Его чокнутая любовь

— Эээй, малая, просыпайся. Господи, только не это… Только не вставать… Дин осторожно тряс меня за плечо. — Малаая. Его губы легко коснулись моего плеча. — Ммм? Я приоткрыла один глаз. Очки сползли и теперь закрывали глаза только наполовину. — Вставать пора. Через 20 минут сюда придут директор и учителя. Ребята уже все прибрали, нам только уйти осталось. Я потянулась. Оооох… — Почему раньше не разбудил? Помогли бы ребятам. — Они не разрешили тебя будить. Они даже мне вставать не разрешили, чтоб тебя не тревожить. — А ты мог меня потревожить? — Ну ты, как бы, немножко лежишь на мне. — Даа? Я приподняла голову. Наполовину я лежала на Винчестере. Мда. Я осторожно села. Ооох, голова моооя… — На, попей. Дин сел рядом и протянул мне бутылку воды. Я жадно пила. Ооох, вроде лучше… — Идти можешь? Я неуверенно кивнула. Дин встал и протянул мне руку. Я, опираясь на него, встала. Тут же перед глазами все поплыло. — Сколько мы вчера выпили? Дин усмехнулся. — Четыре бутылки. Ну, рядом с нами столько стояло. — Оох… Нука держи меня. Дин закинул мою руку себе на шею. А он неплохо себя чувствует. Даже помнит что-то. — Дин, безрукавку забыл. — Точно. Винчестер надел безрукавку. Мы пошли к выходу. Там нас встретили Кев и Лиза. В точно таких же положениях. Лиза висела на Кевине. — Я услышал, что вы разговариваете, решил поднять ее. — Правильно. Пошли к машине. Если я еще более менее была в сознании, то Лизка аще ничо не соображала. Мы дошли до Импалы. Дин посадил меня на заднее сиденье, Кевин уложил Лизу рядом со мной. Парни сели вперед. — Кев, вы чо, ишо бухали? Трэн поджал губы. — Ам… Ну да. Еще 2 бутылки выпили. — Капееец. Вот ей плохо-то щас. — И не говори. Дин попил воды и мы поехали. Через час дороги мне стало лучше. Тошнота отпустила, головная боль прошла. Парни тоже посвежели. А вот Лизка находилась на той стадии, на которой я была утром. Она лежала головой у меня на коленях. — Тааааньк. — Чо те, бухарик? — Ооой, а сама то? — Я то хотя бы в сознании, не то что некоторые. — А вот тут ты права. Куда едем? Я похлопала Дина по плечу. — Куда едем то? — Домой. — Стапэ. Меня высади около зала для репетиций, а дальше езжайте. — Ладно, только позвони мне, как дойдешь. — Хорошо. Я посмотрела на Лизу. Та натянула хитрую лыбу. — Вот тебе щас с твоей опухшей физиономией лучше вообще не улыбаться! — Ооой! Слышь, а как ты Дину позвонишь, у тебя же телефона нет? Да и он свой оставил тогда в домике. Я усмехнулась. — Лизк, у нас Айфоны. — Чо реально?! — Да. Я достала из кармана шорт телефон и показала Лизе. — Ну нихуууяя! Он тебе купил или ты сама? — Он мне подарил. На день рождения. — Хехехе. — В сраку иди. Так мы доехали до зала для репетиций. — Ладно, ребят, пойду я. Я обняла Лизку и вылезла из машины. Дин вылез следом. Достал из багажника мой рюкзак. — Только позвони, хорошо? — Обязательно. Я обняла его. Мы постояли минут 10. Я чмокнула его в щеку и пошла домой. В бункере Сэм сидел за столом, рылся в ноутбуке и пил кофе. Вдруг раздался хлопок двери. — Сэээм, помогиии! Винчестер-младший поднял голову. На лестнице стояли Кевин и Лиза. Ну, Кев может и стоял, а вот Лиза висела на нем. Сэм подбежал к ним и взял Лизу на руки. — Я бы сам ее донес, но мне херовооо… — Да ладно, ладно. Неплохо выпускной отметили, да, Лизк? Лиза кивнула. Сэм нес ее по