Нохара Идзуми.

      Последний месяц весны по-своему красив. И хотя лепестки сакуры уже давно опали кровавым вихрем, её красота всё также необъятна. Ведь именно в это время среди зелени яркой листвы цветут камелии. Красные или же скорее алые, словно пропитанные кровью с поля сражения. Но даже так их лепестки нежно переливаются под солнечными лучами, буквально завораживая своей красотой. Звучит абсурдно, не правда ли? Однако взглянув лишь раз, ты понимаешь, насколько обворожителен и невероятен их кричащий оттенок.       Весной много праздников и каждый из них прекрасен, но один мне нравился больше всего. Фестиваль Сёбу-но сэкку или же праздник ирисов. Задолго до его празднования Коноха, словно преображалась. В глазах рябит от разноцветных палаток, а воздухе витает аромат душистых водорослей и ирисов.       Говорят, так люди призывают счастье…       — В день фестиваля нужно выполнить много дел: найти самые вкусные такояки, накупить сувениров для друзей и семьи, выиграть плюшевую игрушку и обязательно посмотреть на фейерверки, — с важным видом перечисляет Рин, загибая свои крохотные пальчики. Я же лишь утвердительно угукаю, увлеченно рассматривая полые фигуры карпов — коинобори, что так плавно развивались высоко над крышами домов.        По преданию, чтобы стать драконом, нужно заплыть на огромный водопад, именуемый Драконьи Ворота. Множество рыб пытались преодолеть быстрое течение реки, однако лишь карпу это удалось. Именно с тех пор люди начали вывешивать фигуры карпов, как символ смелости и мужества. Одна из легенд, которые рассказывала нам Мицуки. Мне очень нравилось слушать их, узнавать что-то новое и необычное из этого мира.       — Эй, ты меня слушаешь? — из моих раздумий меня вывел слегка возмущенный голос Рин. — Похоже кто-то слишком увлекся.       — Извини… Засмотрелась и не услышала тебя, — взлохматив свои короткие волосы, я нелепо улыбнулась и погладила мочку уха. Глупая привычка, оставшаяся у меня ещё с прошлой жизни.       Рин сделала недовольную гримасу и громко хмыкнула, как бы всем своим видом намекая на то, что она обиделась. Я уж хотела подкупить её сладостями, но сестрёнка, увидев вдалеке танцующих людей, тут же сменила сердитое выражение лица на весёлое. Ох, уж эта непостоянная девчонка.       — Пошли посмотрим, — задорно смеясь, Рин схватила меня за руку и потащила в самую гущу толпы. Я и опомнится не успела, как мы уже стояли в первых рядах.       Люди, стоящие вокруг импровизированного круга, смеялись и восторженно хлопали в ладоши танцовщицам. В своих кимоно всевозможных цветов и фасонов они напоминали мне фарфоровых кукол, которые привёз нам отец из Мидзу но Куни*. Между прочим настоящий антиквариат! Хрупкие и невинные, словно только что распустившиеся цветки вишни. Страшно даже дотронуться, вдруг чего сломаешь.       Неожиданно заиграла тихая музыка и танцовщицы будто бы начали оживать. Их движения были четкими и грациозными, выточенные до автоматизма. Шаг за шагом они медленно вырисовывали узор танца, плавно складывая веерами незамысловатые фигуры. Выглядело это очень впечатляюще, но сполна насладиться зрелищем мне не удалось. Вдалеке я увидела какую-то тушку, которая упорно пыталась вскарабкаться на дерево. Предупредив Рин, что в скором времени вернусь, я поспешила туда. Ну, вот кто, если не я?        Как оказалось, тушкой был некий черноволосый мальчишка, который, пока я шла, уже практически залез на самую верхушку       — Эй, спускайся! Это очень опасно,— крикнула я этой ходячей неприятности.       — Я — Учиха! И я не боюсь никак опасностей! — Указывая на себя большим пальцем, самодовольно произнёс тот в ответ. Но буквально через секунду, кубарем полетел вниз, и с оглушительным треском плюхнулся на землю, предварительно несколько раз зацепившись курткой об ветки деревьев.       — Блин… — прошипел недо - Учиха и испустил негромкий жалобный стон. Выглядел он весьма комично, распластавшись на траве так, словно стараясь быть как можно незаметней. Конечно же попытка скрыться была провальной, слишком уж сильный контраст зелёной травы и его ярко-синего костюма.       — Я же предупреждала… — пробормотала я и, недовольно цокая, вытащила из подсумка медаптечку. Откуда она у пятилетней малышки? Всё просто, украла как-то раз у учителя во время тренировочных боев. Знай наших, как говорится.       — Эх, ну почему все дети такие непослушные?       Я невольно вздохнула, вспомнив все проделки Рин. Сколько же передряг пришлось пережить из-за её неугомонности. Ох, даже не сосчитать…       — Да ты сама ещё ребёнок! — вскочил мальчишка, но тут же болезненно охнул и вернулся в сидячее положение.       — Цыц, не дергайся, иначе будет только хуже.       К моему огромному удивлению, он послушался и стал молча наблюдать за моими действиями, лишь изредка шипя от боли.       Весь в ссадинах и гематомах, с опухшей щекой и не менее опухшей губой, мальчик выглядел не лучшим образом. Но больше всего меня беспокоила его правая рука, без рентгена точно определить сложно, но, вероятнее всего, это перелом. Залечить рану так, как делают это ирьёнины, я не смогу, но всё же оказать первую помощь вполне в моих силах. Так-с, где там ампула с обезболивающим?       — Эй, ты что делаешь?! — заёрзал Учишеныш.       Но тот уже опомниться не успел, как я воткнула ему шприц в руку. Прямое попадание. Еле сдерживая себя от смеха от его забавного удивленного лица, я положила использованную иглу на место и начала обрабатывать синяки мазью. Эх, видела бы Рин это недоумевающее лицо с выпученными глазами со смесью страха и удивления, точно покатилась бы со смеху.       — Ну, вот и всё, а ты боялся, — я потрепала его по голове. — Как ты себя чувствуешь?       — Вроде бы неплохо, — буркнул мальчишка, всё ещё недоверчиво глядя на меня.       Учиха попытался встать, но снова плюхнулся на землю. Меня это насторожило и я попросила его снять сандалию с больной ноги. Как только он это сделал, я внимательно осмотрела его рану на ноге. Хм. Ну это определенно растяжение, причём очень сильное. Снова вытаскиваю медаптечку и, поставив её на землю, достаю эластичный бинт.       — Слушай, а сколько тебе лет? — вдруг спросил мальчишка, с неподдельным интересом рассматривая то, как я фиксирую ему ногу.       — Семь, — бессовестно вру, чтобы хоть как-то повысить свой авторитет в глазах этого парнишки. Хотя, по-моему, за все пять лет, что я прожила здесь, моё самоуважение упало ниже некуда и поднять его уже и не получится.       — Ого, и ты уже ирьёнин?       — Ну не совсем… Я только, скажем так, в начале своего пути, — флегматично отвечаю я ему и как можно туже затягивают узел бинта.       Наконец, собрав все свои вещи, я жестом велела ему встать.       — А теперь мы с тобой пойдём в госпиталь. Только подожди меня минутку, я скоро вернусь.       Я быстренько сбегала до Рин и предупредила о том, что мне придется оставить её одну. Эх, если бы не больная нога, то я отправила бы его дойти туда самостоятельно. Но теперь же мне придется любезно подставить ему, так сказать, плечо помощи.       Конечно, не хорошо оставлять Рин одну, однако волноваться за неё не было смысла. Девочка уже взрослая, по местным меркам, да и она вполне самостоятельная.       Близился вечер. Народу на фестивале стало заметно больше, люди сновали туда-сюда, громко смеясь и торгуясь с лавочниками, надеясь на то, что те собьют для них хоть одно рё.       — Ну вот зачем ты полез на дерево?! — Ворчливо спросила я у него, в мыслях проклиная всех и всё, что есть на свете. Тащить эту тушу было выше моих сил. Мальчик молчал и виновато опустил голову. И неожиданно мне стало стыдно за свою злость, ведь я же сама добровольно решила помочь ему, хотя вполне могла бы этого не делать.       Наступила неловкая тишина. По-хорошему, надо бы извиниться, но почему-то язык совершенно не хотел поворачиваться. Хотя всего лишь нужно было признать свою неправоту перед ребёнком. Спустя какое-то время я уж было собрала всю свою гордость в кулак, но Учиха первый нарушил тишину.       — Говорят, если сумеешь достать самого большого карпа, ты станешь самым счастливым человеком на свете,— я вскинула брови, не понимая к чему он клонит. Мальчик помолчал какое-то время и тихо продолжил. — Я подумал, что карп исполнит моё желание и мои родители скорее вернутся с миссии.       Мне стало ужасно жаль его. Он ведь обычный ребенок, которому не хватает присутствие родителей. А я так на него взъелась.       — Уверенна, твои родители скоро вернутся, — как можно успокаивающе сказала я, хоть как — то пытаясь подбодрить его. — Ведь подумай сам, они же Учихи!       Мальчик ничего не ответил, лишь молча продолжал ковылять со мной до госпиталя.       Наконец, мы дошли до нужного здания. Я хотела уже уходить, но Учиха остановил меня.       — Спасибо тебе за помощь! — Буквально выпалил мальчишка. Он смущенно поворошил свои волосы и, выдержав небольшую паузу, добавил:  — И за слова поддержки тоже.        Было неожиданно услышать нечно подобное от этого парнишки. Потому в ответ я лишь широко улыбнулась и помахала ему рукой.        Что ж, я не купила сувениров и не посмотрела на фейерверки, но зато я получила нечто большое — слова благодарности. И сейчас, глядя на ночное небо, я понимаю, что всё-таки мой выбор стать ирьёнином — правильный.