Подвески и тысяча чертей

      В воздухе царила затхлая духота, клубы пыли и едкий запах краски со спиртом. Тусклый свет едва пробивался сквозь прилепленную к окну льняную ткань. С разбитого хрустального плафона свисал новогодний носок. На подоконнике валялась тушь, дорогие палетки, пудра, грязь и варёная свекла. По полу, в прозрачной сфере для гаданий, бегала полосатая мышка. Подле неё лежала совсем молодая тушка с тёмными волосами. Лица было не видать. Признаков жизни тоже.       Обитель троллей, иначе не назовешь.       Где-то из кучи тряпья раздался оглушительный вопль. Он был подобен сигнальному фейерверку, врываясь с чётко поставленной целью: взорвать мозги крепко дремавшего Винчестера. Голова у оного субъекта болела невыносимо, будто в ней и вправду были мозги. Тело Дина неосознанно дёрнулось. Во всех известных и неизвестных участках плоти отдавало болезненными спазмами. Ноги онемели. Руки безудержно дрожали. Каждый вдох вовсе мог стать последним, ибо дышал Дин, как ожившее умертвие — хрипло, с периодическими стонами и бульканьем. В горле не было и намёка на слюну.       Мысленно охотник проклинал Питера Джексона, снявшего «Властелин Колец», а также умника, что поставил крики назгула* на звонок. Ах да, с особой ненавистью и матами Винчестер поминал звонящего. Еле-еле расплющив очи, человек силился сосредоточиться на мире, пропуская банальное «Кто я? Где я?». Основной задачей стало избавление от диких звуков.       Сунув руку в нечто прохладное, Дин принялся нашаривать вибрирующий металл. Наткнувшись на искомое, понадобились все силы, дабы поднять предмет. Сжав корпус, парень с размаху приблизил его к лицу. Правый глаз заслезился от неожиданной боли. Пришлось телефон отдалить. Только разглядев надпись «неизвестный номер», охотник мгновенно не поскупился на брань. Он, нажав на сброс, настроился валяться овощем дальше. Однако незнакомец упрямо продолжил названивать.       Игнорировать сие безобразие терпения, естественно, не хватало. — Да? — Ох, как нелегко вновь учиться говорить. С первыми рвотными позывами удалось справиться, так держать. — Какого хрена ты так долго не берешь? — возмутился весьма знакомый голос. Вспомнить бы ещё его обладателя. — Хт… хто это?       Секунду длилось затишье, готовясь вылиться в свирепую бурю. — Винчестер, какого хуя?!       От ора негодующего собеседника действительность охотника враз помутилась. Перед носом заплясали оранжевые пятна и фиолетовые феи. — Миша, ты чтоль? — кисло поморщившись, Дин с хрипом выдвинул свою гипотезу. — Нет, блять, деревья. Интересуемся, когда, наконец, выучишь, как выглядит осина. Не стыдно вырубать пол-леса ради одной ветки? — Не стыдно, — с готовностью ответил человек, не совсем обдумывая смысл сказанного. Впрочем, ничего нового. — Оно и понятно, стыда у тебя нет.       Чтож, один-ноль в пользу небес. В этой битве охотник со скорбью завалил. Но не будь Дин Дином, если б заткнулся надолго. — Михаил, у вас есть в роду нормальные ангелы? — В смысле, с нимбом? — В смысле, с мозгами. Какого хрена ты звонишь в такую рань? — Винчестер, тебе глаза на жопу натянули? На улице смеркается.       