Anapneo

Когда они вдвоём признались во всем Гермионе (Гарри был так благодарен Рону за эту поддержку, что слов не хватало выразить), она действительно не выглядела ошарашенной. Её лицо скорее выражало собой пантомиму на то самое: "я же говорила!" И ей Гарри тоже был благодарен за то, что слова не были произнесены вслух. Вспоминать, как она намекала ему об этом пару месяцев назад, а Гарри злился и даже серьезно обиделся на неё, было стыдно. Возможность обсудить все с друзьями принесла столько облегчения, что на какое-то время казалось, будто все вот-вот наладится окончательно, и Гарри был рад, что сделал такой выбор. Через неделю стало хуже. Гарри начал покашливать слишком часто. Скрыть лепестки больше не было так легко, а на последней трансфигурации Макгонагалл с укором посоветовала посетить больничное крыло, когда он закашлялся во время ее лекции и никак не мог остановиться, давя приступ, зная, что иначе откашляет лепестки. Новость, что Драко Малфоя перевели в отделение для особо тяжелобольных в больнице Святого Мунго, издергала Гарри окончательно. Паркинсон, кажется, успела проведать Драко в больнице уже чуть ли не восемь раз (Хотя, судя по карте Мародеров, отлучалась из Хогвартса всего дважды. Да, за неимением Драко, Гарри не оставил привычки пялиться на слизеринские покои и теперь напряженно всматривался в перемещения по лаборатории Северуса Снейпа, ну и подружку Малфоя заметил заодно). Сплетня о болезни Малфоя облетела школу в один момент, но никто, кажется, не знал наверняка, что с ним. Больше всего Гарри поразился тени недоверия окружащих. Девушки взовлнованно охали, парни хмурились, но и те, и другие будто считали, что неприятность весьма досадная, только и всего. Смертельный исход казался маловероятным. Гарри крепко сжимал кулаки. Как ситуация вообще сложилась настолько ужасно? Бессилие выводило. Во время обеда он успел поговорить с Гермионой и теперь все его тело до горла заполняло вязкое перемешивающееся чувство. — Прости, Гарри, не думай, что я насмехаюсь над тобой или пытаюсь подарить тебе ложную надежду. Вообще ничего в этом духе, но... - у Гермионы редко были проблемы с тем, чтобы что-то объяснить, и этот тщательный подбор слов настораживал. — Почему ты так уверен, что это девушка? Понимаешь, я просто думаю, что это - ты. — Да потому что неправда! Он! Влюблен! В девушку! Он меня ненавидит! — Но... — Я видел его с букетом цветов однажды. Недавно, вроде. — Что? То есть... — Да, видимо, на свидание. — И почему тогда карта Мародеров... — Я проверял, — кончики ушей Гарри слегка поалели. — Следил за ним по карте весь оставшийся вечер. Он ходил в совятню и, видимо, отправил букет филином, перед сном. Может, хотел порадовать ее на ночь глядя, а, может, чтобы она увидела его, проснувшись утром. Гарри пожал плечами. Жест получился неискренним и зажатым. Гермиона смотрела с таким раскаянием и сожалением, что захотелось прикрикнуть на нее. Гарри испытал жгучее чувство стыда. — Драко Малфою не нравятся парни. И уж тем более, ему не нравлюсь я, — Сказал Гарри. — Прости, — Гермиона отвела взгляд. Теория про мнимую влюбленность Малфоя в Гарри Поттера звучала слащаво. Гарри отверг её сразу и целиком. Не стоило Гермионе даже предполагать, чтобы Гарри не стало ещё больнее, когда раскроется правда. Вечером Гарри выскользнул из гостиной Гриффиндора под взволнованный взгляд Гермионы, ничего не объяснив. Он спустился в подземелья, постучал в покои слизеринского декана и попросил разрешение на посещение однокурсника в больнице. На лицо профессора Снегга он старался при этом не смотреть, глубоко в душе борясь с желанием выхватить палочку, чтобы хотя бы наложить Протего до того, как в него полетит первый Круциатус. Когда Гарри, решительно объяснив, что все равно знает про болезнь и не будет слишком навязывать Малфою свое общество, и вообще, может просто посмотреть и уйти, невзначай поднял взгляд, ему показалось, будто у профессора защемило нерв. Через двадцать минут Гарри, вслед за Северусом Снеггом, шагнул из камина декана в светлые коридоры больницы Святого Мунго. У него было ощущение, будто Рон подмешал Феликс Фелицис в его еду за ужином. Профессор поговорил со всеми медсестрами, невзначай узнал про изменения и ел ли Драко, даже оказался настолько тактичен, что молча