Anapneo

Драко рассеянно смотрел сквозь стайку порхающих бумажек. Они роились в метре перед ним, сталкиваясь время от времени и образуя характерную пыль. Через окно проливался солнечный луч, добавляя бумажкам резкие тени на противоположной стене. Воскресный день выдался на редкость удачным. Солнце частенько проглядывало меж облаками, озаряя отдельные участки, с неожиданными счастливчиками на них, ярким светом. Оставаться в подвале в такой счастливый момент казалось мрачной глупостью, и Драко с Крэббом и Гойлом расположились у подоконника в одном из нешироких коридоров, ведущих к башне прорицательницы. В выходной день без лишней надобности ученики здесь не шатались, а сама профессор Треллони покидала башню и того реже. Пока Драко с Крэббом заняли весь подоконник, Гойл уселся на полу, облокотившись спиной о стену. Где-то далеко слышался шум сотни голосов - находящихся в замке людей. За стеной бушевал ветер, и Драко как раз предвкушал, как сейчас страдает тренирующаяся на поле квиддичная команда Когтеврана. Немного подумав, он оторвал от пергамента еще кусочек бумаги и сделал несколько пасов палочкой, присоединяя ее к отправленным в полет ранее. Отличное заклинание, для мелких вещиц подходит гораздо больше Левиосы. Концентрации надо куда как меньше, способ будто специально придуман, чтобы передавать записки. Драко шмыгнул над внутренней вольной фантазией, в которой он отправит такую записку Поттеру. Интересно, смог бы герой идентифицировать отправителя без наличия совы? И что Драко написал бы ему, если бы точно знал, что не будет раскрыт? Драко уставился на пейзаж за окном. Прямо под стеной, с их стороны, какие-то ученики, еле справляясь с ветром, чудили над раздобытым где-то цветком. Чуть подальше первокурсники бегали вокруг Гремучей Ивы по широкой дуге, немного сужая ее с каждой минутой. Неявная опасность: как староста, Драко мог бы снять с их факультета баллы. Интересно, какой опасной затеей занят сейчас Поттер? На памяти Драко, с шрамоголовым каждый год случалось что-нибудь, что к концу года раскрывало целый пласт проделанной втихаря работы. И ни единого раза Драко не знал и доли об этом всем до того, как новости становились достоянием общественности. Хотя, недавно они столкнулись на пути в Хогсмид, и Гарри Поттер был там без своей вечной свиты. Усилием воли Драко остановил свои мысли. Он уже решил - в этом году он не кинется в тот же капкан. С него хватит. Если сначала это лишь помогало, то сейчас Драко уже отчетливо чувствовал насколько зыбкой становится почва под ним. Если продолжить думать о Поттере и дальше, можно потонуть в пучине вместе с многочисленными малолетними поклонницами. Драко уже и так знает о Поттере слишком много. Знает расписание Гриффиндора, знает в каких коридорах и на каких переменах можно невзначай его встретить, знает за каким местом в Большом зале садится Поттер каждый раз и уже много лет садится так, чтобы легко наблюдать за ним, знает, что Гарри любит пирог из почек и знает, что сливочное пиво он любит больше, чем тыквенный сок. Драко знает, что Гарри Поттер обожает летать в несколько раз больше, чем это утверждают слухи и газетные заголовки. И Драко знает, что древко метлы Поттер полирует почти каждую тренировку, когда на волшебную палочку едва ли вообще обращает внимание и она всегда остается заляпанной отпечатками. У Поттера просто ужасные, по слухам, неприручимые вихры на голове, и по тому, как они лежат, Драко почти всегда знает, как герой спал. Лежал ли он ничком на боку, и потому они примяты с одной стороны, или беспокойно ворочался, и потому встал с торчащими во все стороны прядками. И очки, которыми Поттер так дорожит, тоже просто ужасные. Драко несколько раз пытался устроить этим округлым линзам поминки, чтобы Поттер сменил уже их на что-то более стильное, но мордредова магия не давала ему с ними расправиться, каждый раз возвращая их в строй простым Репаро. Задумавшись, под мерное гудение замка, Драко прислонил лоб к стеклу. Оно будто обожгло холодом, но спустя немного времени стало легче и теперь, казалось, живительная прохлада расползалась от стекла по всему его лицу. Драко с самого утра немного лихорадило, скоро должно было пройти. В груди сдавливало неясное чувство. Какая-то