Приобретённое счастье

«Иначе меня ты больше не увидишь». Именно так звучали слова растроганного, доведённого до слёз, расстроенного Чимина, который руки скрестил на груди, всем видом напирая. Настойчивости и упорности ему не занимать — научился у Тэхёна. Он вещи накануне собрал и объявил, что будет жить у своего парня-почти-мужа, пока Тэхён не прекратит вести себя слишком по-детски, наберётся наконец-то сил, может даже немножечко ума. Три года уже прошло, как Чонгук и Чимин временами остаются на ночь у вечно унылого и хмурого Юнги, проводят с ним время, стараются подбадривать. Они друг друга кормят, постоянно шутят, много улыбаются, веселятся. Они ходят в кино, в кафе. Отлично проводят время вместе. Но когда наступают праздники, а именно, день рождения кого-либо, например, Чимина, Чонгука или Юнги, тот же новый год — Тэхён словно с катушек слетает, звереет и запрещает ходить к Мину, принимать поздравления и дарить их. Такое, несомненно, обижает. В этот раз молодая омега решает поступать серьёзно, ибо держать обиду на Юнги и нести этот груз — на самом деле очень тяжело. Мин не показывает печали, лишь плечами неоднозначно пожимает, вроде, как и смирился, что Тэхён пожизненно злится на него. Чонгук брата своего поддерживает, а потому и сам к Юнги перебирается, носом шмыгает, да сумку на пол кидает. У альфы взрослого тысяча вопросов о том, что случилось, что произошло, неужели выгнали, о чём Тэхён вообще думал. Гук отмахивается, да объясняет всю ситуацию, в ответ, получая небольшую, но крайне познавательную лекцию. За три года, на самом деле, не так и много всего изменилось. Чонгук наконец-то нашёл свою омегу, да в праздники новогодние собирался кольцо подарить и слова заветные сказать. Чимин уже носил кольцо на пальце, но официальной свадьбы ещё не было. Они сами за это время изменились: похорошели, вытянулись, приобрели шарм. Юнги нарадоваться не мог, когда смотрел на них. Всё вспоминал тех малышей, сравнивал их. Он помнил то, как Чонгук к нему ночью пришёл, как плакал Чимин, когда вместо одной машинки хотел взять две в песочницу. Все малейшие детали Юнги отлично помнил. Он и дальше собирается это хранить в уголках памяти, в душе уже и, не надеясь получить прощение Тэхёна. В день перед новым годом, когда снег валил пушистыми хлопьями, заметая улицы и стёкла на окнах, окрашивая всё в белый цвет, Чонгук получил смс от папы, что тот может приехать вместе с Юнги. Гук радовался тогда, собираться принялся, поторапливая Мина, который, на самом-то деле уже никуда и не хотел ехать. Ему и так нормально. Он видит часто и Чонгука, и Чимина. Присматривает за ними, помогает. Большего ему сейчас и не нужно. Чимин тоже получает смс, но вместо того, чтобы радоваться, лишь тест в руке сжимает пальцами дрожащими, да глаза прикрывает, понять не может, как так вышло, что он в свои девятнадцать смог забеременеть. И ведь всё было хорошо. До одного момента. На улице пробки образовались из-за погоды и спешащих домой рабочих. Они все хотят быстрее проникнуть в квартиру тёплую, обнять любимого мужа, насладиться праздником. Вместо этого мёрзнут из-за мороза и хмурятся, понимая, что могут не успеть вовремя. Чонгук же сильнее в куртку кутается, пристёгнутый, пока Юнги греет руки и посильнее печку включает. На телефон уведомление приходит, что Тэхён на стол уже накрыл, им нужно лишь приехать и не обижаться на него. Гук ничего не отвечает. Тэхён идёт на уступки только из-за того, что сыновей дома нет, не рядом с ним они. Альфа бы нисколько не жалел, что провёл эту ночь новогоднюю с отцом у него дома, а не с недовольным Тэхёном. Когда пробка рассеивается, становится уже совсем пусто, но не менее радостно от предвкушающей атмосферы, что будет дома. Чонгук сумку с сидения забирает, кивает Юнги и толкает того плечом, пытаясь приободрить. До главного праздника осталось всего лишь три часа, а у них ещё серьёзный разговор и выяснение отношений. Также их ждёт ещё одно потрясение, о котором они пока ещё не знают. Чимин приезжает спустя двадцать минут, свитер пониже одёргивает, жалуется также на пробки и застывает, когда видит Юнги, сидящего в зале. Тот пока лишь переговаривался с Намджуном. Они выглядели скованно, обстановка явно напряжённая. — Привет, — говорит Чимин, подходя к Мину и садясь с ним рядом, за плечи того обнимая. Намджун взгляд не уводит, но хмурится — такой жест отчего-то в самое сердце кольнул. — Привет, Чимин, — улыбается наконец-то Мин, чувствуя себя легче, — ты весь холодный. Замёрз? Голос заботой сквозит, а в глазах самая капля нежности. Омега кивает пару раз и переводит взгляд на Намджуна. Тот молчит, ничего не говорит. Они дожидаются, пока из кухни выйдет Тэхён с бокалами и бутылкой вина. Ким старается на Юнги не смотреть лишний раз, но всё равно безбожно палится, пока зависает на альфе. Они поздоровались молча, никто и не видел — кивали ли они друг другу. Казалось бы, поняли с полувзгляда. — Наверное, мне нужно извиниться, — начинает Тэхён слегка дрожащим голосом, принимаясь наливать по бокалам. Чимин тормозит папу напротив своего бокала, краснеет немного, да взгляд поднимает. Он ладошку протягивает и головой кивает. — Не будешь? Можно же на такой праздник, — удивляется Ким, посматривая на сына омегу. — Мне… Больше нельзя пить, — проговаривает омега, взгляд низко в пол опуская. Он так сильно волновался, когда узнал о том, что беременный, боится сейчас, реакцию ожидая. Она может быть какая угодно. Тэхён же нервный из-за Юнги, может запросто накричать, непонятно, как ответит Намджун в такой ситуации, будут ли они его ругать. Ким искренне надеется на понимание от обоих родителей. Не знающий ситуации Чонгук лишь рот приоткрывает, кажется, начиная понимать, что происходит. Он на брата во все глаза смотрит, но вздрагивает, когда рядом стоящий Тэхён бокал в руке давит, разбивая. Это отрезвляет. Омега взрослая глаза прикрывает, на руку смотрит, кровь замечая. Он к аптечке сразу идёт, не обращая внимания на осколки. — Решил, значит, мою судьбу повторить. Знаешь, какой исход будет? — Злится мгновенно омега, отталкивая заботливые руки Намджуна в сторону и на сына смотря нечитаемым взглядом. — Не начинай, — просит Намджун мягко, — нужно адекватно оценить ситуацию. