Пепел. Бездна

35. Я Стэнли Шелдон, вернее я обладатель его тела. Я до сих пор не могу называть себя его именем. У меня было всё не так прекрасно, как мне хотелось бы. Прошло немало времени с тех пор, как я вышел из больницы. Мои волосы постепенно отрасли, я сделал привычную мне стрижку, и покрасил их. Заработал немного денег, купил другую одежду. Почти доделал татуировку, спина болит жутко, я совсем не даю ей успевать заживать, мне надо действовать быстрее, моё терпение заканчивается. Я поссорился со всеми друзьями Стэнли, тупые увальни, им не понравилось, что я изменил имидж, не понравилось и то, что я стал красить волосы и глаза, забил на тренировки, не разделяю их увлечения голыми девицами. Сначала они мирились со всем происходящим, но позже я стал раздражать их. Постоянно молчу, уткнувшись в экран телефона, они смеются и пьют пиво, а я, не поднимая глаз, рассматриваю картинки и переписываюсь с друзьями в интернете, которых никогда не видел в реальной жизни. Первым на меня обозлился Мик, он, вдруг, чётко понял, что я не интересуюсь женщинами и начал подшучивать на эту тему. Я старался не обращать внимания, всё реже и реже приходил на эти сходки. В конце концов, после очередной подобной шутки я поцеловал его при всех. Нет, он мне не нравится, обычный спортсмен с короткой стрижкой и светлыми бровями, но я сделал это, чтобы разозлить его. И Мик разозлился, в прошлой жизни, я бы получил по первое число, но в этой у меня у самого неплохое тело, да и силы больше, поэтому я поймал его кулак на лету, а второй рукой схватил за горло. - Я тебя нравлюсь, милый, или ты просто любишь со мной разговаривать? – прошипел я сквозь зубы. Все были ошарашены первым моим действием, а второе привело их во временную панику, они пытались оттащить меня в сторону. Митчелл, крикнул, что сейчас врежет мне, и я разжал хватку. - Я ухожу и больше не вернусь, теперь я другой, забудьте, что у вас был такой друг Стэнли, его больше нет! Я Эван Брайт, - развернулся и направился к выходу, потом остановился и посмотрел на их изумлённые лица, - И, кстати, да, я гей, а Мик целуется просто отвратительно, тренируйся, дружище! – И ушёл. Не буду скрывать, что они потом заваливали меня сообщениями и звонками, везде было одно и то же: «Что случилось?», «Да, ты что, сволочь, я из тебя дурь выбью!». Я улыбался, видя их реакцию, они испугались, это было проявление страха. Пару раз я встречал Митчелла, идущего на противоположной стороне улицы, но он не заметил меня, и, слава Богу! Я знал, что рано или поздно, они наткнуться на меня, и захотят взять реванш за свою позорно-трусливую реакцию, поэтому твёрдо решил, что нужно быстрее убираться отсюда. И вот сегодня этот долгожданный день настал: вещи собраны, татуировка доделана и саднит, как чёртовы шрамы при порезе, есть немного денег, волосы идеальны, макияж тоже. Валить отсюда, нахрен! – девиз звучит в голове, я предельно ясно понимаю, куда и зачем я бегу. Я потерял столько драгоценного времени, терпения больше нет. Сегодня ночью, я сбегаю… 36. Я Джей Рэйн. Я никак не могу взять в толк, как так вышло, что Ники теперь остаётся у меня почти каждую ночь? Иногда я вышвыриваю его, чтобы он шёл домой, но чаще всего при моей попытке выставить его, он начинает липнуть ко мне. Что я могу поделать? Он стал умнее, перестал давить на жалость, стал почти таким, каким мне бы всегда хотелось его видеть, научился не мешать мне и доставлять удовольствие. Он нравится Сиене, мы пару раз делали это втроём. Не могу сказать, что это стало для меня каким-то открытием, но было неплохо. Я заметил и внешние перемены в Ники, он начал выражать свою сексуальность более явно, более откровенно, вся эта облегающая одежда, выражение лица, жесты. Так же я почувствовал, что ревную его к другим парням, к его высказываниям о них. Я изо всех сил стараюсь казаться