коридору, Кев шел за ними. — Откуда у вас бухло-то? Вроде приличный колледж. — Это Таанькааа… Лиза счастливо улыбалась. Сэм нахмурил брови. — Лизк, ты опять за свое? Смирись уже, уехали они. Лиза шлепнула его по плечу. — Тута они! И она, и Дин. Ик. — Ну тебя, Лизка. Набухалась еще втирает че то. Сэм занес Лизу в их с Трэном комнату и положил на кровать. — Я те атвичаю! У Дина спроси! Сэм махнул на нее рукой. — Лизка, хватит, а. — Вообще-то она правду говорит. Сэм обернулся. Опершись плечом на дверной косяк, на пороге комнаты стоял Дин. — Дин… Сэм подбежал к брату. Винчестеры обнялись. Сэм отстранился от Дина. — Ты где был-то? Лиза, лежа на кровати, пыталась говорить что-то разумное. — Поправочка. Не «ты», а «вы». И да, вы где были-то? Сэм в шоке развел руками. — То есть вы набухались там все вместе, и даже не знаете, где они были? Лиза почесала репу. — А об этом мы как-то не подумали. До Сэма дошло. — Стоп. «Вы». Таня тоже здесь? Дин пожал плечами. — Ну почти. Она к себе пошла. — Ааа. Лиза помахала рукой, привлекая внимание. — Сэмми, а они целовались. Сэм удивленно обернулся на Дина. — Да вы чтоооо? Дин, насвистывая какую-то мелодию, пошел на кухню. — Так, щас все ушли отсюда, мне нада с Сэмми побазарить. Кевин вышел. Сэм сел на кровать к Лизе. — Чо хотела? — Прикинь, они не мутят! — Кто? — Дин и Танька! НЕ. МУТЯТ! Прикинь?! — Да ты чооо? Сэм усмехнулся. Лиза пихнула его в бок. — Иди в жопу, Винчестер. Я ему тут душу изливаю, а он. — Да ладно, говори. — Ну так вот. Эти два идиота 2 года жили вместе! 2 сука года! И они не мутят! — И что? Мы с тобой тоже уже хер знает скока лет вместе живем. И не мутим. — Сэмми бля! Я серьезно! — Ну ладно. И чо ты думаешь все серьезно у них? — Да серьезней некуда! Они как присосались друг к другу! — Реально? — Да аще! Так что жди, скора Танька к нам переедет! — Неа. Она не переедет. — Переедеет. Дин ее заставит. Атвичаю. — Спорим? Сэм протянул Лизе руку. — Спорим! На чо? — На триста баксов. — Не вопрос. Лиза протянула Сэму руку. — Лана Лизка, я пошел. Отдыхай. — Агас. Переедееееет! Сэм вышел из комнаты Лизы и закрыл дверь.

***

Я, по привычке обходя лужи, дошла до дома. Как все плоохооо… В комнате, где я спала, крыша провисла почти до пола. Пол был сплошной лужей. Признаков жизни не наблюдалось. Надо же, даже бомжи не позарились на мое жилище. Стены взбухли от сырости, обои, там, где они были, висели клоками. Я прошла на кухню. Все столы были в ужасном состоянии. Мокрые, древесина местами полопалась. Потолок вот-вот обвалится. Заглянула в холодильник. И тут же закрыла. Там стояла такая вонь… Я снова вернулась в комнату. Кто-то припер железную кровать. Значит, здесь жили. Недолго правда, но жили. Я села на железные пружины кровати и разрыдалась от бессилья. Как мне тут жить? Я достала из рюкзака клетчатый плед Дина, замоталась в него с головой. Вдохнула запах одеколона Винчестера. И разрыдалась еще больше. Когда я его увижу? Стоп. Я же обещала ему позвонить… Я вытерла слезы и достала телефон. Нажала на кнопку разблокировки. И не смогла удержаться от улыбки. У меня на рабочем столе стояло наше селфи. Фотографировала я. Я у Дина на коленях, мы сидим на капоте Импалы. Дин, обняв меня обеими руками за талию, положил голову мне на плечо и, глядя в камеру, улыбнулся. Я сняла очки. Мы сидели напротив солнца, поэтому