Of Lace Panties and Accidental Magic

      Если бы кто-нибудь спросил Чонгука, как и когда он понял, что влюбился в лучшего друга, он бы не нашелся с ответом. Может быть, это произошло в средней школе, когда он начал осознавать себя и мир, осознавать, что, возможно, мальчики нравятся ему ничуть не меньше, чем девочки. Или когда застенчивый, милый Чимин стал еще милее и красивее. А может, это случилось тогда же, когда он осознал, что ревнует друга к другим парням, с которыми тот общался. Тогда он думал, что это просто зависть. Он привык, что больше всего Чимин уделяет внимание именно ему. У Чонгука вообще было не слишком много друзей, поэтому порой он чувствовал себя одиноко, когда лучшего друга не было рядом. Или, может, Чонгук влюбился в него на два года позже, когда он, поступив в университет, переехал к Чимину в Сеул и поселился вместе с ним. А может все дело в том, что еще в Пусане, с самого детства, они практически все время проводили вместе и часто ночевали друг у друга. Хотя все же это немного другое… Это утренние подъемы, когда ты сонный, у тебя слипаются глаза, а на кухне уже сидит Чимин и улыбается ярче солнца. Это вечер после трудного и долгого дня в объятьях Пака, потому что это единственное, что способно было утешить. Это голова Чимина на его коленях, пока тот готовился к экзаменам, поправляя очки на носу, потому что так удобней, не так ли? Они были; чувства просто были и всё. Чонгук не может сказать, когда это началось, он просто знал и знает, что они есть. Чимин всегда был центром его вселенной, но сейчас все по-другому. Теперь у Чона пересыхает в горле, когда утром Чимин выползает из своей комнаты без рубашки; теперь он потеет, когда Пак засыпает у него на коленях. Когда они были маленькими, Чимин говорил, что они будут лучшими друзьями навсегда, что, даже когда они поженятся, им все равно придется жить вместе, потому что он не сможет жить без Чонгука. Чонгук тогда смеялся и называл его дураком, а потом плакал, когда лучший друг уехал на неделю в летний лагерь. Чонгук всегда нуждался в Чимине больше, чем Чимин в нем. Не всегда все получается так, как хочется, и Чимин никогда не смотрел на Чонгука так, как тому хотелось. Чимин всегда смотрел на других. Чонгук не идиот. И знает, что такое безысходность. Он знает, что влюбленность в Чимина не более чем несбыточная мечта.

