Его чокнутая любовь

Нахуй блять ебаное все! Почему так темно?! Че за идиот вырубил свет?! Разъебу нахуй. Я открыла глаза, освещая пространство вокруг себя. Стапэ. Магазин. Белобрысый. Два детины. Дорога. Тяжеловоз. Кости. Дин. Темнота. Это я че, умерла шоле?! Эй-эй-эй! Не смешно! Я не могла вот так вот взять и умереть! Или могла? Тяжеловоз нехиленький такой был. И, насколько я помню, меня разрубило пополам. Ооо, Боже… Я пошевелила рукой. Хуя себе. Я шевелюсь! Нащупала свои ноги. На месте. Даже к туловищу прилеплены. Так, я шевелюсь. Значит, я живая. Как? Че было то? Погооодь. Ад. Конечно, куда я могла попасть, кроме как ни в Ад? Пытки, демоны… Не суть. Самое главное, где самое главное… А вот и оно. Как молния. Я лежу на разделочном столе. Мне уже отрезали руку и половину ноги. Раз в сотый за сегодня, наверное. Я лежу, размышляю о насущных проблемах. И тут… Детский голосок. — Тетя Тата, пиезжай. Мама плачет. Папа тозе. Дядя Дин вобсе пьёхо. Я кучаю по тебе. Хосю, стобы ты есе лаз спела мне песенку пло демонов. Знаес, мы тебя юбим. Дядя Дин сийнее всех юбит тебя. Он кличит по ночам. Я пласю, когда он кличит. Тетя Тата, пиезжай позауста. После этого какой-то яркий белый свет и все. И вот я здесь. Господи, это Дианка чтоли была?! Зайка моя маленькая… Мама и папа плачут… Дядя Дин вообще плохо… Мы тебя любим… Дядя Дин сильнее всех любит… Кричит по ночам… Приезжай пожалуйста… Она не знает! Они ей не сказали! Она думает, что я уехала! Господи, они ж там убиваются все… Винчестер вовсе с ума сошел… Заяц мой… Я же умерла… Фу, не буду больше так неожиданно умирать. Интересно, сколько времени прошло? Неделя? Две? Нахуй, надо вылезать из этой деревянной коробки. Я начала молотить по крышке гроба. Она начала трескаться. Мне в лицо летели комья земли, я отплевывалась. Ну вот, двадцать минут делов, и я на свободе. Я вытащила ноги из земли и огляделась. Вполне приличное кладбище. Стапэ. Это я между родителями Дина похоронена чтоли?! Хороший мой… Так, хватит сюси-пуси. Я встала и оглядела себя. Молодец Лизка, знала, что я ее с собой заберу, если она меня в платье похоронит! Черные джинсы, белая майка, сверху рубашка, мои белые кроссы. Ооо, это же она… Госпаде… Капец Лизка обревелась. Она же джинсы на отдельную часть тела одевала… Ну нафиг, не хочу больше разделяться надвое. Я отряхнулась, вытащила комья земли из волос, более менее стала выглядеть прилично. Почапала к краю кладбища. Перелезла через забор и пошла по дороге. О, заправочка. Магазинчик. Блин, люди. Не очень люблю людей. Ну да ладно. Я вошла внутрь. По-тихому спиздила бутылочку воды и булочку. Вышла из магазина. Капец охрана. Отошла подальше и, попив воды, умылась остатками. Ну теперь вообще замечательно. Так, нужно узнать, какой сегодня день. Я подошла к мужику на заправке. — Эй ты. Слушай, пиздец набухалась вчера, нихуя не помню. Какой сегодня день, число и месяц? Мужик усмехнулся. — Понимаю. Четверг, 17 августа. — Пасиба. Я пошла по дороге. Август… А я умерла в июне. Значит, два месяца. Капееец, там вообще пиздец наверное в бункере творится… Забыли