Не могу уснуть без тебя

— Хенджин, ты.. Ох, ну КАК можно было сказать ТАКОЕ Чонину, — Бан возмущается в ладошки, которыми прикрывает лицо. — Я уже сказал, что я идиот, сказал! — Ты космический придурок! — Да знаю я! Тебе же, вроде как, не нравился Чонин, почему так вступаешься за него? — недоумевающе размахивает руками Хван. — Потому что мне его жалко. Это тоже самое, что сказать своей жене, с которой в браке больше десяти лет "дорогая, ты для меня просто домработница", понимаешь? Ладно, возможно я преувеличиваю, но.. — Нет, — отрывает Хенджин. — Я прекрасно понимаю, что Чонину тяжело. Но пойми меня тоже. Он из огромного земного шара лично знает только меня, — парень загибает пальцы один за другим, — тебя и Феликса. При этом так привязан ко мне, потому что я заботился о нем с раннего детства. Но эта не та любовь, которую я привык видеть, — Хенджин тяжело вздыхает. — Друг, дай ему время. Наверное, ты и прав. Ты запутался и он тоже. Сейчас мелкий все обдумает, потом вы сопливо простите друг друга, крепко обнимитесь и перестаете впутывать меня в свои чертовски странные отношения! Чан понимающе похлопывает того по плечу и дает Чонину время отсидеться у него в комнате. Тем более, если эти двое прямо сейчас поцапаются, то ему придется разъединять их, потом бардак убирать, а Чан чертовски устал после рабочего дня. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Но после часу отсиживания Чонина в его комнате Бан не выдерживает. Обида - это, конечно, хорошо, точнее плохо, но явно не первостепенной важности весомый повод, чтобы запереться в чужой комнате. Чан подходит к своей двери и спокойно, размеренно стучит. — Чонин, я понимаю, что вы поссорились, но ты не мог бы открыть мою дверь в мою комнату, мне очуметь как срочно нужно доделать доклад! — и парень не врет, нужно ведь как-то оценки исправлять. — но Чонин никак не реагирует. Тогда Чан голову вправо влево наклоняет, чуть шеей похрустывая, — тогда я ее выбью. — и на полном серьезе готовится выбить дверь, даже маломальский разгон взяв. Энтузиазм прерывает щелчок замочной скважины и дверь медленно открывается, откуда выходит Ян с с повисшими ушами на голове и хвост за собой плетет, подметая пол. Глаза красные, зудящие, потому что он их тер все время, пока сидел в своеобразном "хенджино-убежище". Парень медленно ноги перебирает в сторону хенджиновой комнаты, но Чан головой вертит, чтобы виновник всей ситуации не шел за ним, пытаясь что-то объяснить. Чонину и без того тяжело. Комната Хенджина была самым родным местом в этой квартире, а сейчас оставаться там - мешать хозяину комнаты своим присутствием. И ведь нет у Яна своего уголка в этой квартире. Невольно начинаешь чувствовать себя лишним. Чонин выходит, удерживая в руках подушку и одеяло, которое наполовину свисает, по полу елозя. Он кидает их на диван в гостиной и укутывается в теплое одеяло с головой, как гусеница в кокон. — Ты будешь спать здесь? — с каким-то возмущением, но ноткой обиженности спрашивает Хван. — Хочешь со мной общаться - перехоти, — коротко отвечает Чонин, ударяя хвостом о спинку дивана. — Скорее всего это означает "да", — переводит Бан. — Спасибо, я же, дебил, не понял, — Хван смотрит на того исподлобья, с натянутой жуткой улыбкой. Чан плечами пожимает и взгляд отводит, не впервой такое выражение лицезреть. Не уговаривать же на коленях Чонина, чтобы он вернулся спать к Хенджину. Одну ночь переночует здесь, ничего страшного не произойдет. Не произойдет же.. — Кстати! Чонин, я тут тебе подарки принес, — Чан достает что-то из пакета, замечая, как под одеялом хвост задергался от счастья и уши высунулись, внимательно прислушиваясь. — Подарки? Чан кивает и достает кепку, черную шляпу порк-пай и клетчатый красно-зеленый берет. — Чан.. — Погоди, погоди, еще кое-что, — он вытаскивает темные прямого кроя штаны, темную футболку и синюю в полоску свободную рубашку. — Чан! — вновь обращается Хенджин, привлекая на себя внимание. — Ай! Да не кричи. Это мелкому, — Чонин незаметно высовывает