***

      В одно утро Чимин стучит в дверь Чонгука со слезами на глазах и дрожащими губами. — Чонгуки, — говорит он, звуча устало и замучено. — Просыпайся. — Что случилось? — садясь на кровати, сонно трет глаза Чонгук. — Прости. Я не хотел будить тебя, но это чрезвычайная ситуация. Кажется, у меня начались месячные. — У тебя… что? — не догоняет Чонгук, все еще не до конца проснувшись. — У меня начались месячные, — на этот раз громче и увереннее повторяет Чимин. Чонгук смотрит на Пака, открыв рот. Кажется, Ынби что-то говорила про это, но он не думал, что с Чимином реально может произойти подобное. — Откуда ты знаешь? — Чонгук, — закатывает глаза Чимин. — Как ты думаешь, откуда я знаю? — Ох. Блять. Окей, и что нам делать? — Мне нужны прокладки. Еще Ынби рассказывала что-то про обезболивающее. И, эм, я не знаю. Грелка? — Сейчас все будет. Я сбегаю в магазин. — Он взъерошивает свои волосы и поднимается с кровати. — Чонгуки? — Да? — он оборачивается к болезненно-бледному Чимину, обхватившего себя руками за плечи. — Ты только поторопись, ладно? — его голос звучит слабо и напугано. — Больно. — Ложись, — тут же отвечает Чонгук. — Я быстро. Как чертова молния, дружище. Эти слова заставляют Чимина улыбнуться, как бы плохо он себя не чувствовал. Чонгук же в это время летает по комнате, надевая на ходу джинсы и пряча грязные волосы под шапку. Он уже стоит в прихожей в одном ботинке, когда замечает лежащего на диване чуть ли не безжизненного Чимина. — Хен? — зовет Чонгук, паникуя. — Это отстой, — ноет Чимин. — Скоро вернусь! — кричит Чонгук, захлопывая за собой дверь. По дороге он набирает Ынби. — Чего тебе? — вместо приветствия говорит девушка. — У хена месячные, он плачет, и я должен купить ему все необходимое, но я не знаю, что именно; я вообще не знаю, что делать- — Спокойно, — перебивает друга Ынби. — Я же объяснила все две недели назад. Неужели вы не слушали? — Я не думал, что это реально произойдет. — Тьфу ты, блять… Ладно, неважно, ты идешь в магазин? — Да, я почти на месте, — отвечает Чонгук, практически перейдя на бег. Ынби дает ему бесчисленное множество советов. Чай, таблетки, не поднимать тяжести… Чонгук скачет по магазину из отдела в отдел, пока не добирается до полок, переполненных всевозможными женскими средствами личной гигиены, и смотрит на все это с нескрываемым отчаянием. — Тут слишком много всего, что мне делать? — Думаю, ему лучше взять прокладки, а не тампоны, потому что вряд ли он- — Окей, какой марки? Какого размера? Что за дневные и ночные, что это вообще, блять, значит- — Просто заткнись и слушай, — раздраженно фыркает Ынби. В конце концов, после того как Чонгук закидывает девушку горой вопросов, а та в ответ кричит на него, он находит то, что нужно. — Найти гребаную нужную упаковку не так уж, блять, и сложно, — звучит из телефона, и рядом стоящий человек кидает на Чонгука полный сочувствия взгляд. Он так же находит нужные таблетки, берет бутылку с водой и ведерко шоколадного мороженого по строгому наказу Ынби. — Какой заботливый бойфренд, — говорит пожилая женщина, сидящая за кассой, и с умилением смотрит на потрепанного Чонгука. Он неловко смеется, а потом со всех ног бежит домой. Чимин находится свернутый калачиком там же, где его и оставил Чонгук. Он садится, когда видит Чона, и сразу же тянется за пакетом. Пока Чимин скрывается в ванной, Чонгук кипятит на кухне чайник и заваривает чай. Он уже почти заканчивает, когда на пороге появляется Чимин, завернутый в одеяло. — Спасибо, Чонгуки, — мычит Чимин, когда тот ставит перед ним чашку чая и кладет таблетки. — У тебя были проблемы с поиском? Сказать «нет» не получится, потому что это ложь. — Дама за кассой сказала, что я очень хороший парень. Почему гетеро превращают всё в романтику? Чимин в ответ лишь фыркает. — Хочешь посмотреть фильм? — Давай. И я же могу обнять тебя? — Чимин выглядит таким нуждающимся в этом, что Чонгук без раздумий соглашается. Они включают какой-то боевик на Netflix. Чимин удобно полулежит на диване, укрыв их обоих одеялом и удобно положив голову на чужое плечо. Чонгук приобнимает друга; он теплый, и так прижимается к нему, что у Чона болит сердце. В какой-то момент они уже чуть ли не лежат, а Чонгук удобно обнимает Пака за талию. Все по-другому с Чимином, на обычного Чимина непохожим. Когда Чонгук чуть двигает руку, он случайно касается чужой груди и тут же, словно ошпарившись, убирает руку назад, смущаясь. У Пака длинные волосы, и, уткнувшись в них, Чонгук вдыхает их запах. Он пахнет так же, как и обычный Чимин, так же смеется, но при этом… он другой. — Это мило, — вздыхая, говорит Чимин. — Жаль, нельзя сделать, чтобы так было всегда. — Чтобы месячные были всегда? Чимин пихает его локтем. Чонгук не видит его лица, но с уверенностью может сказать, что сейчас тот раздраженно дует щеки и хмурится. — Нет. Чтобы я мог с тобой быть всегда. Чонгук замирает. Перестает дышать. Отвечать слишком рискованно — он может ляпнуть лишнего, поэтому он просто крепче обнимает Чимина и молчит. Все равно Чимин не понимает. Не осознает вес своих слов и что они делают с Чонгуком. Он не хочет быть с ним всегда так, как хочет Чонгук.