Дин очень, вот клянусь, очень сильно напрягся, стараясь полностью открыть глаза. Помогал даже пальцами, прижав огромные мешки к щекам. Треть обзора они, увы, скрывали. — Ох, — контуженный Винчестер тяжко засопел, потому как за окном действительно темнело. По правде, погода пугала в последнюю очередь. Чем таким парень смог нарезался вчера, раз проснулся в особняке на берегу океана? — Еба-а-ать… — В этот раз стон вышел более схож с людским. Видимо, человеческая порода начинала проявляться в малоподвижном теле. — Вот скажи, — голос архангела внезапно стал тихим и вкрадчивым, а это, сам Боженька знает, ничего хорошего не предвещало, — я вам задание дал? — Дал. — Кого найти рассказал? — Рассказал. — И вы, блять, охуели там все?! Подвески почему ещё не у меня в руках?       Не спрашивайте. Честно, не уточняйте, какого хрена в голове Винчестера закрепились ванильные, глубокие и бессмысленные цитатки из сети. Для Автора сие тоже покрыто мраком. — Чтобы взять что-то в руки… — кому-то могло показаться, Дин намеренно делал драматичную паузу, но нет, всего лишь очередной ком подкатил к горлу, — …сперва в руки нужно взять себя.       На некоторое время наступила тишина. Охотник успел свыкнуться с воспалёнными веками и умудрился сфокусироваться на обоях, или… Нет-нет, это что, дешёвая газета? Она приклеена скотчем? Так, ладно. Сейчас не до конченых вкусах хозяина. Если откровенно, мыслить вообще не дело. Особенно, когда в черепушке звенящая пустота.       Винчестер недоверчиво покосился на тёмный экран чужого смартфона. Тот молчал, как и положено разряженному телефону. Фух, к чёрту так бухать. Станется потом голоса всякие слышать. — Так, — дисплей вновь ожил, не позволив Дину списать всё на глюки и похмелье. — Я всё понял. Можно поговорить с Кастиэлем? — С Кастиэлем… — повторил в трансе охотник, громко причмокнув. — О, а Кастиэля нет дома. Вы, наверно, ошиблись номером… — Да ты издеваешься, Винчестер! — искренне возмутился Михаил по ту сторону. Его восклик устроил небольшие салюты в голове не до конца адекватного собеседника. — Где мой брат? — Я не должен всех помнить, Миша, пойми, — Винчестер, устав наблюдать этот бренный мир, прикрыл очи и решил поучить архангела, как какого-то неразумного индивида, жизни. — Если забываешь — записывай. Или Библию открой, там за тебя уже всех записали, гы… — Шутить вздумал, пьянчуга? — Дин не мог быть уверенным точно, но по-моему, телефон и вправду завибрировал. Или это зрение подводит? — Напряги память, белка! Куда делся Кас? — Ах, Кас… — надо же, какое знакомое имя! — Хм, Кас… — может, слышал когда-нибудь, Винчестер? — Да, Кас… — Погодите-ка, не расходитесь, мозговая атака подходит к концу. — Кас! Михаил, — человек мешком скатился с мягкой поверхности, — я потерял Каса! — Да что ты? — скептично ответил экран, мигнув. — А ты везде поискал? — Я сейчас, подожди. Кас! — Блять, сука, нахуй, Винчестер! Я дождусь, когда ты натрындишься?       Поглядите, кто у нас тут такой пернатый разбушевался. Бальтазар, лауреат премии «Самая выносливая печень», крылатый бизнесмен и просто еврейская душ благодать. Раньше ходили слухи, что его попросту перепутали с дитём тьмы, ошибочно дав крылья вместо рожек и нимб вместо вил. Ибо хватка у чувака была что ни на есть самая демонская. Ежели были у сей теории противники, так, опознав ангела сегодня, они в ту же секунду бы усомнились в своих сомнениях. О как. — Миша, радуйся, я нашел твоего брата. — Ой, да пошел он. — Сам пошел. Нахуй! — Я? — от всей души изумился охотник, ненароком выронив телефон. Сотовый с треском распался на составляющие, окончательно теряя связь с небесами. — Да и ты тоже. — Странно, — спокойно молвил Кастиэль, обозревая происходящее, — ты звучишь слишком звонко. Почему? — Потому что крылатые не страдают от бодуна, — завистливо промычал Дин, с тихим «пуф» свалившись обратно в кожаные объятья софы. Неожиданно человек снова встал, ошарашенно уставившись на друзей. — Вы чего это?       