Умереть или победить

Оконные стёкла задрожали от крика Сольбин. Она шарахнулась, не отрывая взгляда от этого чудовищного зрелища: в коробку была втиснута отсеченая женская нога с загнутыми к верху –для компактности– пальцами.Она была стройная, бледная, гладкая. Когда девушка резала картон, она скользнула по ней пальцем, и теперь не могла избавиться от чувства холодной, будто резиновой, кожи. Чтобы заглушить собственный  крик, Сольбин зажал рот ладонями. Сбоку тотчас же распахнулась стеклянная дверь, и в приёмную ворвался Чонгук с перекошенным лицом, даже не успев застегнуть рубашку, под которой виднелось хорошо сложенное тело. — Какого хе... Он проследил за полным ужаса взглядом своей помощницы – и увидел ногу. Сольбин почувствовала на локте его железную хватку и без сопротивления позволила вывести себя на лестницу. — Как это сюда попало? — С курьером , – выдавила она, пока Чонгук подталкивал её вверх по ступеням. – На мотоцикле. — Жди здесь, я вызову полицию. Он захлопнул дверь своей квартиры. Сольбин, с бешено колотящимся сердцем, приросла к полу и слушала, как Чон спускается обратно в офис. К горлу подступила кислятина. Нога. Только что она, У Сольбин, получила по почте ногу и преспосокойно занесла коробку в агентство. Чья это нога? Где остальные части тела? Сольбин отошла от двери, доплелась до ближайшего стула на металических ножках и опустилась на его мягкое сиденье, по–прежнему зажимая онимевшие губы холодными от страха ладонями. А пугало больше всего то, что посылка была адресована именно ей. В это время Чонгук стоял у окна своего кабинета, выходящего на улицу Мёндон, и, прижимая к уху мобильник, высматривал хоть какие–то следы курьера. В ожидании ответа блюстителей закона, Чон переместился в приёмную, чтобы изучить раскрытую коробку. — Нога? –переспросил инспектор уголовной полиции Ким Сокджин. –Какая к чёрту нога? — Судя по всему женская...– добавил мужчина и провёл рукой по растрепанным волосам, зачёсывая их назад. Из–за воплей своей помошницы он даже одеться и умыться не успел. Только во время разговора с Сокджином он определил, что в коробке лежит правая нога, отрезанная ниже колена. Не выпуская из руки телефон, Чонгук склонился над столом, чтобы повнимательней изучить конечность, и ему в нос ударил тошнотворный запах, похожий на запах размороженной курятины. На гладкой, бледной коже не обноружилось никаких изьянов, если не считать застарелой гемотомы на голени. Из плоти белой ледышкой торчит кость. «Отрублена чисто», – заметил мужчина: вероятно топором или мясницким секачом. — Ты там не заснул? – спросил Джин на другом конце. — В смысле? — Ты позвонил мне первому, потому что?..– подсказал мужчина. — Да–Да , –спохватился Чон.– Я хотел, чтобы этим делом занялся именно ты, но если тебе влом... — Выезжаю,– сказал Джин. – Скоро буду. Не суетись. Чонгук завершил вызов и опустил мобильный телефон на стол, не сводя глаз с ноги. Только теперь он заметил, что под ней лежит какой–то листочек. Мужчина знал, что к вещдокам прикасаться без нужды не положено, поэтому поборов в себе желание вытащить его и прочесть, что же там написано, он неловко присел, чтобы разобрать перевёрнутый адрес на откинутой крышке. Посылку отправили не кому–нибудь, а Сольбин; это плохо. Её имя, напечатанное на белом листе с клейким слоем, соседствовало с адресом агенства. Под этим стикером виднелся другой. Твердо решив не трогать коробку, даже чтобы прочитать надписи, Чон прищурился и понял, что вначале имя адресата было указано как «Чон Чонгук» и лишь потом отправитель наклеил сверху новую распечатку с именем У Сольбин. Для чего? С какой целью? — Бляха–муха! – выругался Чонгук себе под нос. Распрямившись, он снял сумку своей помощницы с крючка у входа, запер стеклянную дверь и пошел наверх. — Полиция уже едет, – сообщил он, ставя перед девушкой сумку. –Чаю выпьешь? – Сольбин кивнула. – Бренди плеснуть? — У тебя нет бренди, – хрипловато заметила рыжеволосая. — Уже пошарила? – ухмыльнулся Чон. — Ещё чего! – возмутилась она, а мужчина улыбнулся: как можно подумать, что Сольбин в его квартире будет шарить по полкам? – Ты не такой человек...не такой, чтобы держать дома бредни в лечебных целях. — Может пивка? – девушка помотал головой, не в силах улыбнуться. Когда заварился чай, мужчина устроился напротив со своей кружкой. — Ты...рассмотрел? – прошептала она, взяв в руки свою кружку, но тут же отпустила – чай не пошел. — Угу, – ответил босс. Что бы ещё такое спросить Сольбин не знала. В посылке была отсеченная нога. Такая жуть, такой бред...любой вопрос прозвучал бы странно. Это случаем, не от твоей знакомой?