мои глаза еще ярче светились голубым, глаза Дина же сияли ярко-зеленым цветом. Мы улыбались. Боже, как же мы были счастливы… Я набрала Дина. — Да, малая? — Привет, Дин. — Привет. Как дошла? Все нормально? Я улыбнулась. — Да, все хорошо. Вы как? — Ооой, у нас тоже все хорошо. Лизка спит, мы с парнями пивом балуемся. Ты чем занимаешься? Я чуть было опять не разревелась. — Да вот, сижу, пытаюсь оценить масштаб трагедии. — Все так печально? Может, приехать, помочь? Я подавила всхлип. — Нет, спасибо. Я сама. Вы отдыхайте там. — Что с твоим голосом? — Что? Ничего. — Я все слышу. Что случилось? — Набухалась прост вчера, вот и голос хреновый. — Хах, это да. Лизке вон ваще хреново. Минута молчания. — Ты сам-то как? — Я? Все хорошо, малая. Ты как себя чувствуешь? — Чуть хреново, но пройдет. Ладно, Дин. Отдыхайте там. Всем большой привет. — Хорошо. Пока, малая. — Пока. Я положила трубку. Даже его голос не помог мне. Я замоталась в плед плотнее, легла на кровать и, глотая слезы, заснула. Спустя неделю. Бункер. От лица Лизы. — Лизка! — Чо те надо, Винчестер?! — Жрать хочу! — Погоди ты! Ща еще 10 минут и ужин будет готов! Уууух как заколебал меня Дин за сегодня уже а! Все мозги вынес! Лизка то, Лизка се! Как Танька с ним два года бок о бок жила, аще не представляю! А ведь он по ней скучает. Эти двое по ночам по телефону пиздят, не затыкаясь. Вот только уже три ночи молчат. Поругались, чтоли? Да ну, бред. Надо будет у Дина спросить. — Винчестер! — Чо? — Сюда чапай. Дин зашел на кухню. — Чо те? — Вы чо поругались с Танькой шоле? Дин замялся. — Нет. Просто она не звонит уже 3 дня. — А ТЫ КАКОГО Х… НЕ ЗВОНИШЬ?! — Не хочу надоедать. Может, она занята чем. У нее дома там беспорядок был, сказала, что, возможно, не будет звонить, потому что весь день прибирается, а ночью сил нет со мной разговаривать. Вот и все. — Ммм. Ну да, тогда возможно. Дин сел за стол. — Лизк, можно с тобой поговорить? Я чуть не завизжала, но взяла себя в руки. — Да, конечно. — Знаешь, мне хреново. — Видно. — Да? — Агас. Три дня уже кислый ходишь. — Это потому что я… не сплю. У меня ложка из руки выпала. — Всмысле не спишь?! Дин почесал репу. — В прямом. Я три ночи не сплю. Не могу уснуть. Я мягко улыбнулась. — Без нее? Дин вздохнул и кивнул. — До этого я хоть по телефону ее слышал, и после этого как-нибудь спал. И то часа полтора, не больше. А щас… Вообще хреново. Я подошла к нему. Дин уткнулся лбом мне в живот. — Лизкаааа, мне плохо без нее… Я взлохматила его волосы. — Чувак, ты без нее уже спать не можешь. Дальше что? — Лизк… Дин поднял голову. Его потухшие бледно-зеленые глаза посмотрели на меня с невыносимой тоской. Господи, что с ним творится то… — Лизк, я, кажется… — Ну скажи уже. Дин прикрыл глаза. Хоспаде, какие у него ресницы шикарные… — Лизк, я люблю ее. Я готова была разнести эту кухню к чертовой бабушке. ОН. ЛЮБИТ. ЕЕ. — Только пожалуйста, не надо щас орать на весь бункер, танцевать победный танец и так далее, ладно? Я закивала. — Дай мне поесть уже, пожалуйста. Только благодаря твоей стряпне я вообще живу эту неделю. Я подлетела к плите и наложила Винчестеру хорошую порцию пюрешки. У меня руки тряслись от счастья. — Ешь наздоровье. — Спасибо. Лизк, тока тиха пока, ладно? Я сам еще не до конца понял… — Хорошо-хорошо. Я потрепала его по темно-русой шевелюре. Я буду молчать.

