Нохара Идзуми.

      Не знаю почему, но именно такая погода мне нравится больше всего: без яркого солнечного света, без толпы снующих туда-сюда людей и серое пасмурное небо, такое, как будто вот-вот заплачет дождем. Обычно в такие дни, когда выпадала свободная минутка, я брала с собой любимый ярко-красный зонтик, доставшийся мне ещё от бабушки, и шла гулять в ближайшем окрестном парке, включая в своём плейлисте песню Kansas — Dust in the wind.        Многим людям не нравится дождь: промозглый ветер, грязь, лужи и ледяные капли, стекающие по лицу. Что может быть хуже? Однако я любила дождь. А именно за его запах — смесь сырости и мокрого асфальта. Тот самый аромат свежести и свободы, так ласково обволакивающий лёгкие.        Моя бабушка рассказывала, что всё в этом мире имеет свой запах и для каждого человека он свой, особенный. Она говорила, что винил пахнет её молодостью, и, видя с каким трепетом бабушка ухаживала за пластинками, я тоже хотела найти свой уникальный запах. Что ж, думаю, любовь к дождю и песням семидесятых годов досталась мне именно от неё.        Как сейчас помню, с каким же восхищением я наблюдала за тем, как бабушка доставала виниловую пластинку, бережно держа её за края, и вставляла её в патефон. Затем из трубы доносилась шероховатая мелодия, заглушая звуки тарабанящих по окну капель дождя. В такие моменты бабушка всегда рассказывала много разных историй. А особенно мне нравилось, когда она рассказывала о временах своей молодости. Мне всегда казалось, что она делилась чем-то очень таинственным и сокровенным, именно поэтому я каждый раз с огромным предвкушением ждала её следующую историю.        Очень жаль, что больше я их не услышу. На глазах навернулись слёзы. Неужели это конец?        Больно. Онемевшие конечности совершенно не поддаются, а вкус собственной крови во рту не добавляет никакой радости. Дышать удается с трудом, по-моему, сломанное ребро пробило легкое. Долго я не продержусь, просто прекрасно. Ха! Так вот как должна была закончиться моя жизнь. Под колесами грузовика, только-только получив этот гребанный диплом? К чему тогда эта бесконечная зубрежка на протяжении нескольких лет? Значит ли это, что моя мечта — спасать жизни — бессмысленна? Да и вообще само моё существование? Что ж всё напрасно. Как же печально.        Впрочем, моя жизнь была не так уж и плоха. У меня были — хорошая семья, в лице моей бабушки, друзья и мечта, к которой я стремилась. Всё-таки я прожила хорошую, но такую короткую жизнь.        В глазах всё поплыло, постепенно шум окружающих и вой сирены приближающейся скорой помощи сходит на нет. Что ж похоже — это конец. Настал мой реквием…        Когда я очнулась, вокруг была лишь непроглядная тьма. Тело совершенно не хочет слушаться, словно его и нет вовсе. Вокруг ни единой души. Нет ничего. И в сознание прокрадывается ощущение липкого страха. Но тот сразу же отступает, медленно заменяясь на чувство апатии. Теряется счёт времени, сознание мутнеет и хочется лишь плыть по течению и ни о чём не думать. Называется ли это местом между жизнью и смертью? Возможно и так.        Свет. Он ослепляет и оглушает одновременно. Из-за этого чувство собственной беспомощности лишь усиливается. Легкие обжигает сильная боль. Однако… Я выжила? Неужели меня успели спасти? Но ведь мои травмы были несовместимы с жизнью. Чудо, по-другому никак не назовёшь.        Попытка осмотреться не дает никаких результатов. Перед глазами всё расплывается и плюс ко всему, из звуков слышен только какой-то гул. Похоже черепно-мозговая травма сыграла здесь свою определенную роль. Это всё очень плохо. Но на размышления о том, что со мной не так, совершенно нет сил, ужасно хочется спать. Веки слипаются, и на угасающем сознании промелькнула мысль о том, что, возможно, всё будет хорошо. * * *        Одна моя знакомая однажды спросила, что ждёт человека после смерти? Я никогда серьёзно не задумывалась над этим вопросом, однако будучи человеком, выросшим на историях бабушки, свято верила в то, что человек проходит круг перерождения. К моему удивлению или же сожалению, я оказалась права. И скорее всего, сейчас я проживаю свою вторую жизнь…        Четыре года. Именно столько исполнилось мне в этой жизни. За это время моя тушка многое узнала.        