голову, разглядывая обновки. — Не будет же он до старости лет ходить в нашей одежде. — Согласен, но меня больше удивляет почему это купил ты, — Хенджин недоверчиво поднимает кепку, крутя ее в руке. — Это я так извиняюсь. За то, что в первые дни повел себя некрасиво. И еще это от Феликса, — Хван не сводит с него взгляда, внимательно впитывая каждое слово. — Короче. У Ликса была накопительная карточка с бешеной скидкой в магазине одежды. И у меня было немного на своей карте. Он попросил, чтобы я купил что-то Чонину. Ну и от себя добавил денег. Пока Чан объяснялся, Чонин незаметно вылез, примеряя головные уборы. — Ого, она прекрасно закрывает твои уши, — отзывает о шляпке порк-пай Хенджин. — и будет прекрасно сочетаться с другой одеждой, что купил Чан. Чан довольный кладет перед ними сумки, пусть сами разбираются что к чему, а он, наконец-то, в спокойствии сможет доделать свой доклад. — Чонин, — окликает его Хенджин. — Ты ведь хочешь прогуляться на улице? — Чонин быстро кивает, протягивая руки к остальным покупкам. — В принципе, твои уши закроет эта шляпа, а хвост уберем под свободную рубашку. На всякий случай дам тебе свой рюкзак. На лице Яна появляется живая искренняя, а главное - счастливая улыбка, от которой у Хвана сердце сжимается. Чонин не простил его, но принял заманчивое приглашение, потому что натура любопытства, желание почувствовать на себе теплые лучи солнца, которые до этого проникали через запыленное окно; поваляться в мягкой траве, поесть уличной еды, о которой так много говорят, разве этого мало для счастья? Чонин тоже запутался в своих чувствах к Хвану, но хочет провести с ним время. Как обычный человек, а не как мягкая плюшевая игрушка детства. И если в первые дни своего перевоплощения ему не хотелось отходить и на шаг от Хенджина. Есть то же, что и он. Носить то же, что и он. Делать все точно также. То сейчас он хочет научиться играть на приставке, самостоятельно, один. Хочет прочесть книгу, один. Хочет найти себя, понять, что нравится ему, а что нет, потому что у Чонина тоже чувства и желания, которыми хочется управлять не под влиянием чужих. Завтра пятница: рабочий день, потому учеба и только учеба, а послезавтра Хенджин полностью свободен и они могут гулять хоть с утра до вечера (но не забывая про комендантский час). Чонин незаметно стащил у Хвана чистые листы бумаги, несколько карандашей и уселся рисовать на низком деревянном столике рядом с диваном. То, что первое приходит в голову. Правда, первым был Хенджин, но если заглянуть на второе, то это он сам. Счастливый стоит в парке, который часто видел по телевизору. В шортах и футболке, не пытаясь прикрыть стыдливые уши, потому что их нет. Он обычный, совершенно обычный. Держит в руке мороженое, улыбается. Так глупо? Чан несколько раз проходил мимо, пытаясь подглядеть каракули младшего, но вот что-что, а хвост в этом плане хорошей защитой выступает. Спать Ян ложится раньше остальных, потому что одному засыпать непривычно, обычно Хенджин под ухо бубнит, что эффектом колыбельной действует, а сейчас хотя бы под комментарии Чана засыпать, который смотрит футбол. *** Хенджину снятся пауки. А потом пропасть. Катастрофа и бесконечная темнота. Черное пространство без входа и выхода. Он бежит, долго бежит, пытаясь хоть что-то руками нащупать, но безрезультатно. Хван просыпается в холодном поту, ощупывая пространство рядом с ним. Никого. Он один. Чан стоит в дверном проеме, слипшиеся ото сна глаза потирая. — Я опять кричал? — безнадежно спрашивает Хенджин, получая ожидаемый кивок в ответ. — Кошмары? — единственный вопрос, который Бан задает каждый раз после таких приступов. И Хенджин отвечает одно и то же. — Да.. Прости, что разбудил. — Я, конечно, не психолог, эксперт или еще кто-то из этой области, но может попросить Чонина поспать с тобой? — Чан беспокоится. Он - как-никто другой лучше всего понимает через какие мучения проходит Хенджин в таких снах. — Не нужно, — отмахивается Хван, заваливаясь на бок. — Спасибо за беспокойство. Чан плетется