Как говорят модели из Одессы: «Господа, тут-таки есть на что поглядеть». Являясь полным опровержением всех стереотипов про ангелов, Бальтазар, с зачесанным кублом на голове, красными глазами, синяками на лице и в порванной дорогой тряпке ассоциировался лишь со студентом. Ага, из тех самых, которые отмечали написанный диплом и проспали его защиту. Кароче, отстойный такой видок. То хер с ним. Рой вопросов вызывало то, что небесный воин обнимал колени Кастиила, остальными конечностями возлегая на трёх подушках и одном скромном диванном быльце.       Всю ночь это крылатое недоразумение изливало душ благод… нет, подождите, тут всё верно. Душу изливал любимому старшему брату. Не тем трём истеричкам, а любимому, повторюсь. То бишь Касу, главному существу по откровениям. Закатив глаза и проявив сверхвыдержку, крылатый воин в отставке слушал пьяную околесицу дражайшего родственника под грустную музыку. С винчиком оно, конечно, повеселее. Да веселье длилось недолго. Что той полторашки? Только т-с-с, ни слова братьям. Автор историй ночью наслушался и похвастаться решил. А люлей огребать ктож любит?       Так, возвращаемся к нашим баранам. Без опечаток. — Почему этот, — Дин кивнул в сторону чрезмерно вспыльчивого ныне Бальтазара, — на тебе? — Не почему, — прогундосил объект сплетен в чужие колени, — а как, дебил. — Что? — Господи, Винчестер, тебе и вправду нужно проспаться. — Зачем ты себя обзываешь? Я, конечно, не возражаю и абсолютно за. Только это идиотизм, тебе не кажется? — Знал бы я раньше, какой у тебя после пьянки словесный понос, выставил бы на улицу.       Охотник, относительно пришедший в себя, по неосторожности решил помотать головой в стороны, тем самым наткнувшись на зеркало. Ну, как наткнувшись? Оно было размером с ковёр, расположившись перед самым носом. В который раз Дин про себя ругал всё возможное: мастера, создавшего предмет гардероба; песок, из которого то самое зеркало создавали; Бальтазара, который из всей мебели оставил именно эту. Ну, а чего? Самое оно, чтобы узнать о себе кое-что новое. К примеру, те уродливые твари, которых ты истребляешь всю недолгую жизнь, оказывается, просто фиговы модели Victoria Secret. А у тебя наоборот. С таким имиджем только родичем становиться. Родичем шедимов*. Стрёмно, мерзко, отвратно. Фу. Самого Люцифера способен напугать до колик. А Сатаны, к слову, в этой комнате не наблюдалось.       Лицо сплющенное, раскрасневшееся, липкое и в монтажной пене. Ощущения от последнего неприятные, будто вся физиономия застыла. В одном ухе длинная серебряная серьга с крестом и висюльками. На шее ошейник с шипами. Разноцветные гирлянды стали одним целым с перемазанной гелием шевелюрой. Рубашка, порванная в трёх местах, уныло сползла с плеча. Голубой пиджак вообще непонятно чей, без одного рукава и пары нижних пуговиц. Ноги одеты в обтягивающие чёрные рок-н-ролльные джинсы с насмерть пришитыми степлером бумажными порнозвёздами. Кожаные ботфорты до колен завершали сей обалденный образ бунтаря. — Какого хрена… — испуганно пролепетал Винчестер, схватившись за лицо и увидев накрашенные ногти. — Я — размалёванная шлюха! Опять! — горестно воскликнул Дин, поморщившись от собственного крика. — Это ты мне, да?       Из-под огромного хлама из бумаги, ваты, искусственного снега и тонких покрывал воскрес сын Божий. По воде не ходит, но такой же волосатый и бедолажный. А ещё знатно так разукрашенный.       