Нохара Идзуми.

      Незаметно для меня дни сменялись один за другим. И пока я в совершенстве пыталась изучить ирьёниндзюцу, прошло четыре года. За этот достаточно короткий промежуток времени в моей жизни произошло много неприятных событий.       Два года назад началась III мировая война шиноби. Одно дело ощущать всё самой, а другое читать со страниц учебника. Война — это ужасное время. Время смертей и страданий. Столько боли и одиночества в одном только слове. Многие наши соклановцы сгинули в этой бессмысленной борьбе. В том числе и наш отец… Я никогда не была особенно близка с ним, потому приняла его смерть, как само собой разумеющееся. Да, человек он был хороший, но видела я его не так часто и, наверное, поэтому не привязалась к нему также сильно, как к Мицуки и Рин.       Наш и так немногочисленный клан стал ещё меньше. Остались лишь старики и дети, не получившие ранг генина.       За эти годы я сильно изменилась, стала сильнее и увереннее в своих действиях. Но мне всё также приходилось скрывать себя, притворяясь маленьким ребёнком. Я хорошенько по-работала над образом милой и немного глупой девчонки, ведь мне вполне грозил шанс вступить в ряды АНБУ. Шимура Данзо — хитрый лис, прознав о моих успехах в области медицины, испытывал нездоровый интерес к моей персоне. Пришлось немало попотеть, скрывая свои «способности», дабы избежать его подлых и скользких ручонок.       Руководство над в одночасье осиротевшими детьми, то бишь нами взяла Коидзуми-сан — младшая сестра нашей давно уже почившей бабушки. Бойкая женщина, пятидесяти двух лет с пышной каштановой шевелюрой, едва редеющей на макушке, которую она всегда укладывала строгий пучок, украшая его кандзаси. За всё время, что мы живём вместе, я никогда не видела её неопрятной. Ко-сан, так она сказала нам её называть, всегда ходила в кимоно и в придачу с ним носила деревянные гэта. Меня всегда это удивляло, ведь одевать кимоно — это целое искусство, а уж носить целый день такую тяжесть… Уму непостижимо! Однако неизменно каждое утро, подобно заводной птице, Ко-сан выполняла свой, так сказать, небольшой ритуал.       Коидзуми-сан излишне строгая и требовательная женщина, но в тоже время очень добрая. Она заменила нам семью и научила многим премудростям ирьендзюцу, за что мы с Рин ей очень благодарны.       Каждый день она тренировала нас, буквально доводя до изнеможения. Мы практически валились с ног, однако я понимала, почему Ко-сан так поступает. Двадцать лет назад её сын, едва достигнув ранга чунина, умер на войне. Она боится потерять нас и не хочет, чтобы история повторилась.       … — Ко-сан, может на сегодня достаточно?       Я уже буквально ползала у неё в ногах после всех этих упражнений, выполненных неисчислимое количество раз. Конечности нещадно болели и требовали пощады. Однако с самого начала было понятно, что просьба сжалиться над нами провальная.       — Достаточно? — удивлённо подняла бровь Ко-сан, одновременно с этим испуская волну ки. — А как ты думаешь: дадут ли вам враги передышку в бою?       В её голосе чувствовался металл, а взгляд с хитрым прищуром, словно пронизывал насквозь. Чувствую стоит взять свои слова обратно, иначе не миновать беды.       — Определенно, нет. Я извиняюсь, Коидзуми-сама, — нервно сглатывая, машинально опускаю голову.       — Что ж я вижу у вас ещё море сил и энергии, раз уж вы так уверенно можете разговаривать. Пятнадцать кругов вокруг полигона и можете быть свободны, — сказав это, она исчезла в вихре шуншина.       — Вот кто тянул тебя за язык? — сквозь зубы процедила Рин.       — Ну… Я подумала, что возможно сегодня она будет снисходительна, — единственное, что я смогла сказать в оправдание тому, что у меня совершенно отсутствует чувство самосохранения.       — А больше твоя умная головушка ни о чём не подумала?       — Ну что ты шипишь? Ради тебя старалась же.       — О, ну спасибо, Идзуми! — лицо Рин вспыхнуло краской и она резко отвесила мне легкий подзатыльник.       — Ай! Больно же! — Я с укором посмотрела на неё: то, что она старше не дает ей права распускать руки.       В ответ она лишь зло посмотрела на меня и побежала вперед.       …Я с грохотом уложилась на постель. Ох, как же прекрасно лечь на кровать после тяжелого дня. С большим трудом и огромными усилиями я начала гонять медчакру. Шипучая боль поползла по моему телу. Я поморщила от этого весьма неприятного процесса. Ну, а что поделать? Иначе на следующий день я буду чувствовать себя так, как бы иронично это не звучало, будто по мне проехался грузовик.       Эх, дни летят со скоростью света. Совсем скоро мы станем генинами. Одновременно с этим неумолимо приближался тот трагический день, когда своими собственными руками Какаши убьёт Рин.       