No Light, No Light

Спустя мгновение Кас с Джеком приземлились на каменистую почву и сразу же прикрыли глаза от яркого солнечного света – в том месте, где они очутились, был полдень, и солнце светило прямо в зените. - Матерь божья, где мы? – спросил изумленный Харкнесс. - Cava La Romana, - ответил Кас. И вправду, они находились на самом краю выступа, похожего больше на крыльцо, так как за их спинами уходил в мрачную бесконечность узкий тоннель. Эта своеобразная площадка была искусно скрыта нагромождениями скал так, что невооруженным глазом никто бы не заметил её, а уж тем более вход пещеру. Под ногами растянулось зияющее ущелье: высота, на которой находились Кас и Джек, была весьма приличной, и смотреть вниз было страшно. Над головой простиралось чистое, без единого облачка, небо, что делало пространство и вовсе нереальным. Воздух был сухим, будто они находились в печи, да и температура была соответствующая – солнце палило беспощадно. - Прости, Кас, я не в ладах с итальянским, - поднял бровь Харкнесс, высматривая хоть какую-нибудь лазейку или место, где можно было бы спрятаться от солнца. Не найдя ничего, отдалённо напоминающего тень, он снял своё серое пальто и взял его в правую руку. - Римский карьер, Италия, - ответил Кастиэль, особо не отвлекаясь на собеседника – он созерцал маленькие крепенькие деревца, расстилающиеся по скалам. Место было необычайно красивым, но, как следует, насладиться этой красотой никто из них не смог. - Я посмотрю, что там внутри, - сказал ангел и в то же мгновение исчез. Через полминуты он очутился на том же месте, где и стоял. На волосах осела пыль, пальто испачкалось в чем-то чёрным, а лицо Каса выражало легкий испуг. - Дракон там. Спит. Надо подождать, - выговорил он на каждом выдохе по слову. - Что значит: «надо подождать»? Мы пойдем, когда он проснётся? - спросил Джек, искоса поглядывая на запыхавшегося Кастиэля. - А как ты сможешь достать его огонь, если не в состоянии бодрствования дракона? – поднял брови ангел. - А ты предлагаешь просто подойти к нему и попросить дыхнуть в трубочку? – с такой иронией, на которую был способен, спросил Джек. Они как-то не подумали над тем, как можно выудить пламя из дракона, не спалив собственную башку. Но Джек не был бы Джеком, если бы не спонтанность и легкомыслие. Обычно импровизация всегда срабатывала, но на этот раз он решил положиться на сообразительность Кастиэля. - Боюсь, тебе придётся встать под огонь. Я не смогу регенерировать своё тело, и мне придётся искать другую оболочку, - спокойно ответил Кас. Он всегда умел преподносить паршивые факты, как данность, и, пожалуй, это и было причиной его успеха. - Не хочется портить твою очаровательную мордашку, - согласился Харкнесс, оглядывая с ног до головы ангела. – Надо где-то спрятаться на время, иначе я схвачу солнечный удар. Кас коснулся своей рукой рукава рубашки Харкнесса, и те оказались в небольшом гроте, где царила прохлада. В центре находился большой-большой камень, больше похожий на плоский эшафот, и Джек заполз на него, свесив ноги. - Это жертвенный алтарь, здесь раньше приносили жертвы дракону, - спокойно произнёс Кас, садясь рядом с новоиспечённым другом. – Местные жители были в вечном страхе, потому что он каждую ночь выползал из своего ущелья и съедал местных жителей, которые не успели добраться до своих домов. Всех убийц, воров, лжецов вместо обычной казни отправляли сюда. Но потом поселение опустело совсем, и теперь тут никто не живёт. - Ну что ж, очаровательно, - поёжился Джек, представив, как дракон раздирает человеческую плоть. Очевидно, что умереть мужчина не мог, но перспектива быть разорванным на лоскутки была очень и очень непривлекательной. Кас откинулся назад, подложив под голову пальто Харкнесса, и спросил: - Джек, расскажи, почему ты путешествуешь один. Капитан посмотрел сверху вниз на Каса и задумчиво ответил: - Ну… Раньше у меня была команда из четверых сотрудников. Но трое из них… - Джек сглотнул, - погибли, а последняя вышла замуж и родила ребенка. Её работа уже закончилась - никто еще не мог совместить личную жизнь и борьбу с инопланетянами, и никто не хочет подвергать опасности своих любимых. Она, конечно, всё еще работает со мной, но это