Его чокнутая любовь

Прошло 7 месяцев Роддом. 5 часов утра. Мы с Дином сидим на лавке, Трэн маячит туда-сюда перед нами. Я зевнула и положила голову на плечо Дину. — Не, ну не могла она как все нормальные то люди, где нить днем родить! Дин усмехнулся. — Малая, это же Лизавета! — Точна. Прошло еще полчаса. Я встала и потянулась. Кости захрустели. Еще бы, четыре часа уже тут торчим! Капец. Кевин на протяжении этих четырех часов ходил из угла в угол. Меня это достало. — Трэн, заебал! Прижми жопу! Я схватила его за плечо и усадила на лавку. — Легко тебе говорить! Там моя девочка на свет появляется, а ты «прижми жопу»! — Тиха, не истери. Всо нормально будет. Это же Лизка. — Вот поэтому то я и переживаю. Дин усмехнулся. — Та не ссы. Родит Лизавета твоя. И с дочкой твоей все збс будет. Просто прижми жопу и хоть 20 минут вздремни. Кевин, бурча что-то себе под нос, удобно устроился на лавке рядом с Дином и, прикрыв глаза, тут же отрубился. — Интересно, я так же буду истерить? Дин посмотрел сначала на Кевина, потом на меня. Я пожала плечами. — Вот чего не знаю, того не знаю. Эта, жена когда рожать будет, позвони, приду, посмотрю на тебя. Потом расскажу, истерил ты или нет. Дин усмехнулся. — Я не позвоню тебе. Я скрестила руки на груди. — Ах ты ж какашка! Ну и ладно. Я отвернулась к окну. Дин встал и подошел ко мне сзади. — А знаешь почему? — Ну и почему же? Дин обнял меня за талию. — Потому что той самой женой будешь ты. Я улыбнулась. — А кто сказал, что я выйду за тебя замуж? Мы разговаривали в полголоса. Но, видимо, в родильной палате стены тонкие. — ЙААА СКАЗАААЛААА! Мы с Дином вздрогнули и тут же рассмеялись. Боже, Лизка в своем репертуаре. Я подошла к двери. — Рожай давай, мать твою! — ДЫК Я РОЖАААЮЮЮЮ! — Ну и молодец. Дин, уткнувшись лицом в ладони, беззвучно хохотал. — Я не могу над нееей… Я улыбнулась и посмотрела на Кева. Тот безмятежно сопел. Лана, распихаем, когда разродится уже эта сваха блять. Я снова подошла к двери. — Эй, чо там, процесс идет? — ДААА! — Скора уже? — НЕ ЗНАААЮЮЮ! Врачи о чем-то переговаривались между собой. — Че они там? — ЕЩЕ НЕМНОГА, ГОВОРЯТ! — Ооо, давай братан, я с тобой. Я отошла от двери. Ебанутая у меня все-таки подруга. — Так, на чем мы закончили? Ах да. Кто сказал, что я выйду… — ЙААА БЛЯЯТЬ СКАЗААЛААА! — Ты там рожай давай нахуй! Не отвлекайся! Я отвела Дина подальше от родильной палаты. — И все-таки? Дин посмотрел на меня. — Сомневаюсь, что ты ответишь мне отказом. — Пиздюк. Я обняла его за шею и нежно поцеловала. Дин отстранился от меня. — Че то тихо стало. — Агас. Чет нечисто. Мы подошли к дверям палаты. Через секунду оттуда раздался громкий крик новорожденного ребенка. Дин сморщился. — Пиздец, горластая, как Лизавета. Я рассмеялась. — БРАТААН ПРИКИНЬ Я РОДИИИЛ! Мы с Дином скатились по дверям вниз. — Бля… Ахахах… Молодец, братан! Я дотянулась до Кева и пнула его кроссовком. — Эй ты бля! Папаша, вставай. Свершилось. Кев пошевелился. — Что свершилось? Я пнула его со всей силы. — Нахуй блять подъем! Лизка родила! Трэн подскочил. — Как родила?! — Да нормально вроде. Сильно не материлась. Тебя не упоминала. Сама, правда, удивлена очень. Дин снова расхохотался. — ВИНЧЕСТЕР БЛЯТЬ! ЗАЕБАЛ РЖАТЬ! ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! Дин закрыл лицо руками. — Я не могуууу… Неожиданно двери палаты открылись. Дин, который сидел, опершись спиной на дверь, благополучно отъехал в сторону. — Простите, а кто отец ребенка? Я кивнула медсестре. — Вот этот вот. Я показала на Кевина. Тот сидел, натянув тупую лыбу. — Ам. Как он очухается, скажете ему, что его ждут в 18 палате, хорошо? Я кивнула. Дверь закрылась, явив мне лежащего на полу ржущего Винчестера. — Так, Дин, хватит ржать. — А Я О ЧЕМ?! — Лизка, помолчи ради всего святого! Дин, надо папашу вернуть на этот свет. — ШТООО?! — Блять Лизка нахуй молчи сиди там! Мы с Дином привели Трэна в чувство. — Слышь ты, папаша. У тебя дочка, поздравляю. Иди, они в 18-й палате. Я подняла Кевина с лавки и при помощи пинков подвела его к палате N°18. Он все никак не решался зайти внутрь. Дин не выдержал. — Блять, Кев, заебал! Вот так открыл, вот так зашел! Винчестер впихнул охуевшего Кевина в палату. — Как маленький, честное слово. Мы прислушались к звукам в комнате. Услышали только имя. Диана. Диана Трэн.