Первый год был очень сложным. Ты не можешь ни говорить, ни ходить, ни сидеть. Быть младенцем отвратительно не только из-за того, что ты не можешь «по-человечески сходить по-большому», но и из-за того, что органы чувств притуплены мне постоянно казалось, что я просто выжила и стала «овощем». Такой исход меня пугал. Но тем не менее шли годы, я росла, как обычный ребёнок. Было трудно, несомненно, но я справилась.        Можно ли назвать мои воспоминания о прошлой жизни благословением? Или всё же проклятьем? Или же это был просто некий сбой в какой-то программе перерождения? У меня нет ответов на эти вопросы, но одно я знаю точно — мне нужно выжить в этом мире, совершенно не похожий на тот, в котором я жила раньше.        Это совершенно иная реальность. Измерение или же параллельный мир похожий на аниме «Наруто». Помнится, я смотрела его, когда была подростком. Но ведь это же невозможно, верно? Однако люди, свободно прыгающие с ветки на ветку, доказывали обратное. Порой, это отдавалось нервным тиком и коротким замыканием в моем подсознании. Всё-таки не привыкла я к такому.        Как я узнала позже, делали это они с помощью чакры. Необычная субстанция, имеющая собственные сосуды, которые проходят по всему телу, подобно системе кровообращения. К тому же, если эта так называемая чакра закончится, ты — труп. Именно поэтому детей здесь как можно раньше начинали учить контролировать чакру. Меня тоже тренировали, но определенно раньше, чем остальных детей. Такой вывод я сделала на основе того, что меня начали обучать одновременно вместе с моей сестрой, когда той исполнилось пять лет. А она старше меня на два года. М-да… Настоящие садисты. Ребёнку всего три года, а они уже его заставляют учиться. Впрочем, я не жалуюсь, ведь прекрасно понимаю, что так мои шансы выжить в этом мире значительно увеличивались. А помирать раньше своего времени, как в прошлой жизни, мне не очень-то хочется. Мотивация хорошая и действенная, именно поэтому я старалась на тренировках изо всех сил, оттачивая все свои движения в этом чертовом тайдзюцу, что получалось с огромным трудом. Тело-то детское да неуклюжее.        Военное время, определенно, не лучший период для перерождения, это точно.        Однако кое в чём мне, действительно, повезло. Я родилась в семье или же, как они гордо себя именуют, клане, специализирующемся на медицине. В этом мире они называют её — ирьёндзюцу, а тех, кто работает в этой сфере — ирьёнинами. Эти маги творят, поистине, невообразимые чудеса. Одно лёгкое касание руки и рана затягивается, словно её и не было. В нашем мире это заняло бы по меньшей мере месяц. Ну так как в прошлой жизни стать врачом, как говорится, не получилось, не фортануло, то в этой я обязательно стану ирьёнином!       Исключая несколько нюансов, у меня совершенно обычная семья — мама, папа и сестра. В прошлом у меня не было родителей, только бабушка. Сколько себя помню, мы всегда были только вдвоём, да и больше никто был не нужен. Но всё-таки в детстве, я иногда завидовала другим детям, у которых была «нормальная» семья. Так что я, действительно, рада тому, что в этом мире у меня есть сестра. Да, пусть я и психологически старше её, но мне нравится играть с ней и присматривать, чтобы Рин не вляпалась ни в какие неприятности. Да и родители очень любящие и хорошие. Им нравилось моё трудолюбие и стремление к знаниям, поэтому всячески поощряли меня, считая неким гением. Они даже не догадывались о том, что со мной что-то не так. Я старательно отыгрывала отведенную мне роль одаренного ребёнка. Что-то мне подсказывало о том, что они не должны узнать кем я являюсь на самом деле…       К слову, назвали меня — Идзуми. Имя красивое и непривычное. Не русское, одним словом. Однако мне нравится, да и с фамилией созвучно — Нохара Идзуми.