уже не то, что раньше. Я потерял всех, кто был мне дорог, и теперь мне некуда идти – меня никто не ждет. - Тебе был кто-то небезразличен из этих четверых? – спросил Кас, - просто твой тон голоса пропитан душевной болью. Прости, если не хочешь говорить, я не заставляю. Харкнесс откинулся, как и Кас, на спину и продолжил: - В нашей команде был секретарь, его звали Янто. Это был самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал: целеустремленный, добрый, бескорыстный, отважный и очень сексуальный. Он был для меня всем - и другом, и любовником, и коллегой, и товарищем по бою. Всегда мог сказать правду в лицо, и она не звучала так унизительно, как это было на самом деле. Всегда мог поднять настроение, даже когда кажется, что дальше только хуже. Но, видимо, моя жизнь предопределена быть дерьмовой, и я потерял Янто. 4-5-6 отравили его газом, и он умер на моих руках, а я остался жить. Ты не представляешь, каково это – выжить, когда тот, кого ты любил, погиб… Он, кстати, в чем-то похож на тебя. Такой же светлый, почти ангел. Касу нечего было сказать. Он знал, каково это – терять своих братьев, какие чувства при этом ты испытываешь и как трудно потом это забыть. Но Харкнесс говорил это с такой скорбью в голосе, что было ясно – он не забыл, и боль не прошла, и, возможно, целую вечность ему придётся нести этот груз на своих плечах. Поэтому Кас сжал ладонь Джека в своей и сказал: - Искренне соболезную. Харкнесс повернул голову, и Кастиэль увидел, что по его щекам текли слёзы. Ангел замер, наблюдая, как солёные капельки падают на холодный камень, и в это время Джек перевернулся набок и коснулся губами губ Каса. Тот обомлел и открыл было рот, чтобы сказать, что «искренне соболезную» вовсе не означало «я готов поцеловаться», но Харкнесс воспринял приоткрытые губы, как ответ на поцелуй, и настойчиво провел своим языком по губам Каса, одновременно руками пытаясь добраться сквозь слои одежды до ремня его брюк. Ангел пытался аккуратно выскользнуть из-под Джека, но тот навалился всем телом, продолжая неистово целовать и ласкать в совсем интимных местах. Касу было неловко отказать в утешении, пусть даже и таком, и он терпеливо сносил все пытки Харкнесса, который уже запустил руку за пояс его штанов. Тут грот содрогнулся, прокатывая по своим стенам эхо от дичайшего рыка. Джек, наконец, отлип от Каса и сказал: - Дракон? Кастиэль кивнул, одновременно застегивая ремень на своих брюках. - Хм… я перенесу нас. *** Джек закашлялся от едкого запаха серы, ударившего в нос в ту же секунду. Он вообще не мог понять, где находится – всё помещение было заполнено густым дымом. Здесь было еще жарче, чем на солнце, но жар этот шел только с одной стороны, где, как догадался Джек, был тот самый альфа-дракон. Вдруг дикий рёв оглушил Харкнесса, и он инстинктивно бросился бежать, но споткнулся обо что-то и рухнул на землю, разодрав в кровь ладони. - Кас! – заорал он, быстро поднимаясь на ноги и пятясь назад. Вдруг послышался щелчок где-то справа, и дым мигом рассеялся. Кастиэль стоял, сжимая в обеих руках серебряный меч, на этот раз не такой короткий, с которым он привык ходить, а самый настоящий. Джек тихо охнул, переведя взгляд с Каса на существо, нависшее над ними. Это был гигантский ящер, такой, каких показывают в фильмах ужасов, только в реальности он выглядел еще более страшным. Узкие глаза-щели горели багрово-красным огнём, из огромных ноздрей с каждым выдохом вырывался едкий серый дым, а из пасти торчало два желто-зеленых клыка, по размеру сравнимых с одноэтажным коттеджем. На затылке торчали еле заметные уши, а по спине, начиная с шеи, тянулся гребень, состоящий из тысяч и тысяч игл разной длины. Всё тело было покрыто болотно-зелеными пластинами, образующими непробиваемую чешую. Лапы были короткими, но имели длинные и очень острые когти. Где-то в темноте был слышен грохот ерзающего туда-сюда по полу хвоста. Сама пещера не имела ни единого источника света, кроме сверкающих глаз дракона, и на первый взгляд вообще казалось, что выхода отсюда нет и что помещение замкнуто, но если присмотреться, то можно было заметить прогрызанные и выцарапанные ходы, через которые дракон проскальзывал наружу. По углам валялись сваленные в