поди меня уже. Щас как вернусь нахуй, мигом вспомнят. От лица Лизы Утром меня разбудила Дианка. Она села на меня сверху и принялась что-то лялякать. — Дочка, ты чего? — У меня настлоение холосее. Мозно я дядю Дина разбузу? — Разбуди конечно. Дианка соскочила с меня и, хлопнув дверью, побежала к комнате Дина. Открыла дверь и зашла внутрь. Дин спал, изредка что-то бормоча. Дианка залезла на него. Наклонилась к его лицу. — Дядя Дин… Винчестер пошевелился. — Дианка? — Доблое утло. Дин перевернулся, сел и взял Дианку на руки. — Доброе. Как дела у тебя? Дианка потеребила его за волосы. — Холосо. У меня настлоение холосее сегодня. Дин улыбнулся. — Что-то хорошее случилось? Дианка пожала плечиками. — Не знаю. Плосто весело. Дианка положила голову на плечо Дину. — Дядя Дин. — Да, принцесса? — А тебе сто сегодня снилось? Дин вздохнул. — Тетя Тата, да? Я слысала, как ты клисал. И я плакала… Дин зарылся лицом в волосики Дианки. — Прости, малышка. Дианка подняла голову и посмотрела своими карими глазенками на Дина. — Ты ее так сийно юбишь? Дин поджал губы и кивнул. — А тебе что снилось? — Мне тозе тетя Тата. Мы с ней сидели в зале на дивансике. Она пела мне песенку пло демонов. Дин сидел, смотрел на Дианку и улыбался. — Дианк, ты поди кушать хочешь? Дианка кивнула. — Дядя Дин, а мозно я севоня с тобой буду ходить везде? Дин удивился такой странной просьбе, но согласился. Он надел джинсы и футболку, взял Дианку на руки и вышел на кухню. Я уже наливала чай. — Дарова, Лизавета. — Далова, Исавета! Мы с Дином удивленно уставились на мою дочь. — Я буду севоня как дядя Дин! Дианка уперла руки в бока. Мы с Дином усмехнулись. Они сели за стол. Дин посадил Дианку на ее стульчик, но она тут же залезла обратно к нему на колени. — Я хосю с табой! — Садись, малышка. Винчестер усадил Дианку на колени. Я поставила им чай и тарелку с хлебом и маслом. — Мама. Я обернулась. — Да, Диан? Моя дочь отодвинула от себя кружку. — Я хосю длугой чай. — Айда покажи какой. Дианка слезла с колен Дина и подошла к буфету. Открыла дверцы и залезла туда с головой. — Во! С белгамотом! Она держала в руках пачку с Таниным чаем. Я посмотрела на Дина. Тот сидел, не донеся кружку до рта, и потрясенно смотрел на Дианку. — Тети Танин чай сейсас буду пить! Дин улыбнулся. — Налей ребенку чай. Я, подавив ком в горле, налила Диане зеленый чай с бергамотом и поставила на стол. Она залезла к Дину на колени и принялась пить, причмокивая от удовольствия. Я смотрела на нее, и почему-то мне казалось, что в этой маленькой козявке иногда проявляется Таня. Она иногда говорит теми же словами, что и моя погибшая подруга. Липнет к Дину также, как и она. Теперь еще и чай… Я села с ними за стол. Диана допила свой чай. — Пасиба мама! — Наздоровье, солнышко. Иди, покажи дяде Дину рисунок, который ты вчера нарисовала. Дианка улыбнулась и слезла с Дина. Тряся своей маленькой задницей, убежала в комнату. — Лизавет… — Я знаю, Дин. Ты тоже это видишь? Дин кивнул. — Если она когда-нибудь пошлет меня в сраку, я не переживу. Умру прям там от разрыва сердца. Я усмехнулась. — Ты не