то ли тревога, то ли опасение, почти предчувствие. Стоит поделиться с профессором Трелони и получить в прогноз скорую смерть, мысленно хмыкнул Драко сам себе. Прорицания - глупость и чушь, а неясное, стискивающее грудь ощущение напоминало наблюдение за Поттером в небе. Драко Малфой как мог топил нежность и воодушевление в злых и резких репликах, практически душил сам себя желчью, лишь бы наружу не вырвалось что-то простое, до неприличия откровенное и до пошлости интимное и глупое. Нельзя никому о таком знать, это точно. Драко скосил глаза на однокурсников: подозревают ли они? Замечали ли они душевные подъемы Драко после каждой стычки, видели ли, как Драко из кожи вон лезет перед золотым мальчиком? Пора прекращать эту зависимость, тогда не будет и противных домыслов, скребущих на сердце. Драко выпрямился обратно и закашлялся. Что-то противное мешало прямо в легких и теперь будто протискивалось через горло. Мокрый, отхаркивающий кашель раздражал. Драко на пробу покашлял еще немного, пытаясь избавиться от неприятного ощущения где-то в гортани, но оно настырно засело внутри. Нахмурив брови, Драко скомкал и отправил к остальным бумажкам еще одну. Они вереницей летали над головой Гойла словно стайка канереек и добавляли Драко внутреннего покоя. Тщательно выверенным взмахом палочки, Драко вернул все бумажки обратно на подоконник и начал повторять наложение заклинания невербально. Примерно половина из бумажек подчинилась, часть начала кататься по подоконнику, две не тронулись с места, а одна задымилась. Крэбб с Гойлом посмеивались ровно до того, как староста Слизерина не вынудил и их попрактиковать невербальные. В их случае в воздух не поднялась и треть. Тихий приятный день разливался по телу и Драко усилием воли заставлял себя сидеть на месте. Никакого Поттера сегодня, никакого Поттера завтра, никакого Поттера больше никогда. Лестницы сами подъезжали, подстраиваясь под маршрут, который Драко сегодня выбирал, никто из учеников, попадающихся на пути, не раздражал, и даже Пивз, показавшийся издалека, в конце одного из коридоров, не вызвал своим появлением ничего, кроме небрежно уделенного взгляда. Никаких неприятностей, и все же под ложечкой неприятно сосало. Увидеть лохматого гриффиндорца в нелепых очках хотелось до одури. Чем занимается Поттер в такой день? — Винс, Грэг, помните как на обратном пути из Хогсмида встретили в проходе Поттера? Проверим-ка этот проход снова? Парни как-то уж очень понятливо переглянулись и Грэг даже ухмыльнулся, когда открыл рот, чтобы что-то сказать, но Винс пихнул его локтем. Драко почему-то резко передумал. — А нет, ну его к драклам, задание по чарам на вторник еще не сделано. Займемся сейчас, в понедельник старая кошка задаст по трансфигурации не меньше двадцати дюймов, это точно. Теперь оба здоровых защитников Драко выглядели недоуменно. Они снова переглянулись, а Малфой просто понадеялся, что Поттер не лезет сейчас в какую-нибудь авантюру. Если золотого мальчика все же когда-нибудь исключат из школы, у Драко не останется ни единой в жизни возможности посмотреть на Поттера хоть краем глаза. В горле продолжало неприятно першить и Драко снова принялся откашливаться. Несмотря на решение не следить за Поттером, объявленное Драко Малфоем во всеуслышание, проверить проход все еще хотелось, а еще кашлять так долго перед кем-то было уже постыдно. — Идите без меня, я сделаю по пути крюк за бодроперцовым, в библиотеке встретимся. Парни кивнули и неспеша побрели в обитель книг, тишины и мадам Пинс. Ни в какое больничное крыло Малфой идти не собирался, у чистокровных повышенный иммунитет к простудным заболеваниям и конечно же его организм вскоре сам справится с недугом. Тем более, он не собирался снова туда идти после унизительных предположений мадам Помфри о его желании прогулять занятия. Вместо этого Драко, воровато оглядываясь, направился в сторону тайного прохода в Хогсмид. За статуей одноглазой ведьмы предсказуемо никого не было и не прослеживалось ни одной улики или даже мысли о присутствии здесь Поттера. Драко оперся спиной о стену в том месте, где Поттера приложили к ней Крэбб с Гойлом. Закрыл глаза. Стена была неровной и холодной, неприятно впивалась бугорком ниже правой лопатки. Когда