Anapneo

Собственные глаза в обрамлении белых ресниц казались Драко красными. Он отвел взгляд от отражения над раковиной и с ненавистью сплюнул белые лепестки изо рта в раковину. Ужин только начался, а Драко уже поспешил убраться из Большого зала в туалет Плаксы Миртл. Крестный, весь день не спускавший с него глаз после вчерашнего откровения, как раз только зашел в зал и отвечал что-то Дамблдору, а потому был лишен возможности за ним проследить. — Расскажи мне, что у тебя случилось... — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Я тебе помогу... — Никто мне не поможет. — Ну что ты так... Что тебя мучает? О, Драко было что рассказать. Раньше ему даже нравилось, что любая информация попадает к нему максимально быстро. Это приятное чувство превосходства, когда располагаешь информацией, пока скрытой от других. Так было, когда в Хогвартсе устроили состязание за Кубок Огня, и он знал уже за пару месяцев до всех остальных. Или когда сегодня за завтраком Панси во всех подробностях рассказала о размолвке младшей Уизли с ее ухажером. Поттер даже заменил его в квиддичной команде, и теперь Дина и Джиневру не связывало ничего. Зато младшую Уизли и знаменитого Поттера - всё. "Вопрос времени, когда он наберется смелости признаться своему дружку, что запал на его конопатую сестренку" — считала Паркинсон. За гриффиндорским столом в это время над чем-то смеялись, и взгляд Поттера был прикован к девчонке Уизли. У Драко бы не получилось интерпретировать этот взгляд невинным при всем желании. Больше Драко не нравилось быть в курсе событий раньше остальных. В общем-то, что Поттеру нравится младшая Уизли, знали все. По крайней мере, догадывались. Драко подтрунивал, шутил и издевался. Он тоже знал. Знал как-то по-другому, иначе, осознавал это чувство как часть Гарри Поттера, не осознавая, что оно значит в полной мере. Сейчас все уловки, подначивания, хитрые ходы и окольные пути Драко Малфоя казались ему самому пустышкой, фарсом, фальшивым звуком. Не было ничего высокого и благородного в попытке обратить на себя внимание Поттера. В самом Драко от благородного была только фамилия рода. Болезнь, раздирающая его органы изнутри, столь романтизированная литературой как признак высшей искренности, казалась пошловатой и мерзкой, попросту неприятной. "Мерлин, что будет с родителями, когда они узнают?" В душе шевелился червячок, желающий все рассказать. Написать письма домой, потом спуститься в покои декана и честно признаться. Тогда до момента смерти он проведет оставшееся время в больнице Святого Мунго в тишине и покое, не видя, как продвигаются отношения Поттера и Джинни Уизли. Потому что сейчас Драко точно знал, что когда они начнут встречаться, он сам - умрёт. Драко затрясло от сопротивления рвотным позывам. Бутоны прорывались у самого горла, изнутри стенки царапало и больно ранило. Сглотнуть слюну не получалось и она тонкой ниточкой стекала с уголка губ розоватым оттенком крови. До смерти не хотелось видеть полные белые бутоны, выходящие из его тела, будто пожирающие его суть и покидающие организм. До смерти хотелось жить, сесть на метлу и выиграть чемпионат по квиддичу, с наслаждением назвать правильный ответ, когда Грейнджер ошибется, и протянуть ей руку помощи. Хотелось с ленивой довольной улыбкой выйти в конце следующего года на награждение, как студент с высшими результатами экзаменов. Хотелось под одобрительный взгляд родителей. Хотелось, чтобы Поттер неизменно видел рядом Драко. Очень хотелось. — Никто мне не поможет. Я не могу ничего сделать... не могу... Я умру... Из глаз брызнули слезы. — Ну не надо... — проникновенно попросила Миртл. — Не надо... Драко показалось, что он сейчас задохнется. Надо было поискать палочку и прочистить горло, но стоило немного ослабить контроль над собой, как его будто прошило наизнанку. По телу пробежала судорога, а горло схватило спазмом. Он издал мокрый грудной звук и принялся кашлять, отхаркивая лепестки. Драко пытался остановиться, чтобы нащупать палочку, но только продолжал давиться новыми появляющимися белыми бутонами с кровяными разводами. — Анапнео, — он направил палочку прямо себе в горло. Раковина перед ним выглядела ужасно. Драко с трудом втянул воздух носом и поднял взгляд. В зеркале он отражался посеревшим и