***

Я открыла пачку чипсов и, замотавшись в плед, забралась на кровать с ногами. Всю эту неделю я питаюсь чипсами и колой. Готовить мне негде. Эти три дня я не звоню Дину, потому что как только слышу его голос, сразу начинаю плакать. Он не звонит, потому что я просила его не делать этого. Все эти три ночи, что я не слышу его: «Сладких снов, малая», я не сплю. Просто не могу. Боже, как же я люблю его… Я доела чипсы и попыталась заснуть. Как только у меня это с горем пополам получилось, мой сон превратился в кошмар. Меня резали, расчленяли и сжигали заживо. Я проснулась от собственного крика. Посмотрела на часы. Прошло 15 минут с того времени, как я заснула. Все, я так больше не могу. Уже не скрывая своих слез, я набрала Дина. Пофиг, что время 2 часа ночи. Он нужен мне. В бункере. В то же время. У Дина зазвонил телефон. Он не спал, поэтому ответил сразу. — Да, малая? — Дин… Она плакала. Винчестер резко сел на кровати. — Малая?! Что с тобой? Всхлипы. На крик Дина прибежала сонная Лиза. — Ты чо орешь? Дин махнул на нее рукой и прислушался к голосу в телефоне. — Малая, что случилось? — Дин… Я больше не могу… — Быстро говори мне адрес. Дин соскочил с кровати и принялся носиться по комнате, одеваясь. — Байкен стрит, 64. — Понял. Малая, не плачь, я сейчас приеду. Слышишь? Я сейчас приеду, не плачь, родная. Дин засунул телефон в карман джинс. Накинул куртку. Лиза непонимающе на него посмотрела. — Дин, чо такое? — Лизка, потом, все потом. Надо к ней… Дин схватил ключи с тумбочки и, хлопнув дверью своей комнаты, побежал в гараж. Лиза, усмехнувшись и проворчав что-то типа «Влюбленные придурки», пошла к себе в комнату.

***

Родная… Я улыбалась сквозь слезы. Родной мой… Где-то неподалеку блеснул свет фар. Я соскочила с кровати и, босиком, побежала на улицу. Голые ноги шлепали по лужам, с неба лил дождь… Я выбежала на середину переулка. Импала, проезжающая мимо, на секунду осветила меня фарами и резко тормознула. Приехал… Хлопнув дверью, из машины вылез Дин. Огляделся. Ах да, меня же не видно. Я сдернула очки и переулок озарился голубым светом. Дин подбежал ко мне. — Малая моя… Я, не в силах больше сдерживаться, обняла его и, уткнувшись в плечо, разрыдалась. Дин прижал меня к себе. — Дин, я… — Тише-тише-тише… Нука, пошли. Тут дождь. Промокнешь и простынешь. Я резко вскинула голову, озарив лицо Дина голубым светом. С его волос капала вода, лицо было бледным, а глаза… Мои любимые зеленые глаза больше не светились счастьем. — Что с тобой? Дин устало улыбнулся и взял меня на руки. — Острая нехватка тебя. Я обняла его за шею и снова разревелась. Дин зашел в мой так называемый дом. — Посвети. Я подняла голову. Дин выхватил взглядом кровать и, сев на нее, посадил меня к себе на колени. Я залезла на него с руками и ногами. — Малая моя, что случилось? — Острая нехватка тебя. Дин прижал меня к себе. — Сколько не спишь? — Три дня. Ты? — Тоже. Мы молча сидели в обнимку, наслаждаясь друг другом. Я успокоилась и положила голову на плечо Дину. Он снял куртку, остался в футболке. Оперся спиной на стену рядом с кроватью. Я по-прежнему сидела у него в объятиях, свернувшись клубочком. Дин накинул на нас плед. — Зачем ты позвала? — Я не могу спать. Мне снятся кошмары без тебя. Я просыпаюсь, а тебя нет рядом. Я кричу, плачу. Мне плохо без тебя. — Ты не представляешь, как мне хреново без тебя. Я привык, что на мне или рядом со мной спит маленькое счастье. Сладко причмокивает во сне губами. Обнимает ручками, прижимает к себе. И на моем плече, как ребенок, спит. Я не могу уснуть без тебя. Мы снова замолчали. Я чуть пошевелилась. — Ты вообще не спишь? — Вообще. Сколько раз пытался — не мог уснуть. Просто лежу и смотрю в потолок. Иногда тихонько напеваю то, что пел тебе. — Спой, пожалуйста. — Конечно, малая. Давай ляжем. Я так понимаю, домой я сегодня не поеду. — Не поедешь. Мы легли на кровать. Жесткие пружины упирались в кожу, но нам было все равно. Дин лег на спину, закинул одну руку за голову, второй обнял меня за талию. Я легла головой ему на грудь, руками обняла, закинула ногу. Как