Драко встретил здесь Поттера, его зеленые глаза пылали огнем, прижигая Драко. Такое случалось редко в последнее время, и чтобы увидеть столько эмоций во взгляде, обращенном именно на него, раньше надо было бы сильно постараться. В последний раз, должно быть, сыграло роль положение Поттера в замкнутом пространстве и с неравенством сил. Драко хотел бы посмотреть на такой же взгляд от Гарри Поттера, но без очков. Будет ли его взгляд, без круглой оправы, более беззащитным? Драко открыл глаза и откинул голову назад, слегка ударяясь затылком о неровность стены. Он же обещал себе, что больше не будет. Грудь снова сдавило кашлем. Здесь его никто не видел, и Драко наконец откашлялся в полную силу, с удовольствием ощущая освобождение. На руку изо рта попала, видимо, слюна и Драко уже собирался утереть ее носовым платком, когда заметил. На его ладони лежал обслюнявленный, белый, маленький лепесток. Это, Мордред и Моргана, было просто не смешно! Это бред какой-то! Первое, что вспомнил Драко, один из маминых романов в тонком переплете с тонким изящным шиповником на обложке. Но это же не может быть! Да, Драко знал о существовании такой болезни. В теории. Дракклы! Это было, блядь, невозможно! Малфой смотрел на белый лепесточек ненавидящим взглядом. Лепесток мог раствориться в пространстве. Мог бы оказаться не совсем лепестком. Но это был именно что чертов белый лепесток. "Может, симптомы врут?" — мысль крутанулась в мозгу и единственная выделялась среди огромного полотна мыслей, что орали — "Это невозможно." Драко срочно нужна была книга, которая скажет, что это конечно произошло, но раз уж так, ничего странного, выпейте такой-то водички и все пройдет, вам показалось, симптомы ложные. Да, медицина должна была что-то придумать. Конечно, это бред. Может оно и само пройдет. Подумаешь, один лепесточек вышел. Может, это первый и последний случай. В глубине души Драко уже чувствовал, что лепесточек не первый и последний. Мысль было страшно сформулировать даже самому себе. Он блин попал, попал под что-то, от чего не защитит никакой иммунитет. Как глупо получилось. И интересно, как быстро он начнет умирать? Растения уже проплели свои ветки где-то внутри него? Драко ощупал свою грудь, чувствуя, как быстро бьется сердце под одеждой. Он посмотрел на свои руки, пальцы. Всё это может умереть, вот так вот просто. Даже не доживет до возраста отца. Малфою стало дурно. Он, пошатываясь, выбрался из прохода и, не зная, куда себя деть, пошел вперед. В момент, когда он почувствовал, что сейчас блеванет, самым близким оказался туалет Плаксы Миртл. Женский, но туда никто никогда не ходит, а уж после истории с тайной комнатой на втором курсе... Малфой успел резким движением распахнуть кабинку и склониться над унитазом, когда его вывернуло. Среди бывшего обеда не виднелось ни единого лепестка и это принесло временное успокоение. Драко смыл и, пошатываясь, дошел до умывальников, склонился над раковиной, полоща рот. Лицо в зеркале было бледным и слегка неприятным. Вода стекала с бровей и кончика носа, воротник рубашки промок, а волосы у лба торчали в разные стороны. Драко попытался дышать ровнее и начал приводить себя в порядок. Чертов Поттер, у Драко не было и секунды сомнений из-за чего все случилось. Его отражение в зеркале выглядело уже немного лучше. Из-за драклова Гарри Поттера... Чёрт, пора было заканчивать врать себе, Драко вляпался хуже некуда, и все из-за отсутствия контроля над собой. Чёртов Поттер, Драко с силой ударился лбом о поверхность зеркала. По поверхности побежали трещины, а голову пронзило острой болью от столкновения. Тем не менее, стало легче. Чёртов Поттер. Физически болезненный удар на какое-то время облегчил моральный. По лбу пробежало что-то теплое и секундой спустя с брови что-то капнуло на щеку. Жидкость протекла ниже и скользнула на одежду. Драко опустил голову и увидел как с лица капает на мантию. В раздробленном зеркале по его лицу бежали красные дорожки крови. — Чертов Поттер, — сказал Драко бледными губами своему отражению и закашлялся. На ладони остался белый лепесток. Драко смотрел на него и чувствовал, как временно наступившее облегчение отступает обратно. — Чертов Поттер, — Драко захотелось удариться головой еще раз.