а Хлоя… Она не та…       Всё. Это невозможно слушать! У Маринетт всё разрывалось внутри. Это… Это… Она встала и направилась к выходу. Она призналась ему ещё в школе, он её отверг. Но… От его глаз до сих пор дрожь по телу…       Парень тоже встал, схватил её руку и повернул к себе лицом Она не могла отвести взгляда, не могла пошевелиться. Девушка просто не верила в происходящее, пока он не сделал еще один шаг к ней. Его горячие ладони осторожно обхватили ее лицо и притянули к своему. Она ощутила теплое дыхание когда-то любимого на своих губах, и по ее телу прокатилась приятная дрожь. Девушка, как в полусне, подняла руки, невесомыми прикосновениями поднимаясь по его плечам и едва ощутимо обхватывая шею мужчины. Непослушные пальцы прошлись по затылку, приминая жесткие колючие волоски, и забрались выше. Взъерошив светлую макушку, она мягко привлекла Адриана к себе. Но он не шевелился, заставляя Мари томительно ожидать его действий. Она смотрела в его такие близкие глаза, и ей казалось, будто его зрачок не просто расширяется, а пульсирует, растекаясь вязкой чернотой по светлой радужке. Словно также поглощала его выдержку страсть, вскипающая на дне души. Дыхание его было глубоким и немного учащенным. Оно щекотало кожу, позволяя сотне будоражащих мурашек сбегать от шеи вдоль позвоночника, расходясь пленительной тяжестью по бедрам. В голове шумело. Желание заполняло ее. Безудержное желание оказаться в кольце его рук, укутаться в его силу, его тепло, погрузиться в его запах, подчиниться его власти, познать вкус его поцелуя. Дюпен-Чен не сдержалась, потянувшись к нему, сокращая то малое пространство, что разделяло их. Ее губы мягко, зовуще прикоснулись к его, и Адриан ответил. Парень выдохнул, кажется, посылая все к черту, перехватил обе ее руки и, неожиданно впечатывая Маринетт в стену, сцепил их у нее над головой. Девушка зашипела от тупой боли, впившейся в ее потревоженные ребра. Парень немного ослабил хватку, но из цепких рук не выпустил. Его тело по-прежнему плотно прижималось к ней, а губы настойчиво сминали податливую кожу. Свободная ладонь блуждала по ее телу, старательно обходя болезненные для прикосновений места. Горячая волна плавно двигалась за его рукой, проникая под кожу и заставляя кровь бежать быстрее. Захватив в ласкающий плен ее нижнюю губу, Адриан дразняще водил по ней кончиком языка, и брюнетка окончательно обмякла в его руках. Она задыхалась от неистового жара, захлестнувшего ее. Сердце заходилось в бешеном ритме. Агрест настойчиво ворвался в ее приоткрытый рот, дерзко проникая внутрь языком. Девушка больше не могла сдерживать рвущиеся из груди стоны, она даже не замечала этого. Ей было не просто хорошо, ей было мучительно сладко. Все тело уже предвкушающе пылало, голова кружилась. Все вокруг смешалось и перестало быть. Был он и его жадные прикосновения. И она позволяла ему все. Только ему. Только его губам. Целовать ее. Сжимать тонкую кожу. Оставлять несдержанные следы. Только его рукам. Оплетать ее. Обнимать. Закрыть от всего мира, отгородить от всех, остаться ее стеной. Остаться… Она бы согласилась и дальше быть за пределами остального мира, если бы пределом был он. Если бы можно было остаться вот так навсегда. В его руках. А потом горячее томное чувство захлестнуло ее, разбивая остатки мыслей в голове. Маринетт казалось, что она слышала сухое шуршание, когда они осыпались, но это был шелест скидываемой Адрианом куртки. Лунный свет, падающий в оконный проем, выбелил гладкость его груди. Девушка завороженно смотрела на плавное перекатывание упругих мышц под кожей, на светлые полосы шрамов и темные следы от ремней. Мари уже видела его торс обнаженным, но сейчас эти строгие линии, эта осязаемая мощь, эта четкость рельефа были обезоруживающе близко. И эта близость жгла ее сквозь ткань рубашки, нагнетая нетерпеливую тяжесть в груди и острое, почти болезненное напряжение в сосках. Возбуждение нарастало, собиралось, стягивалось к животу, сворачиваясь липким жгутом. Прикосновения к ее коже вызывали дрожь в коленях и мучительное жидкое пламя, расходящееся по венам с кровью. Она прижималась к нему все настойчивее, бессовестно терлась о его пах и тонула, тонула в его хриплых тихих стонах. Когда он выпустил ее руки, начав стаскивать с нее одежду, Маринетт вцепилась в его плечи, легко подтянулась и оплела его ногами. Адриан донес ее так до кровати, пока она лихорадочно раздевала его, ссадил с себя и принялся наспех избавлять ее от брюк. Но, внезапно, он