сможешь. Дин улыбнулся. — Да я уже понял. Только Диана держит меня здесь. Я бы давно уже того, если бы не она. — Я те потом дам. Того он. Совсем уже. Такой же ебанутый. Дин усмехнулся. Он понял, с кем я хотела его сравнить. Вдруг раздался какой-то шум и громкие маты за дверью. — Дин? — Слышу. Может, Сэмми приехал. — А, ну да. Я успокоилась. Сейчас зайдет Лосяшик, заключит нас каждого в свои необъятные объятия. И опять будет обсирать мой суп! — НАХУЙ БЛЯТЬ КОРОБОК КАКИХ-ТО ПОНАСТАВИЛИ СОВСЕМ УЖЕ ПРИХУЕЛИ ТУТ БЕЗ МЕНЯ Я ЧУТЬ НОГИ БЛЯТЬ НЕ ПЕРЕЛОМАЛА! Мы с Дином переглянулись. — ЭТО ИШО ЧО ТАКОЕ?! ДВЕРИ ПОМЕНЯЛИ БЕЗ МЕНЯ?! РЕМОНТЕРЫ ХРЕНОВЫ! РАЗЪЕБУ ВСЕХ И КАЖДОГО! УАХАХА, ДУМАЛИ, ШО СМЕНИТЕ ДВЕРЬ И Я ДО ВАС НЕ ДОБЕРУСЬ?! НЕЕТ, ГОЛУБЧИКИ, ТАК ЛЕГКО ВЫ ОТ МЕНЯ НЕ ОТДЕЛАЕТЕСЬ! ЧЕ, ЗРЯ Я ШОЛЕ СКРЕПКУ СПИЗДИЛА ИЗ МАГАЗА! ЩА КАК ОТКРОЮ ДВЕРЬ, КАК РАЗЪЕБУ ВСЕХ! ИШЬ ЧО УДУМАЛИ! ДВЕРИ НОВЫЕ СТАВИТЬ, И БЕЗ МЕНЯ! НИЧО НИЧО, ЩАС БАТЬКА СО ВСЕМ РАЗБЕРЕТСЯ! ТАКОЙ НАХУЙ БЛЯТЬ РАЗНОС УСТРОЮ, МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ! ЕЩЕ ВСПОМИНАТЬ БУДЕТЕ ДВА МЕСЯЦА, КАК СПОКОЙНО БЕЗ МЕНЯ ЖИЛИ! Я ВАС БЫСТРО ОТУЧУ ОТ ПОДОБНОЙ ХУЙНИ! НУ Я АЩЕ В ШОКЕ! ДВЕРИ! И БЕЗ МЕНЯ! АААА СУУКААА ЧЕ НАХУЙ БЛЯТЬ ЗА КОРОБКА МНЕ НА БОШКУ СВАЛИЛАСЬ?! ЧАЙНИК?! ВЫ КУПИЛИ НОВЫЙ ЧАЙНИК?! БЕЗ МЕНЯ?! ВСЕ НАХУЙ, ПИЗДЕЦ ВАМ, ДОРОГИЕ МОИ! ЩАС ТОЛЬКО ДВЕРЬ ОТКРОЮ И БЕГИТЕ ВСЕ БЛЯТЬ! СУКА ЗАМОК-ТО ИМПОРТНЫЙ! НИЧО НИЧО, БАТЬКА И НЕ ТАКИЕ СИСТЕМЫ ВЗЛАМЫВАЛ! ЩАС КРУТАНЕМ СУДА, ПОВЕРТИМ ТУТА И ВСО! ДЕЛОВ ТО БЛЯТЬ! Дверь бункера грохнула и кто-то быстро спустился по лестнице. Я уже поняла, кто это был, но не верила. Дин только шевелил губами, повторяя знакомые и родные слуху маты. — НУ ЧЕ БЛЯ, ГОТОВЫ К РАЗНОСУ?! Я ВСЕГО НА ДВА МЕСЯЦА ОТЛУЧИЛАСЬ, А ОНИ! Я не выдержала и, подорвавшись со стула, выбежала в зал. Дин побежал за мной. — УАХАХА ГОЛУБЧИКИ МОИ! ДВЕРЕЙ НАХУЙ БРОНИРОВАННЫХ ПОНАСТАВИЛИ! КОРОБОК КАКИХ-ТО У ВХОДА НАВАЛИЛИ! СУКА ЧАЙНИК НОВЫЙ КУПИЛИ! И ВСЕ НАХУЙ БЛЯТЬ БЕЗ МЕНЯ! В центре зала стояла… Таня. В тех же черных джинсах, майке и рубашке, в которых мы ее похоронили. Волосы взъерошены, глаза горят. На лице и одежде темные пятна от земли. Боже… Она жива… Дин застыл, смотря на нее. Я натянула тупую лыбу, мои глаза наполнились слезами. Таня замахала руками. — ЛИЗКА! ТИХА! НЕ РЕВИ! ЧО ДУМАЛИ, ПОХОРОНИЛИ МЕНЯ И ВСО?! ДА НИХУЯ! Я, МАТЬ ВАШУ, ВЕРНУЛАСЬ! ДОДУМАЛИСЬ ЖЕ В ЗЕМЛЮ ЗАКОПАТЬ! ЧО ДУМАЛИ, Я ВАС ТАК ПРОСТО ЖИТЬ ОСТАВЛЮ ШТОЛИ?! ДА НИХУЯ ПОДОБНОГО! Дин стоял, охуевая. Я щас умру вообще… Таня подошла к своей фотографии на стене. — ЭТО ИШО ЧО ТАКОЕ?! НАХУЯ ЭТО ТУТ ВИСИТ?! НЕ, Я НЕ СПОРЮ, Я, КАНЕШ, НЕПЛОХО ТУТ ПОЛУЧИЛАСЬ, НО НАФИГА НА СТЕНУ ТО ВЕШАТЬ?! ВАМ И ТАК ХУЕВЕНЬКО БЫЛО, ИШО МОЯ ФИЗИОНОМИЯ ТУТ ВИСИТ, ОБСТАНОВКУ НАГНЕТАЕТ! Из моих глаз все-таки полились слезы. Дин начал потихоньку отмирать. В его глазах, до этого бледных и пустых, загорелась жизнь. Кожа начала медленно возвращаться к нормальному цвету. Но Таня, самозабвенно матеря все на свете, не обратила на это особого внимания. — ТАК! ЩАС НАХУЙ ВСЕ ТУТ ВЕРНУ, КАК БЫЛО! ЛАДНО, С