На удивление самой себе, как-то я даже вспомнила о том, что сестру насильно сделали джинчурики. Причем эти шиноби установили печать марионетки, чтобы трёххвостый высвободился в Конохе. Именно поэтому Рин и пошла на такой отчаянный шаг.       Изо дня в день я думала над тем, как спасти её. Ведь в тот день, когда Мицуки покинула нас, я пообещала самой себе, что не позволю Рин, моей единственной драгоценной сестре погибнуть. В голову шли самые бредовые идеи. Начиная от того, чтобы просто предупредить об опасности и заканчивая тем, чтобы стать членом команды Намикадзе и спасти Рин самой. Также и сегодня я весь вечер просидела в раздумьях. Так и не придумав ничего путного, я легла спать.       Утром я проснулась вся в поту, сердце почему-то бешено стучало, а от яркого солнечного света рябило в глазах. Мне приснился странный сон, будто я сражалась с Кьюби. Он был невероятно огромных размеров и вселял ужас… Так, стоп. Девятихвостый? Вот оно решение всех моих проблем! Не знаю каким образом, но мне пришла идея стать мастером фуиндзюцу. Эта мысль показалась мне вполне вменяемой и весьма аргументированной. Так я стану сильнее и смогу в случае чего спасти Рин. А если её всё же похитят, то можно будет сделать что-то с печатью.       Остаётся лишь напроситься в ученики к мастеру печати, а в Конохе он лишь один — Узумаки Кушина.       Ай да молодец, девчонка! Ну вот как можно быть такой умной.       Эх, сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Конечно, шанс того, что госпожа Узумаки согласится на то, чтобы обучать меня был минимальный, но попытка не пытка. В конце концов не убьет же она меня?       Я нервно усмехнулась. «А вдруг всё-таки убьет?».       — Так, Нохара Идзуми, не думать о плохом, — я похлопала себя по щекам и встала с кровати. С удовольствием бы повалялась ещё в постели, но нужно тащиться в академию. Спасение сестры одно, а получение образования никто не отменял.       В этом мире каждого, кто обладает хоть каким-то запасом чакры, отправляют обучаться в академию или же, как они по-другому называют, «школу ниндзя». Мы с Рин тоже не избежали это участи и поступили в академию. Здесь дети осваивают школьную программу и учатся управлять чакрой. Обычно обучение длится около пяти лет, но сейчас из-за войны и нехватки кадров срок сократили до четырех лет. После выпуска каждый ученик получает звание генина.       То есть моей нынешней тушке едва исполнится десять, когда я стану практически полноценным шиноби. М-да... Учить с самого раннего детства убивать людей, этот мир очень жесток.       Закончив с раздумиями, я мигом отправилась в ванную, и, совершив все водные процедуры, собрала волосы в высокий хвост и забинтовала колени. Ранимые они у меня, что поделать. Затем надела черные шорты и мастерку такого же цвета. Мой взгляд упал на зеркало. Мда уж. Один в один гопник. Но зато удобно и практично. В юбке-то явно не повоюешь.       Покрутившись так и сяк перед отражением с фразой «семки есть? а если найду?», я наконец решила пойти на кухню. Построили из себя клоуна и хватит, в конце концов, завтрак сам себя не приготовит.       Спустившись по лестнице, я увидела, что еда была уже готова. Как оказалось, Рин рано проснулась и поэтому решила приготовить завтрак. У нас было свободное время, поэтому мы ели медленно, не спеша, что бывает довольно редко.       Закончив, мы отправились в академию. Многие уже спешили на занятия. И по пути мы встретили Хану. Она — наследница клана Инузука. На мой взгляд, весьма занятная личность. Уже сейчас она стойко осознает, чего хочет от жизни и упрямо следует своей цели. У неё миловидное лицо с острым и немного диким взглядом. Как и нас, у неё имеются клановые татуировки на обоих щеках: красные треугольники, напоминающие клыки.       У нас же на лице красовались два фиолетовых прямоугольника. До сих пор с ужасом вспоминаю тот день, когда мне наносили этот клановый знак. Невыносимая боль, обжигающая всё лицо. Эти мерзкие старикашки не разрешали залечить тату, а всё почему? Как сказали эти чёртовы синтоисты, согласно традиции, оно должно зажить само! Тьфу! Старые идиоты.       — Йо, доброе утро, девчонки.       — Доброе, Хана.       — Доброе, — поздоровалась я в ответ. — Как дела в больнице?       Инузука посещает там занятия для начинающих ирьенинов. Её учат всем основам, взамен она помогает с сортировкой трав, уходом для больных и тому подобное. Мы с Рин тоже хотели посещать их, но на первом же занятии поняли, что ничего нового мы не узнаем. Нас уже всему обучили в клане.       — Да, кстати, я слышала, что вы уже начали изучать яды, — глаза Рин блеснули недобрым огоньком. Ох, любит она всякие там пакости.       — О, это просто отпад. Прикиньте, мы сами собирали ядовитые травы. Никогда бы не подумала, что обычная бузина может быть ядовита, — увлеченно рассказывала Хана, активно жестикулируя руками.       За разговором мы не заметили, как уже оказались на полигоне возле академии.       Вовсю цветет сакура и кажется будто бы весь мир пропах ароматом вишен. Лучи солнца ярко светят в лицо и забавно переливаются в кронах зелёной листвы. Идеально для занятия на свежем воздухе.       Какаши — единственный, кто нарушал красоту этого дня. Как обычно, возле него верещало стадо девчонок, а он лишь презрительно ухмылялся. Вот смотрю на него и вижу — вылитый индюк!       Наконец, подошёл Дайкоку-сенсей. Тучный, добродушный мужчина лет сорока со смешной козьей бородкой. Как и все учителя, он всегда ходит в стандартной униформе шиноби.       — Сегодня, возможно как вы уже догадались, я буду оценивать ваше тайдзюцу. Для этого мы проведем спарринги. Правила очень просты: не используя чакру, уложить противника на землю и показать всё на что вы способны. И да, не забывайте: перегибать палку запрещено. Вы сами знаете, что я имею ввиду, — объяснил сенсей и, отметив что-то в своей тетрадке, объявил: — Наша первая пара на сегодня — Ширануя Генма против Майто Гая.       Ученики сразу же вышли вперед и, сделав печать Конфронтации*, начали бой. Но, к сожалению, спарринг продлился недолго: разница в тайдзюцу слишком велика, всё-таки Гай лучший в этом направлении. Ширануя прекрасно это понимал, поэтому, сложив печать Примирения*, они тихо мирно разошлись. Следующие бои не привлекали какого-либо интереса и я просто со скукой наблюдала за немного неумелыми спаррингами своих одноклассников. И вот сенсей объявил:       — Итак, следующие — Нохара Рин и Анко Митараши.       Рин атаковала первой, она решила ударить ногой в корпус, но Анко ловко увернулась от атаки. Митараши решила настроить бой на свой лад, она пустила в ход кулаки. Сестра уверено блокировала удары, но сама не решалась атаковать. Однако, выждав удобный момент, когда противница хотела атаковать коленом в солнечное сплетение, она сделала подсечку и Митараши с грохотом упала на землю.       — Победитель — Нохара Рин!       — Уху, сестренка, ты молодец!       Меня охватывала гордость за неё. Ну ещё бы, ведь два года назад она всегда проигрывала Анко. Эта девчонка в буквальном смысле выросла на моих глазах.       Следующие бои ничем не отличались от предыдущих, поэтому, под действием дурманящего аромата весны, я практически задремала. Но вот назвали моё имя, однако было понятно, кто станет моим противником. Остались только я и Какаши. Хотя Хатаке та ещё заноза в заднице, он в разы сильнее меня и я точно проиграю ему. Ну, по-крайней мере, постараюсь хотя бы противостоять ему.       — Начали, — Дайкоку-сенсей дал сигнал и мы с Какаши одновременно атаковали друг друга. К сожалению, попытка оказалась неудачной. Я снова побежала в сторону мальчишки и со всей силы ударила того своей правой ногой, но он легко уклонился. Удар кулаком — блок, подсечка — прыжок.       — Сдавайся, тебе не победить, — самодовольно произнёс Какаши. Вот же ж нарцисс, таких противных детей надо бы ещё поискать. Скажи спасибо Рин, иначе кто-нибудь когда-нибудь точно придушил бы тебя во сне.       — А ты перестань уклоняться от ударов, индюк! Ну давай, нападай, — решила поддразнить его я, чтобы побыстрее закончить этот бессмысленный бой. И ежу понятно, что победа явно достанется не мне.       Какаши, ничего не ответив, начал наносить удары со всех сторон и единственное, что мне оставалось — блокировать их, однако некоторые из них всё же доставали меня. М-да. Зря я спровоцировала его, придется снова гонять по телу медчакру. Хатаке двигался очень быстро, даже несмотря на то, что использовать чакру было запрещено. Каждые удары моего оппонента были отточены до совершенства, по сравнению с ним мои движения были неловкими и неаккуратными. Глядя на него, я понимаю, что мне ещё многому надо научиться. Но вот он — удачный момент. Я заметила его манипуляции и нанесла удар ногой. Взмах… Однако парень просто пригнулся и сделал подсечку.       — Победитель — Какаши Хатаке. Что ж на сегодня всё. Можете идти домой, — на этих словах Дайкоку-сенсей закончил урок.       Мой бывший оппонент подал мне руку, чтобы помочь мне подняться. Пребывая в некотором шоке, я всё же приняла его помощь.       Это какая же тварь в лесу сдохла?       — Спасибо, — чуть ли не заикаясь произношу я.       В ответ лишь самодовольное хмыканье и неоднозначный взгляд. Закатываю глаза, всё-таки он не исправим.