остановился в пяти метрах от нужной двери, в коридоре. Гарри так же молча кивнул ему и потянул на себя дверь. Если Малфой окажется без сознания, Гарри будет рад хотя бы его увидеть. Малфой без сознания не оказался. В светлой приятной комнате с бежевыми стенами и покрывалом мягкого зеленого цвета он полулежал в единственной кровати, стоящей посередине стены, и сразу поднял на него взгляд. Дверь за Гарри бесшумно закрылась, и ему пришлось сделать шаг вперед. — Я... Привет. Брови слизеринца поползли вверх. Он выглядел откровенно плохо: кожа на руках и лице на фоне общего приятного цвета палаты отличалась нездоровой серостью, вокруг глаз залегли тени, губы казались сильно израненными и шелушащимися. И, принимая все это во внимание, Гарри показалось, что от его неловкости и смущенного вида Драко приободрился. Будто за глазами, внутри черепной коробки, загорелся огонек. — Зачем ты пришел? — Я пришел сказать... поговорить. Гарри сделал четыре шага вперед и схватился руками за красивый кремовый стул с мягким сиденьем, стоящий возле кровати. Садиться на него показалось неловким, и Гарри остался стоять, вцепившись в спинку. — Что-то очень важное? — Для меня — да. Малфой неуловимо пожал плечами с настороженным видом и Гарри отчаянно пожалел, что не прорепетировал речь. Даже сейчас, болезненный и умирающий, Малфой сохранил что-то неуловимо привлекающее в своей мимике, жестах, движениях. — Ну раз настолько важное, что ты решил оповестить меня перед смертью... Малфой улыбнулся одним уголком губ. Усмешка перекосила его лицо не самым приятным образом, но украсила его, сделала живее. Гарри собрался с силами, мысленно себя подбадривая. — Я...Я понимаю тебя! — И это все? – Драко испытующе уставился на него. Гарри от негодования и такого пренебрежения даже отпустил спинку стула. — Я заразился из-за тебя, придурок. Малфой смотрел на него неверяще. Прекрасно. Теперь еще убеждать его, что Гарри правда заразился. — Откашливаю гребаные лепестки каждое утро. Еле удержался вчера за завтраком, пришлось есть овсянку с травяным привкусом во рту и делать вид, что мне ничего не мешает. Малфой не выглядел сожалеющим или раскаивающимся, только бесконечно удивленным. — Кто она? — Что? — Да черт, я все равно умру скоро! Можешь рассказать, в кого влюблен? — Я, из-за тебя, может, тоже скоро умру, — фыркнул Гарри. Никогда еще смерть не казалась ему такой далекой, как когда он произносил эту фразу. Он обошел стул и сел на него. — Ну так отправь ей милую записку с букетом цветов и будешь жить, золотой мальчик, — Драко закатил глаза. — Никто не заставлял тебя идти за мной. Какого черта ты вообще пошел в закрытый женский туалет? — А это геройская работа. Мне, знаешь, "Пророк" доплачивает, чтобы я попадал во все возможные нелепые ситуации. Малфой фыркнул и улыбнулся. Гарри решил, что точно пришел не зря. Если Малфою хотя бы станет лучше, то почему бы и нет. — Мерлин, Поттер, ты такой идиот. — Сам идиот. Гарри замолчал и просто уставился на Малфоя, не зная, что еще сказать. В первые минуты оно как-то само получалось. Малфой смотрел на него в ответ. Без ярости, задумчиво и изучая. — Почему ты не вернешься в Хогвартс? — выпалил Гарри. Малфой выглядел удивленным второй раз за десять минут. — А ты и правда хочешь мне максимально мучительной смерти на паре трансфигурации. — Можно от скуки, на истории магии, ага. Но вообще я не про это. Гермиона считает, что от присутствия вблизи объекта симптомы должны смягчаться. Малфой промолчал и Гарри принялся убеждать дальше: — Последний матч по квиддичу без нас прошел, обидно, а? — Это единственное обстоятельство, спасшее Гриффиндор от полного разгрома. — Почему это? — В этот раз я бы точно победил. — Вот ещё! Гарри, увлекшись, подался вперед на крае стула и не замечал этого, пока Снегг уверенным движением не распахнул дверь. — Поттер, вам пора. — Да, профессор. Гарри встал. Малфой откинулся обратно на подушки. Гарри и не заметил, в какой момент Драко сел так близко к краю кровати. — Ну, увидимся. Малфой кивнул в ответ, после чего Гарри с профессором Снеггом покинули Мунго. Перед тем, как прокрасться в спальню, Гарри ненадолго завис в туалете, готовясь откашлять лепестки перед сном, но их не было. Он покашлял немного, на пробу, в горле ничего не мешало. Дышалось легко и свободно.