ДВЕРЬЮ И ЧАЙНИКОМ Я ИШО КАК-НИТЬ СМИРЮСЬ, НО С ОСТАЛЬНЫМ! ПОНАВЕСИЛИ ТУТ МОИХ ПОРТРЕТОВ, ЕЩЕ ПОДИ ЧАЙ МОЙ С БЕРГАМОТОМ ВЫКИНУЛИ УЖЕ! Чай с бергамотом… Я помотала головой. — НУ И ЛАНА, ШО НЕ ВЫКИНУЛИ! И ВАЩЕ, НАХУЯ ВЫ… Она хотела было снова что-то обхаять, но тут… — Тетя Тата пиехаалааа! Мы обернулись. В дверях коридора стояла Дианка. В труселях и майке, с растрепанными темными волосами. — ПЕЛЬМЯШКАА МОООЯ! Дианка, хохоча, подбежала к Тане. Та взяла ее на руки и прижала к себе это маленькое счастье. — Тетя Тата, мы так тебя здали! Я здала, мама здала, папа здал… Таня усмехнулась и посмотрела через Дианку на Дина. — А дядя Дин ждал? Винчестер улыбнулся сквозь слезы. — Канесна здал! Он бойсе всех здал! Тетя Тата, он осень сийно тебя юбит! Плям осень осень! Таня уткнулась Дианке в волосы. На ее глаза навернулись слезы. Давно пора. Скока можно орать? Хотя, пусть орет. Господи, как я соскучилась по этому ее «нахуй блять»! — Тетя Тата, пусти. Я пойду папе сказу! — Иди скажи. Моя подруга поставила Дианку на пол и она побежала к себе в комнату.

***

Я выпрямилась и, откинув челку со лба, посмотрела на ребят. — БРААААААААААТ! Лизка налетела на меня со своими соплями и слезами. Я обняла ее, но ей было этого мало. Моя подруга забралась на меня с руками и ногами. Она рыдала взахлеб. — БРААААТ! ТЫ ВЕРНУУУЛСААААА! Я похлопала ее по спине. — Пфф, канешна я вернулса. Так легко вы от меня не отвяжетесь. — АААААААААА! Лизка рыдала в голос. — Бля, братан, я, конеш, все понимаю. Зрелище было не очень, согласен. Но че так орать то? — ПОШЛААА НАХУУУЙ, Я РАААААД! — Хах, я вижу. Лизка чуть не душила меня. Я отлепила ее от себя. — Ну-ка, пусти. Лизка мешком свалилась на пол и продолжила рыдать от счастья там. Я подняла голову и посмотрела на Дина. Он стоял, смотрел на меня и улыбался сквозь слезы. — Малая моя… И тут я не выдержала. Разревелась и бросилась к нему на шею. Винчестер обнял меня так крепко, что я услышала хруст собственных костей. Но мне было плевать. — Дин… Винчестер мой… Дин уткнулся лицом мне в шею. Его плечи тихонько затряслись. Я не стала его успокаивать, потому что сама ревела в три ручья. — Малая, я люблю тебя. Люблю больше жизни. Я не знаю, как я жил эти два месяца. Без твоих глаз, твоей улыбки. Моя жизнь — это ты. Я обнимала его за шею и понимала, что больше никогда и ни за что не оставлю его одного. — Дин, я… — Тише, ничего не говори. Я слышу твое сердце. Мне этого достаточно. Вместе с твоим сердцем и мое начало биться. Дин поцеловал меня в висок и погладил по волосам. — Немедленно. Прямо сейчас. Я подняла голову. Поднялась на цыпочки и, наклонив голову Дина к себе, поцеловала его в губы. Целых два месяца я не чувствовала этого сладкого вкуса. Сейчас его губы были чуть солеными от слез, но такими нежными и родными… Дин отстранился от меня и заглянул мне в глаза. — Даже не вздумай еще раз оставить меня, поняла? Я кивнула и прижалась к нему всем телом. Мне хотелось каждой клеточкой тела почувствовать, что он рядом, что он со мной. И сейчас, слушая его сердцебиение, я понимала, что вернула Дина к жизни.