замедлился, подняв на нее уже абсолютно почерневшие глаза, и ухватился за ее сапог. Он медленно расстегнул молнию, стянув следом за сапогом штанину и все так же неотрывно глядя на нее, коснулся губами внутренней поверхности лодыжки. -У тебя есть парень? — спросил Адриан, продвигаясь с поцелуями выше. Девушка закусила губу и отрицательно помотала головой, глядя, как его язык легко выводит замысловатые узоры уже на ее бедре. Адриан оторвался от увлекательного занятия и обратил внимание на второй сапог: — Точно? — уверенные пальцы потянули собачку вниз… — Да… — она задохнулась, когда его зубы нежно впились в другую ногу, чуть ниже колена. Он медленно зализывал место укуса, заставляя ее прогибаться в спине. Маринетт чувствовала, как его влажный язык скользит выше по бедру, приближаясь к пульсирующей точке и внезапно исчезает. — Точно? — настойчивый шепот внезапно опалил ее ухо. Он спустился к ее груди, принимаясь ласкать откровенно напрягшиеся соски. Она пронзительно застонала, забываясь в этих ощущениях окончательно. Мари тянулась к нему, корябая ноготками его пресс, ощущая, как Адриан вздрагивает от ее прикосновений. Она хотела дотронуться до него, ощутить его трепещущую плоть, почувствовать его желание… Он неожиданно пропал на какое-то короткое время, девушка только услышала, как бухнули об пол его сапоги. А после сильное разгоряченное тело прижалось к ней сбоку, и она, наконец, ощутила силу его страсти. И она сгорала, сгорала от необузданного желания, от горячих решительных прикосновений, от томительного ожидания. И пламя вскипало в ее крови, оставляя податливой оболочкой в его руках. Её затрясло. Хотелось наполненности им, хотелось почувствовать его в себе так, что мышцы сводило от тянущих сладостных ощущений. Она потерлась о его напрягшуюся плоть бедром. Адриан шумно выдохнул, увлеченно сминая одной рукой ее грудь, другой скользя по животу. Он целовал ее шею, не спеша прокладывая влажную дорожку вниз. А его пальцы настойчиво подбирались к ее паху. Жидкая раскаленная страсть, наполнившая низ ее живота, всколыхнулась, откликаясь на его прикосновения, плавя нервные окончания и выжигая остатки стыда. Парень вел ее в этом восхитительном танце, кружа в ошеломляющих ощущениях, делая плавные переходы от одной точки к другой, останавливаясь, чтобы дать ей прийти на мгновение в себя, прочувствовать все оттенки нахлынувших переживаний. Маринетт прогибалась навстречу его рукам, жадно ловила всем телом поцелуи, просяще тянула его к себе, сбивчиво шептала его имя, разметавшись на простынях. Она ловила на себе его взгляд, прожигающий ее насквозь. И в какой-то момент поняла, что желанные глаза переместились вверх. Ловкие руки скользнули по ее бедрам, заводя ее ноги себе за спину. Он приник к ее губам и стремительно вошел. Она ошеломленно застонала, приподнимаясь ему навстречу и раскрываясь еще больше. Он толкнулся в ней, по телу прошли волны наслаждения и девушка тяжело задышала в его приоткрытый рот. Ее пальцы царапали его спину, притягивая к себе как можно ближе. Мари хотела вобрать в себя его целиком. Впитать кожей эти мгновения. Чтобы больше никогда, никогда не быть одиноким осколком прошлого, забытого и бесконечно чуждого. Чтобы теплое чувство заполненности, целостности, которое она, наконец, ощутила с ним, никогда больше не покидало ее, не уступало холоду. Чтобы унести с собой во тьму его запах и вот это его выражение, не застывшую гримасу усталого безразличия. Адриан двигался в ней, быстро наращивая темп. Мышцы на плечах и шее напрягались, отчетливо проступая на увлажнившейся коже. Дыхание было сбито. Он время от времени прикрывал глаза, запрокидывая голову назад, и хрипло выдыхал, переходя на стон. Руки Агреста до боли сжимали ее. Маринетт же лишь лихорадочно обнимала его, инстинктивно выгибаясь навстречу, и сбивчиво целовала ключицу, иногда дотягиваясь до шеи и скулы мужчины. Волна в ее теле нарастала, густота томления достигла предельной точки. Брюнетка чувствовала приближение разрядки. Она вжалась в него, впиваясь ногтями в кожу на ребрах и замирая. Парень толкнулся несколько резче и сильнее, и узел в ее животе, туго выгнувшись, лопнул. Мышцы судорожно сжались, отпуская скопившееся напряжение расходиться по телу яркими всполохами удовольствия. В голове всколыхнулось красочное марево, а томительный жар превратился в мягкую расслабленную негу. Адриана сломало вслед за ней. Он тяжело опустил голову на ее плечо, приводя дыхание в порядок. —Я поверю тебе…