жалким, с заплаканным лицом, а еще в зеркале отражалась приоткрытая за его спиной дверь, и распахнувший глаза Гарри Поттер. В виски будто молотом ударило. Больше всего Драко захотелось, чтобы Поттер сгорел Адским пламенем прямо сейчас. Резко повернувшись, Драко направил на него волшебную палочку. Поттер моментально выхватил свою. Заклятие Драко промазало мимо двери на несколько дюймов, разбив лампу на стене. Поттер метнулся в сторону и резким взмахом палочки ответил, но Драко успел блокировать. — Нет! Нет! Погодите! — взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. — Стойте! СТОЙТЕ! В углу громко взорвалась мусорная урна; Гарри выкрикнул заклятие Обезноживания, оно ударилось в стену прямо за ухом Драко, отлетело и разбило туалетный бачок, на котором сидела Плакса Миртл. Другое заклинание отлетело и разбило раковину, над которой минуту назад склонялся Драко. Миртл громко взвизгнула, все вокруг мгновенно залила вода. Поломанные осколки фаянсовой раковины развалились опасной грудой, белые бутоны цветов плыли между обломками в воде. Поттер поскользнулся и упал, он растерянно коснулся руками ближайшего подплывшего бутона и поднял недоумевающий взгляд на Драко. "Вот он и узнал" — Драко с искаженным от ярости и отчаяния лицом закричал: — Круци... — Экспелиармус! — бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри. Палочка вырвалась из рук с таким усилием, что Драко качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой и осколками пол. — Малфой... — задохнулся Поттер. Оскальзываясь и шатаясь, он поднялся на ноги и бросился к Драко, белые ладони которого скребли горло. Цветы изнутри душили его, оплетали горло все толще и толще. Прямо сейчас надо было хотя бы попытаться перевернуться и откашлять пару стеблей, вырвав их из тела. Из горла вырывались только хрипящие звуки. — Нет... я же не... — Поттер упал на колени рядом с Драко, неудержимо сотрясавшимся в попытке откашляться. Плакса Миртл истошно завопила: — НАПАДЕНИЕ! НАПАДЕНИЕ В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО! Бледный Поттер протянул руку к Драко и тот схватился за нее с силой, с которой утопающий тянет спасителя за собой на дно. Сзади хлопнула дверь и в туалет ворвался смертельно бледный Снегг. Грубо отпихнув Поттера, он тоже опустился на колени, вытащил волшебную палочку и прошелся ею над Драко, бормоча при этом похожие на какие-то песнопения магические формулы. Драко зашелся в надрывном, захлебывающемся, влажном кашле. Снегг весь побледнел и помог ему перевернуться. Лепестки откашливались мокрыми спутанными клочками, бутоны падали на лужи воды вокруг и тут же лениво плыли по поверхности пола, разливаясь вокруг Драко будто пятно вытекшей из него белой крови. Он закорчился, захлебываясь кровавой пеной, белыми лепестками и спутанными длинными шипастыми стеблями, которые с каждым надрывным звуком выходили из него все длиннее и длиннее. Драко сознавал, что их не вытащить просто так, палочка осталась в руках у Поттера, и поэтому он пытался, беспомощно сипя, выдернуть изо рта пучок стеблей. Северус Снегг оттолкнул его руки, схватил его за челюсть и зафиксировал, заставил откинуть голову назад, и направил на горло крепко сжатую палочку. Драко пытался не мешать ему, продолжая давиться. Профессор довольно быстро срезал стебли с цветами, оттянул мокрую и липкую от крови щеку Драко, и принялся чарами надрезать и вытаскивать оставшиеся стебли изнутри по одному. Драко зажмурился, его била дрожь, а полость рта была изрезана шипами. В какой-то момент его скрючило и он больше взвыл от боли, чем закашлял. Снегг с трудом подцепил где-то глубоко во рту кончик длинного стебля палочкой и потянул. Стебель был скрученный, длинный, усыпанный полураскрытыми белыми бутонами. За ним потянулся ещё один и Снегг извлек из надрывно хрипящего Драко весь клубок, облепленный бутонами, слизью, кровью и шипами. Напряженно стоящий за Снеггом, Поттер охнул и ошарашенно привалился к стене. Драко вздохнул с шумом, ощущая полной грудью свободу от того, что недавно стискивало его всего изнутри. Теперь из него будто вытащили часть органов. Тело ощущалось до невероятного пустым и тяжелым. Драко попытался вздохнуть еще раз, но картинка перед глазами размылась, а вокруг слилась во что-то одно чернота.