Мешки под глазами выгодно скрывают болотного цвета тени, на веках же они ярко-желтые. Хах, кто-то ещё пытался нарисовать стрелки. Ничего, думаю, просто рука дрогнула. До самой мочки. Ой, а губки-то! Загляденье! Но оранжевый с розовым определённо не смотрятся, не-а. А вот фиолетовый дождик на голом торсе — прекраснейшая картина. Особенно, когда волосы такие ниспадают на спину, заплетённые, как у Леголаса. Косплей провальный, конечно, за попытку двойка. Правда, это обличье таило в себе чуточку недомолвок. — Как ты вывел татуировку? — один брат пялился на другого округлившимися глазами. Казалось, они скоро выпадут, да покатятся подальше отсюда. К нормальным людям. — Это же… Она ведь… Как, блять? — Последнее, чего мне хочется, — голос Сэма разнёсся по комнате эхом, приобретая нечто общее со звуками тотемного животного младшего охотника, — так это слушать. Всё. — Потферждаю.       Помните вон то туловище с тёмной копной волос, что Автор упомянул вначале? Теперь оно воспрянуло духом, показав нам свой помятый красный лик. Пардоньте, мордашник. — Джек? — прогундосил Дин. Он не прекращал надеяться, что всё вокруг — игра воображения. — Как ты? — Не оцень, — скривившись, мальчишка ткнул пальцем в челюсть. Ожидаемо обнаружив пустое место в ряду зубов, он горько вздохнул. — У меня после восклешения фсё не так болело. Есть фода? — А это тема, — просипел Сэм, выползая из самолично созданной норы. — Пошли на кухню, чего страдать. — Нет, — подал голос Бальтазар, повернувшись лицом к потолку, — мне страшно. — Чего ты боишься? — Увидеть, во что превратился дом. — Да ладно, — оживлённо бросил Дин, держась за голову. — Стены же на месте, остальное уже мелочи. — Не все, — тут же поддакнул Кас. Его брат кивнул, соглашаясь. — Я рад, что у вас, пернатых, нормальное самочувствие. Только мне страсть как хуёво. Не держите зла, соизвольте отчалить. — Бальтазару также плохо, как тебе, Дин, — укоризненно ответил Кастиэль, успокаивающе гладя неординарного ангела. — Тогда пусть не выёбывается и тащит свои телеса в направлении воды, как все адекватные жертвы бодуна. Попёрли, давай-давай!       Самовнушение старшего охотника о прекрасном состоянии здоровья не сработало. Уверенно сделав первый шаг, человек рухнул звёздочкой на дубовый паркет. — Столько пафоса развёл, — скептически изрекли над парнем, — а в итоге полез обнимать пол. — Конечно. Ты хоть представляешь, какой он холодный? — Да, — угрюмо буркнул Сэмюэль, с трудом переступив через брата. Изображая неуклюжего зомби, он медленно пробирался к выходу вдоль стеночки. Подхватив бойскаутский настрой, известный среди нечисти Лосяра принялся подавать только ему понятные знаки Джеку. Мальчишка, который, кстати, выглядел гораздо сноснее прочих (Кас не считается!), пожал плечами. Поднявшись на ноги, парень твёрдо прошествовал мимо всех. — Офигеть, — загундосил снизу Дин. Осилить такой же подвиг получилось на половину. Охотник смог подняться.       Из коридора эхом донёсся озадаченный возглас. Эх, дети — лучший мотиватор.       В момент комната превратилась в муравейник. Всё живое пришло в движение. Сэмюэль, обретя второе дыхание, достиг значительных сдвигов в ориентировании, рванув за единственным на всю округу подростком. Старейший в этой комнате человек на своих двоих(!) прошлёпал следом, страдальчески охая при каждом шаге. — Кас, хватай своего придурошного и за нами!        Преданный друг Винчестеров мгновенно двинулся за оными, волоча за шкирку слабо упирающегося от безысходности небесного солдата.