Pillow Time Story

Питер лежит на спине, скрестив руки на груди. Он мертв. Его нет. − Вау, Паучок спит на спине! … да, он не мертв. Но мечтает об этом, пытаясь как-нибудь отключиться здесь, на продавленном диване в странно пахнущей комнате. И даже не в одиночестве. Это вынужденные меры: объясняя, почему Питеру нужно несколько дней провести именно в этой квартире, больше похожей на темную подсобку, где детей держат в заложниках, кэп восемь раз использовал слово «безопасность». Все крайне серьезно. Питер нехотя поворачивает голову. − И что здесь такого «вау»? − Ничего. Просто «вау». Никогда не думал, что ты из тех, кто спит на спине. Это совершенно особый тип людей, понимаешь?.. − Ладно, знаток психологии… − Питер косится на соседнюю половину раскладного дивана. Там творится что-то необъяснимое. – А ты спишь… на боку? Похоронившись под подушками? Уэйд посылает ему взгляд, полный деланной обиды, − или что-то типа того. Даже в темноте, разбавленной жидким светом уличных фонарей, тот все еще в маске Дэдпула. Час назад Питер случайно видел, как он принимал в ней душ, и зрелище было еще то. − Эй, это очень важные подушки! Одну мы кладем под голову, одну – между ног, еще по одной – под мышку, на живот и под подбородок. А вот это – мой священный единорог. Он нужен, чтобы… − Уэйд осекается и замолкает. – Стоп, стоп. Пити еще слишком маленький, ему рано об этом знать. − Можно подумать, я не знаю, зачем нужны единороги, − оскорбляется Питер. Он уже может легально покупать пиво (только если не забудет свой ай-ди). – Лучше объясни, зачем тебе подушка между ног? Уэйд вздергивает надбровную дугу с тем выражением, которое сложно охарактеризовать иначе чем «многозначительность для бедных». До Питера наконец доходит. − А… Ну, давай сделаем вид, что я спросил: «Зачем тебе подушка под подбородок?». − У меня во сне отваливается нижняя челюсть, а я не могу спать, когда у меня открыт рот. Вдруг туда упадет паук? Что, никогда не думал о таком, Паутинка? Или пауки не падают в рот к паукам? Это противоестественно, верно? Почему же тогда все трындят про паучий каннибализм? Это выдумка? Миф? Или иллюзия? Загадка?.. Кстати, а ты, когда спишь, сжимаешь зубы? Питер хмурится, пытаясь представить себе, как он спит. − Не знаю. Подожди. Надо проверить. Он вновь закрывает глаза и усилием воли заставляет тело расслабиться, как если бы он намеревался отключиться. Зубы. Зубы. Питер смыкает челюсти. Со сжатыми зубами как-то странно. Неудобно. Будто он намеревается в одиночку утихомирить взбесившегося Халка или сдать экзамен по философии без подготовки. − Нет, не сжимаю. Вернее, иногда сжимаю, но тогда я скриплю зубами во сне. − Ох, тяжелое детство, − сочувствует ему Уэйд, изображая дребезжащий старушечий тон. – Одолжить тебе подушку? Пожертвую свою любимую. В крайнем случае, сможешь прикусить ее уголок. Или толкаться в нее бедрами, когда сны станут совсем не детскими. Например, про то, как ты исполняешь макарену на свадьбе Фьюри. Думаю, туда пригласят всех «Девушек мечты». Бейонсе-Бейонсе, Шакира-Шакира… Погоди-ка, Шакиры среди них не было! Зато была Уитни Хьюстон! Или это в другой постановке? Так, малыш, твой смартфон далеко? Мне надо погуглить. Срочно! − Смартфон – далеко. И я как-нибудь без подушки… − бормочет Питер, чувствуя, что действительно устал, и переворачивается на бок. Теперь перед ним – обшарпанная стена. Если поднапрячься, можно представить, что это его дом, и он тут один. Достаточно лишь игнорировать навязчивый запах соуса барбекю (кровать провоняла им после того, как на нее случайно вывалили двойную порцию ребрышек-гриль) – ах да, и голос, звучащий сзади. – Посмей только сказать: «Вау, Паучок спит на боку!» − бубнит Питер. − Рядом с тобой нельзя ничего планировать, Пити! Я хотел сказать: «Вау, Паучок спит не на спине!». Питер сонно усмехается. Он думал, что все будет на порядок хуже. Что его облапают или даже привяжут к кровати поясом от халата и исполнят над ним все караоке-хиты 2000-х. А Уэйд, в общем и целом, очень даже ничего… Ухо Питера обдает чужим выдохом. По шее начинают расползаться мурашки. Обложенный подушками Уэйд придвигается совсем близко, его лицо даже сквозь маску кажется таким радостным, что бросает в дрожь: − Наконец-то! Сбылось, сбылось! Вот теперь мы можем официально заявить всем, что спим вместе!..