***

      В один день Чимин выходит из своей комнаты и с унылым вздохом плюхается на диван рядом с потерянным который час в мире видеоигр Чонгуком. — Не сейчас, хен, — сразу говорит Чон. — Я должен победить босса. Чимин покорно молчит, подтянув под себя ноги. Когда Чонгук выигрывает битву после нескольких минут напряженный борьбы, он откидывается назад и поворачивается к Паку. На том надеты шорты с футболкой, и Чимин настолько мило выглядит в этой одежде, что Чонгуку становится плохо. Обычно он говорит «надеюсь, это что-то важное, хен», но сыворотка правды не позволяет говорить неправду, даже если сам Чон убежден, что это правда. — Все, что ты говоришь, очень важно для меня. — Эмм, спасибо? — Чимин удивленно смотрит на друга, нахмурив брови. Тот хлопает себя по рту. — Я не хотел говорить, не это. Что случилось? — Ничего плохого не случилось. Я просто… Ну, Енгук-хен вроде как сказал, что между нами все кончено. Чонгук непонимающе моргает. — Не то чтобы у нас действительно что-то было, но… — пожимает плечами он. — Что ты имеешь в виду? — Чонгук запутался. Он не уверен, что звонки Енгука, его подарки и приглашения на свидания показывали, что между ними ничего не было. — Мы все ходили вокруг да около. Думаю, он начал воспринимать мои оправдания как нежелание видеться с ним. — Так вы расстались? — Ага. — Разве ты не мог солгать или придумать другое оправдание? — Наверное. Но я отказывался от встреч уже около трех недель. И я устал, оно не стоит того. Не то чтобы у нас были серьезные отношения и планы на будущее. — О, — Чонгук думает о том, что надо бы сказать «мне жаль», но… — Мне не жаль. Он даже не понимает, что сказал это сам, а не из-за сыворотки правды. — Я понимаю, что это не прямо разбило мне сердце, но- — Не так. Я не это имел в виду… — достаточно грустно произносит Чонгук, смотря куда угодно, но не на Чимина. — Тогда что ты имел в виду? — требовательно спрашивает Пак. Чонгук мучается и кусает язык, потому что не доверяет себе и знает, что не сможет сказать все правильно. — Чонгук, что происходит? — расстроено бормочет Чимин. Чонгук все еще старательно прячет взгляд. — Ты ведешь себя очень странно. Очевидно, что ты что-то скрываешь от меня. — Я не хочу говорить об этом, хен, — он поднимается, отбрасывая джойстик в сторону. — Почему нет? — Чимин выглядит подавленным, так, будто он долго думал об этом, и эта тема душила его. — Потому что я все испорчу, окей? — оборачивается на полпути к своей комнате Чонгук, ероша волосы. — Что ты имеешь в виду? — Пак выглядит маленьким и потерянным. Чонгук ненавидит видеть его таким. — Я сделал что-то не так? Мне жаль, если да, просто поговори со мной- — Ты не сделал ничего плохо, хен, — в этот момент Чонгук ненавидит себя тоже. Если бы он не влюбился в друга, если бы он не портил всё, то у них было бы все хорошо. Его вина в том, что он не умеет контролировать гребаные эмоции. — Тогда что случилось? — продолжает спрашивать Чимин, такой маленький, крошечный. Даже в такой момент Чонгук не может перестать восхищаться им, не может ничего сделать с беспомощным сердцем. Он должен рассказать. Он понимает, стоя там, что других вариантов нет. Он не может лгать и не может придумать способ исправить ситуацию, чтобы все не закончилось тем, что Чимин будет чувствовать, что что-то всё еще не так. Он достаточно долго врал, и ему это тоже надоело. — Ты мне нравишься, — говорит Чонгук, тихо и испуганно. — Прости меня, я пытаюсь побороть это, правда, я не хочу неловкости между нами- — Чонгук, — Чимин смотрит ему прямо в глаза, и сердце Чона ухает в пятки. — Я постараюсь справиться с этим. Нам не нужно ничего менять, ты все еще мой лучший друг- — Чонгук, — более твердо повторяет Чимин и кладет ладонь ему на плечо. — Как долго? — Не знаю. С тех пор, как мы съехались. Возможно, раньше, — нервно бормочет Чонгук, на секунду прикрывая глаза. — Я влюблен в тебя столько, сколько помню себя, — улыбается усталой, неверящей улыбкой Чимин. Чонгук застывает. Его глаза расширяются, сердце замирает, и, кажется, сводит живот. Он смотрит на Чимина с открытым ртом и не может подобрать слов. Он моргает, и первое, что приходит ему в голову — а не спит ли он? Потому что это не может быть правдой. Он не может нравиться Чимину. — Я думал, что ты понял это, и поэтому вел себя так. — Я даже, блять, предположить не мог, что могу нравиться тебе, — Чонгук спотыкается, делая шаг вперед. Рука Чимина по-прежнему на его плече. — Почему ты не сказал мне? Столько времени прошло- — Не знаю. Ты продолжал настаивать на том, что ты натурал, что мы лучшие друзья, а потом я поступил в университет и уехал. Находясь вдали от тебя, я думал, что смогу избавиться от чувств. Потом ты переехал ко мне, а я все пытался… все пытался забыть, потому что не хотел все испортить. — Я тоже боялся все испортить. — Ты лучший человек в моей жизни, — Чимин смеется, но выглядит при этом подавленно. — Я не хотел потерять тебя. — Я тоже так думал, поэтому никогда не говорил. Ты никогда не смотрел в мою сторону. Ты всегда был с другими, всегда находил счастье где-то в другом месте- — Потому что я пытался забыть тебя, — Чимин слабо ударяет парня в грудь. — Я пытался забыть тебя. — Не могу поверить в это, — Чонгук не может сдержать радость в голосе. — Не могу поверить, что правда нравлюсь тебе. — Не могу поверить, что ты удивлен. Я всегда относился к тебе иначе, нежели к другим. Знаешь, Енгук-хен часто раздражался, потому что я слишком много болтал о тебе. — Боже, каждый раз, когда ты говорил о нем, я хотел умереть. — Мы такие глупые, — произносит Чимин и смеется на этот раз искренне, по-настоящему. — Если бы мы просто поговорили раньше- — Нам действительно понадобились сыворотка правды и зелье превращений, чтобы наконец сделать шаг вперед, да? — Видимо так, — Чонгук тянет Чимина ближе к себе и улыбается так сильно, что почти больно. Чимин теплый и мягкий, и Чон не может поверить, что касается его так, как всегда хотел. — Вообще, я представлял, что сделаю это, когда ты будешь больше похож на себя, но… Он наклоняется и, аккуратно касаясь чужих губ, не может сдержать нервного вздоха. Чонгук целует сладко и медленно, и он так счастлив, что вот-вот и сердце выпрыгнет из груди. По телу бегают мурашки, в руках и ногах слабость. Чимин снова похож на обычного Чимина. Грудь исчезла, сам Пак снова прежнего роста; шорты Ынби становятся малы, смешно натягиваясь вокруг бедер. Чонгук трет глаза. Он привык видеть Чимина не собой, поэтому странно было видеть его снова обычным. — Чимин, посмотри на себя. — Думаю, мне не обязательно это делать, — отвечает Пак. — Полагаю, действие зелья разрушено, — смеется Чонгук, умиляясь возмущенному тону парня, и Чимин смеется вместе с ним. — Поцелуй истинной любви, — довольно тянет Чимин, краснея. — Поцелуй истинной любви снял проклятие, да? Это звучит смешно и даже может быть неправдой, но Чонгуку нравится. Поцелуй истинной любви.