Как думаешь, кто мог это прислать? И самое главное: а я–то тут причем? — Полицейские будут спрашивать про курьера, постарайся припомнить всё до мелочей, – сказал Чонгук и накрыл своими ладонями дрожащие руки помощницы, мягко улыбнувшись. У них всегда были хорошие отношения, но Чонгук никогда не переходил положенной черты, которая не позволительна боссу и держал дистанцию. «Босс–помошница», ничего большего. Хотя в глубине души он хотел бы сблизиться с девушкой, но знал, что Чимин тогда ему мозг вынесет, а уж про Сольбин страшно и подумать. Пак всегда недолюбливал Чона, поэтому не хотелось бы приумножать его неприязнь к своей персоне. Снизу раздался звонок и мужчина вскочил со стула. — Это, наверное, Сокджин. — Сокджин? – Сольбин даже вздрогнула. — Да, Ким Сокджин, самый доброжелательный коп из всех, кого мы знаем, – напомнил ей Чон. – Жди, я приведу его сюда. В прошлом году Чон Чонгук умудрился настроить против себя всю полицию Сеула, причем даже не по своей вине. Раздутые прессой, два самых громких его расследования уязвили офицеров, которых он обошел. При этом Сокджин, который помогал расследовать одно из тех двух дел , немного погрелся в лучах его славы. Наверное поэтому у них сохраниоись более или менее сносные отношения. Сольбин знала Кима только по фотографиям из разных статей в интернете. В зале суда она его не видела. Внешне он оказался довольно привлекательным: густые волосы угольного цвета с уложенной чёлкой открывали вид на идеально ровный лоб, шоколадно–карие глаза, пухлые губы и широкие плечи. Одет в кожанную куртку и джинсы. Перехватив его быстрый взгляд, обшаривший Сольбин – волосы, лицо, фигуру и особенно левую руку, на которой блестело брилиантовое колечко, как наглядное свидетельство помолвки, – Чонгук не знал, смеяться или досадовать. — Ким Сокджин, – представился инспектор, и как подумал Чон, с совершенно лишней обольстительной улыбочкой. – А это сержант уголовной полиции Квон Исыль. С ним прибыла его коллега: тощая, с крашенными волосами русого цвета, собранными в идеальный пучок.Она поприветствовала Сольбин краткой улыбкой, и та почему–то успокоилась от присутствия другой девушки. — А где же посылка? – спросила сержант Квон, окинув взглядом квартиру. — Внизу, – Чонгук вытащил ключи от офиса из кармана джинс. – Я Вас провожу. 0Как поживает твоя жена, Джин–щи? - не удержавшись, спросил мужчина, выходя из квартиры с коллегой Кима. — Тебе–то что? – огрызнулся офицер и, к великому облегчению Сольбин, перестал изображать психотерапевта и сел напротив девушки, достав блокнот и ручку из внутреннего кармана кожанки. — Он дожидался у подъезда, – начала девушка, когда Сокджин спросил, как у неё оказалась женская отсеченная нога. - Я подумала, это курьер. Был полностью в чёрном, только на кожаной куртке были синее полосы на плечах. Гладкий чёрный шлем с опущиным зеркальным щитком. Рост где-то под два метра, если не учитывать шлем. Так на сантиметров 15-20 выше меня. — Телосложение? – спросил Ким, строча в блокноте. – Я особо не рассматривала его, но точно не худощавое. Я бы сказала...спортивное, – Сольбин невольно покосилась на Чонгука–тот как раз входил. — А мотоцикл, вероятно, Вы не разглядели? — «Хонда», красная с чёрным, - сказала девушка и Сокджин кивнул, делая очередную пометку в блокноте. — И он заставил Вас расписаться в получении? – спросил мужчина. — Не то чтобы заставил, – уточнила Сольбин. – Он протянул мне папку–планшет и я машинально черкнула свою подпись. — А что было под зажимом?  — То ли накладная, то ли...– девушка закрыла глаза, пытаясь восстановить это в памяти. Теперь ей вспомнилось: бланк действительно выглядил какой-то странно, будто его на компьютере сляпали, так она и сказала. – А Вы вообще ожидали какую-то посылку? – спросил Джин. Сольбин объяснила, что заказала одноразовые фотоаппараты к собственной свадьбе. — И что он сделал, когда коробка оказалась у вас в руках? — Сел на мотоцикл и умчался. В дверь квартиры постучались; сержант Квон принесла в пакетике для вещдоков отпечатанную на принтере записку, которую Чон заметил в самом начале под ногой. — Прибыли судмедэксперты, – доложила она Киму. – Это лежало в посылке. Хотелось бы услышать мнение Сольбин–щи. Сквозь прозрачный полиэтилен Джин пробежался глазами по записке и нахмурился. — Бред какой–то, – сказал он и начал читать вслух: – «Созрел урожай всех тела частей– и рук, и ног...» — «...и лебяжьих шей, что ниц упадут в мольбе своей» – подхватил Чонгук, который стоял прислонившись к плите. Трое слушателей вытаращили глаза. — Это текст песни , – сказал Чон и задумчиво прикусил губу. – Интересно...очень интересно...– губы расплылись в заинтересованной ухмылке. – Кто же ты?...– сказал парень куда-то в пустоту.