обратно, бросая взгляд на спящего Чонина. Его не мучают кошмары? Снится ли ему что-то? Парень слишком сонный, чтобы трезво соображать, потому идет обратно в комнату к мягкой постельке. Хенджин смотрит на часы. Почти час ночи. Он поспал всего от силы два часа, почему время такое медленное? Может стоит просто не спать? Он укладывается на бок, лицом к окну, где звездное небо сверкает. Это успокаивает, мысли в порядок приводит. Но как бы он не боролся - сон побеждает, и Хенджин вновь засыпает, в преддверии темноты и страха, окутывающего так знакомо, но все так же ненавистно. *** — Хван Хенджин! — Чан стучится к тому в дверь. — Будешь так дрыхнуть - все пары пропуст.. — Бан на секунду замирает и ,как-то неоднозначно кивнув, закрывает дверь. Хенджин явно не предупредил друга, что учеба с обеда. Кросс на десять километров пробежать не успеет, но вот проснуться точно под силу. Парень лениво потягивается, ноги выпрямляя. На часах десять утра, он так долго спал? После полуночного приступа ему казалось, что впереди будет бессонная ночь с монстрами под кроватью. Хенджин руки разводит, чтобы потянуться, но правой упирается во что-то. Точнее кого-то. Он брови хмурит, голову поворачивает и видит Чонина, спиной к нему прижавшегося. Хвостом себя укрывшего вместо одеяла и руки под голову засунувшего вместо подушки. Как давно он тут спит? Ян пришел, потому что услышал крики Хенджина ночью? Или под утро подразнить улегся? Хван демонстрационно рукой перед его глазами водит, может он уже проснулся? Но реакции не наблюдается. Пару раз ткнув пальцем в щечку приходит к выводу, что Чонин крепко спит. И лежит здесь давно, потому что весь мурашками покрылся. А ведь Хенджин не закрывал окно, чтобы свежий воздух в комнату пробирался. Старший берет одеяло и аккуратно накрывает им Яна, решая выяснить все после того, как придет с университета. Он гнездо на голове пытается примять, параллельно оттягивая по привычке мятую ночную футболку. На кухне его встречает Чан, странно улыбаясь, что ямочки ярче зубов светятся. — Что? — Хенджин чуть пятится назад. Бан пугает. — Не выдержал и мелкого к себе ночью в комнату своровал? — довольно докапывается Бан, бровями поигрывая. Хенджин чешет затылок с ноги на ногу переступая. — Я и не таскал его.. Сам утром удивился. — Серьезно? Думаешь он сам пришел? — Ну, возможно он лунатит, я же не знаю, — Хван внимательно смотрит на Чана, который драматично подбородок чешет. И почему в нем клоунада просыпается именно тогда, когда нужно над Хенджином поиздеваться? У Чана сегодня выходной, потому он пошел гулять с Минхо. Другом детства, который к Хенджину относится так себе, вот только никто не знает почему. Но не больно и хотелось. Зато у него с Феликсом дружба хорошая. Он прекрасно терпит все хенджиновы загоны, потому что тоже с такими тараканами в голове, что хуже монстров во снах. Хенджин тихо заходит в комнату, на носочках передвигается. Забирает одежду, чтобы Чонина не будить и переодеться в гостиной хотя бы. Быстро влезая в разношенные повседневные джинсы парень стягивает футболку, не замечая, как из его комнаты выходит Чонин, сонно глаза потирая. И Хвану прекрасно знакома эта манера Яна прикрывать лицо хвостом, когда его что-то стесняет или он расстроен. Вряд ли с утра пораньше он будет на что-то обижен, значит стесняется. А что может стеснять? Хенджин опускает голову, фокусируя взгляд на своем оголенном торсе, и выдает короткий смешок. — Разве никогда меня голым не видел, чтобы так лицо закрывать? — с довольной улыбкой бросает он, влезая в просторную рубашку. — Я не стесняюсь, просто.. — Чонин губы поджимает, не переставая пальцами шевелить, и, ударив себя по лбу, убегает обратно в комнату. — Эм, и тебе до скорого. — Хван глаза щурит в непонимании, но, по крайней мере, сейчас они разговаривают. Запутавшиеся в себе личности прекрасно понимают, что серьезный разговор еще впереди, когда они буду наедине в новой обстановке. А пока, словно ничего и не было. Чонин привычно ждет Хенджина с учебы. Почти привычно.