***

      Над дверью чайного магазинчика звенит колокольчик, оповещая о новых посетителях. Дохен, теперь со светло-серыми волосами, смотрит в сторону входа. Она не сразу узнает пришедших, но потом ее глаза расширяются от удивления. — О, слава богу, — говорит она, облегченно выдыхая. — Ты вернулся к нормальной жизни. — Ты звучишь чересчур радостно, — недоверчиво произносит Чонгук, поднимая брови. — Ну, теперь, когда с вами все в порядке, признаюсь, — девушка неловко ерошит волосы, робко улыбаясь. — На самом деле, я вообще не была уверена, что ты вернешься к прежнему облику. — Что? — шипит Чимин. Чонгук берет его под локоть, увидев, как несколько посетителей оглядываются на них со второго этажа. — Хочешь сказать, что я мог застрять в том теле навсегда? — Ошибка была довольно серьезной, раз вместо сыворотки правды получилось зелье превращений. Я довольно сильно облажалась. Кто знает, что могло случиться, — пожимает плечами Дохен. Чимин выглядит так, будто хочет вырвать свои волосы, так что Чонгук успокаивающе хлопает его по плечу. — Действие сыворотки правды тоже прошло, — говорит Чон. — И мы на самом деле пришли сюда, чтобы поблагодарить тебя. — О, правда? — Да, благодаря твоему вмешательству мы наконец-то встречаемся. Лицо девушки тут же светлеет. Она облокачивается на прилавок и смешно подпирает руками щеки. — В самом деле? Это потрясающе! Наконец-то я сделала что-то правильно! — Итак, спасибо, — Чонгук с Чимином обмениваются настороженными взглядами. — Я так счастлива. Вы очень мило смотритесь вместе. О! Присаживайтесь, я сделаю вам чай за счет заведения! — Нет, спасибо! — испуганно пищит Чимин. — Больше никакого чая!