кучу человеческие и животные останки, от которых веяло смрадом. Сам дракон сидел около одного из сводов пещеры на огромной свалке золота. То были кубки, монеты, короны, часы, всё-всё, что было сделано из этого металла, и весь этот хлам создавал этакий трон или, скорее, ложе для этого ящера. Учуяв запах незваных гостей, он с грохотом встал со своей царской лежанки и выпрямился во весь свой рост. - Джек, доставай трубку! Я отвлеку его на время! – закричал Кастиэль и подошёл вплотную к дракону. Теперь взгляд его упирался в брюхо, которое было покрыто менее прочной, чем на спине, чешуёй. Ангел с разбегу вонзил по рукоятку меч и быстро материализовался в другом конце пещеры. Дракон заревел и встал на четыре лапы, мотая головой из стороны в сторону, потом выпустил мелкую струю огня и начал искать виновника его дискомфорта. Естественно, простой меч не мог убить такое существо, но это и не требовалось – надо было только вывести его из себя, что и было сделано. Ящер взревел так, что Джека отшвырнуло к стенке от таких звуковых колебаний, но трубку он из рук не выпустил. Тут дракон заметил Харкнесса и приготовился к прыжку: он согнул задние лапы и обнажил зубы, растущие в семь рядов. Тут Джека подхватила невидимая сила, и он оказался в центре пещеры сбоку от ящера. - Ты или встанешь под прямой огонь, или станешь закуской для него! – завопил Кас, отбегая к противоположной стене. Джек оказался один на один с драконом, и делать было нечего, кроме как совершить, возможно, самый дебильный поступок в своей жизни – накричать на дракона. - Эй, тупоголовая скотина, иди сюда! – потягивая гласные, прокричал Джек и помахал руками, чтобы ящер боковым зрением его заметил. Дракон медленно повернулся и сделал глубокий вдох. Харкнесс видел, как загорелся огонь в горле существа, и в следующую секунду на него обрушился огненный вал. Дикий нечеловеческий крик боли пронёсся по пещере, но сразу же замолк, и послышался стук упавшего тела. Огонь прекратился, и дракон снова вдохнул воздух, чтобы сгенерировать новую порцию пламени, но Кас подбежал к обгоревшему телу Харкнесса, которое было изуродовано до невозможности, взял из обугленной руки прозрачную трубку с искрящимся пламенем внутри, заткнул её пробкой и перенёс Джека и себя в безопасное место. *** Спустя два дня Джек Харкнесс наконец очнулся. Он резко вскочил на кровати и стал хаотично крутить головой по сторонам, но, оглянувшись, понял, что ему опасность не грозит. Это была светло-бежевая комната, скорее всего спальня, потому что, кроме кровати, прикроватной тумбочки и кресла-качалки, в котором сидел Кастиэль, сомкнув ладони домиком и что-то беззвучно шепча, здесь ничего не было. За окном было пасмурно, но не было никакого намёка на осень – листья на деревьях были зелеными, газон еще не пожух, и громко пели птицы. - Я что… умер? – спросил Джек, закрывая глаза и открывая их снова – а вдруг это галлюцинация? Кастиэль отвлёкся от молитвы и обернулся к Харкнессу: - Не совсем. Ты в раю. - О, - только и мог сказать Джек. Уж куда-куда, а сюда он думал попасть в последнюю очередь. – Это мой рай? С птичками и белой постелью? Где моя одежда? Почему я голый? Кас немного оторопел от такого количества вопросов, но по порядку стал отвечать, чтобы успокоить приятеля: - Рай не твой, а мой. Я перенёс тебя сюда, чтобы ты смог восстановиться. Вообще обычные люди могут попасть в рай, только умерев, но ты – другое дело, ты фактически уже давно мёртв. Тело функционирует, но райские врата уже записали твою смерть в книгу Судьбы, и чисто теоретически ты мог сюда попасть, поэтому я попробовал отправить тебя сюда. Твоя одежда сгорела дотла, так что думаю, что вернуть её не удастся, но я принёс тебе другую, - Кас кивнул на стопку выглаженной одежды, лежащую на прикроватной тумбочке, - мои братья позаботились о тебе, когда я доставил нас сюда. Если честно, то я весьма удивлён… Я еще никогда не видел воскрешения. - А как же Христос? – спросил Джек, проводя по подбородку пальцами – щетина уже была трехдневной, значит, он тут лежит уже не меньше двух суток. - Это сказки, - махнул рукой ангел. – Ладно, одевайся, сейчас мы вернёмся к Дину. И Кастиэль вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.