хладнокровной скотиной, но когда вижу его большие глаза, когда он прижимается ко мне, словно ища защиты, я не могу оттолкнуть его. Подобное наваждение пугает меня. Мне нельзя переступать грань, за которой я буду человеком со слабостями. Любые чувства и привязанности – слабости. Я бы хотел относиться к нему так же, как к Сиене, но не могу, это другое… что-то более сильное. Страсть, смешанная с какими-то болезненно-человеческими чувствами. Даже сейчас, когда я стою перед зеркалом и пытаюсь побриться, его руки трогают мои волосы на затылке. В другой раз, я бы пришёл в бешенство, но сейчас мне так нравятся его прикосновения и то, что он рядом. - Тебе не пора на учёбу? - Нет, у меня каникулы, ты забыл? – его голос тихий и приятный. - Мне надо кое-куда съездить, иди домой, увидимся позже. - Хорошо, - он послушно отступает. Я вижу в зеркале выражение его лица, он не очень-то рад, но слушается. Хороший мальчик! С каждым днём всё лучше и лучше, я даже начинаются побаиваться его послушности. Куда подевался тот эгоистичный подросток, вечно требующий к себе внимания? Я умываюсь и выхожу в комнату. Ники уже собрался и идёт мимо меня, не смотрит, не надоедает, не пристаёт, просто проходит мимо и якобы невзначай касается меня пальцами. Это настоящий удар током, я хватаю его за шею сзади и разворачиваю к себе. - А сказать «пока» не хочешь? - Пока, Джей, - он шепчет на выдохе, глядя прямо мне в глаза. Дерзко, нагло, и это меня цепляет. Я целую его, сильно сжимая в объятьях, а потом отстраняюсь. - Молодец, а теперь проваливай! И он уходит. Как так вышло, что именно я останавливаю его? Что именно я хочу схватить его, хочу видеть? Не хочу даже думать об этом. Главное, что сейчас мне хорошо, я даже заметил, что желание надраться до полуобморочного состояния меня не преследует довольно давно. И ещё, на днях я позвонил Энн, обнаружив её телефон у себя в штанах, написанный на мятой салфетке. Понятия не имею, зачем я это сделал, но мы проболтали часа три, я говорил о своём желании трахнуть её, а она делал вид, что не слышит меня и продолжала вытягивать из меня куски моей прошлой жизни, один за другим. В какой-то момент моё сердце сжалось до предела, мне казалось, что если я не пложу трубку, я расплачусь, глупость, правда? Я чуть не зарыдал от того, что почти впал в гипнотическое состояние, погрузившее меня в те страшные дни. Но я удержался, я проглотил вставший в горле ком, и отвечал ровно, без эмоций и старательно удерживал интонацию в голосе. Что она делает? Зачем ей это надо? Почему она хочет возвращать меня к боли снова и снова? Я положил трубку и поклялся больше никогда ей не звонить, но признаюсь, мне стало легче, словно я не был виноват в том, что случилось много лет назад. И мысли о том, что я жив, а Эван умер, вмиг растворились, от них не осталось и следа, даже намёка. Может, это заслуга вовсе не Энн, а Ники? В любом случае, я перестал терзаться, могу предположить, что временно, но всё же. Я не был на могиле Эвана уже почти две недели, и меня туда не тянет, я теперь боюсь этого места. Мне так хорошо, не хотелось бы опять впасть в депрессию и заливать её алкоголем. Я собираюсь сделать все свои дела и пойти немного отдохнуть, мне надо привести мысли в порядок. Не хочу видеть никого из знакомых…. Я превращаюсь во что-то такое, что мне не нравится, не хочу быть чувствительным, мне нужна боль, холод, я буду тем, кем стал за долгое время, я не хочу, чтобы из меня вытаскивали чувства, которые делают меня слабым. Такая глупость переживать из-за прошлого, такая глупость привязываться к подростку и такая же безрассудная глупость говорить о своих слабостях с незнакомой девушкой. Признаю, меня втянули в непонятную игру, я уже погряз в ней и сам почти не нарушаю правил. Но сегодня я постараюсь исправить ошибку, сделавшую меня чувствительным придурком!