***

Гарри с ужасом смотрел, как Малфой чуть не вывернулся наизнанку. Он дернулся было к нему на пол, но Снегг успел подхватить потерявшего сознание крестника. Кожа Драко нездорово посинела, к измазанным в крови и слизи подбородку и щекам потекла струйка крови из носа. При виде этого у Гарри все оборвалось внутри. Снегг, измазанный в желчи, воде и крови ничуть не меньше, обхватил Драко руками, принялся судорожно ощупывать его горло. После быстрыми взмахами палочки прошелся несколько раз над его телом и Драко всхлипнул, задышал, под веками задвигались глазные яблоки. На секунду Гарри показалось, что все прошло, а потом Драко начал застывать снова. Снегг крепче стиснул рот, повторяя заклинание, а после выругался с каким-то понятным Гарри отчаянием в голосе. — Блядь, держись! — взмолился Гарри. — Дыши! Он схватил Малфоя за плечи, и затряс, принялся дергать, напряженно всматриваясь в его лицо. Блеклые ресницы дрогнули, а грудная клетка, казалось, чуть приподнялась в попытке вздохнуть. Ресницы Драко снова шевельнулись, а потом он и правда открыл глаза. — Больно. — Держись, — попросил Гарри. Драко прижался к нему, мокрый и дрожащий, окровавленный, в слюне и поту и Гарри, пораженный ужасом, обхватил его руками, в попытке согреть. Где-то вверху рыдала с подвываниями Плакса Миртл. Снегг произнес заклинание направленное на Малфоя в очередной раз и Гарри ощутил, что Малфой в его руках задышал немного глубже и ровнее. По поверхности пола плавали багровые пятна крови вперемешку с белыми цветами. У Гарри не было сил даже на то, чтобы угомонить Плаксу Миртл, которая продолжала завывать и рыдать. С изнеможденным видом, Северус Снегг поднялся и принялся взмахивать палочкой, кровь и желчь исчезли с его кожи и одежды, восстановились раковина и унитаз, а вода наконец перестала прибывать. Комната вокруг будто в обратной промотке восстанавливалась и возвращалась к первоначальному виду. — Уйди, — велел он Миртл, и она мгновенно скрылась в унитазе, оставив после себя звенящую тишину. Снегг стер остатки крови с лица Малфоя и повторил поддерживающее того заклинание. Все его задеревеневшее тело в руках Гарри оставалось так напряжено, что, казалось, вот-вот лопнут струны, удерживающие магию и душу, и он вывернется наизнанку окончательно. Снегг, произнеся заклятие в третий раз, положил Малфою на плечо руку. — Вам нужно в больницу. — Он аккуратно вытащил крестника из объятий смутившегося Гарри и довел Малфоя до двери, но, подойдя к ней, остановился и сказал через плечо полным холодной ярости голосом: — А вы, Поттер... вы ждите меня здесь. Гарри и на миг не пришло в голову, что Снегга можно бы и ослушаться. Он медленно, подрагивая, поднялся на ноги, окинул взглядом пол. Цветы и ошметки стеблей не исчезли, когда Снегг приводил комнату в прежнее состояние. Мокрые, заляпанные кровью, они выглядели жутко, и у Гарри впервые с момента, как он зашел в туалет, появилось время, чтобы подумать, что произошло с Малфоем. Снегг вернулся через десять минут. Вошел в туалет, прикрыл за собой дверь. — Я не нарочно, — сразу сказал Гарри. Голос его эхом отозвался в пространстве туалета. Но Снегг оставил его слова без внимания. — Сейчас вы объясните мне все, что здесь произошло и расскажете, о всех примененных заклинаниях, — негромко сказал он. У Гарри тут же пересохло в горле. Он понимал, что собирается проделать профессор. Туалет словно замерцал; Гарри постарался выбросить из головы все мысли, но, несмотря на отчаянные усилия, перед глазами у него неторопливо поплыл Малфой, склонившийся над раковиной, ярость в его лице, вспышки заклинаний и рухнувший на спину Драко. А потом он снова смотрел в черные глаза Снегга. — Знаете, что я думаю, Поттер? — совсем тихо произнес Снегг. — Я думаю, что вы заслуживаете того, чтобы до конца семестра проводить каждые выходные в школе, отбывая наказание у меня. Суббота, десять утра, Поттер. У меня в кабинете. — Но, сэр... — Гарри уставился на него. — Квиддич... финальная игра сезона... — В десять, — повторил Снегг. И без дальнейших слов он вышел из туалета. Гарри уставился в треснувшее зеркало и повторил в памяти момент, как менее часа назад в это зеркало смотрел Малфой. Он снова взглянул на кровавые ошметки цветов, и подумал, что Малфой, кажется, игру тоже пропустит. От всего увиденного к горлу подступил ком. Гарри тошнило, тошнило так сильно, как Рону, переживающему из-за квиддича, наверняка никогда и не снилось.