всегда. — Что спеть? — Что-нибудь. Что хочешь. Только пой. Дин усмехнулся и начал гладить меня по спине. — Встречай с ней рассвет, выруби в комнате свет, И никого больше нет не забивай голову бредом. Ночной ветер стучится в окна, И вы лёжа в объятьях, всегда об этом помни. Люби и не губи, чувствуй губами тепло, Откинь все мысли, вам хорошо и все. Никто не помешает, когда вы наедине, Борись за то, что слева в груди бьётся у обоих. Я слушала и понимала, что не просто так он это поет сейчас. — Любовь не угаснет, если все делать вместе, А люди не меняются, просто проходит детство. Меняем взгляд на жизнь, но не меняем отношения, Это и есть любовь, если вы вдвоем на протяжении. Всей жизни идти в одну сторону, И удалять дефекты, что преподносят вороны. Встречай с ней рассвет, цени этот момент, И на душе спокойно, когда есть тот человек. К моему горлу подступили слезы. — Встречай с ней рассвет, встречай с ней закат, Я буду делать все то, что бы она была рядом. Уже третья зима и дай бог не последняя, Бери мое тепло и просто верь мне. Встречай с ней рассвет, встречай с ней закат, Я буду делать все то, что бы она была рядом. Уже третья зима и дай бог не последняя, Бери мое тепло и просто верь мне. Слезы катились по моим щекам, но я старалась не менять дыхание, чтобы Дин не прекратил петь. — Я улыбаюсь когда вижу людей в годах, Они хранят то счастье что до сих пор в глазах, Они уйдут вместе и заберут все с собой, Они построили любовь, перебороли всю боль. Никто не идеален, искать таких нет смысла, Просто считай до встреч все календарные числа. И говори: «Люблю», всё чаще и чаще, Вспоминай хорошее, что вашу жизнь украсило. Умей прощать, умей сказать: «Прости!» Забудь о слове «бросить», и о слове «уходи», Моя мечта одна, быть с нею до конца И слышать постоянно от нее: «Я люблю тебя.» Я одними губами повторила последние слова. — Встречать Новый год, только лишь вдвоем, И ровно в полночь загадать желание одно, Она знает о чем я или догадается, Когда настанет тот час, я скажу, что мечты сбываются. Дин перевел дыхание, и пел чуть тише. Я умирала от его голоса. — Встречай с ней рассвет, встречай с ней закат, Я буду делать все то, что бы она была рядом. Уже третья зима и дай бог не последняя, Бери мое тепло и просто верь мне. Встречай с ней рассвет, встречай с ней закат, Я буду делать все то, что бы она была рядом. Уже третья зима и дай бог не последняя, Бери мое тепло и просто верь мне. Я уже не могла скрыть слез. Дин замолчал. Его рука по-прежнему гладила меня по спине. Я глубоко вдохнула. — Почему именно эту? — Потому что жизненно. Потому что про меня. Про нас. Я еще сильнее прижалась к нему. Никто так и не сказал главных слов. Но мы поняли друг друга. — Дин? — Ммм? — И давно? Дин прикрыл глаза. — Нуу… Год точно. Я в шоке посмотрела на него, забыв, что плачу. — Год?! — Ну да. — А почему молчал? — Откуда я знаю, что ты чувствуешь ко мне? Я скажу, а ты посмеешься. Вот я и не говорил. Просто молча любил. — Ты идиот, Дин Винчестер. — Я догадался уже. Я сначала не думал, что все так серьезно, честно. Думал, ну, неделька-другая, остыну. Нифига подобного, неа. Все только сильнее и сильнее. Я сам поражался, как мне жизненно необходимо быть рядом с тобой, видеть тебя, твои глаза, улыбку. Слышать твой голос. И самое прикольное — я не могу без тебя. Мне физически плохо. Я неделю, всего неделю, не видел тебя. И ты видишь, что со мной. Я не сплю, ем через раз, бледный как Смерть. — У тебя глаза потухли. — Да? Не замечал. Мы снова замолчали. — А знаешь, я люблю тебя уже 3 месяца. Дин усмехнулся. — Всего? Старею. — Иди в сраку. — Прикинь, сколько ору будет у Лизки, когда она узнает? — Это будет что-то! «КАААК?! НАКАНЕЕЕЦ ТААААА! Я КУПИДООН ОТ БООЖЕНЬКИИ!» Мы засмеялись. Дин прижал меня к себе. — Как я хотел снова услышать твой смех… Мелкая моя… — Ммм? — Ты будешь моей девушкой? — А сам-то как думаешь? Дин пальцами взял меня за подбородок и приподнял мою голову. — Теперь я имею право? Я улыбнулась. — Полное. Дин улыбнулся и наклонился к моему лицу. Наши губы сомкнулись в первом поцелуе.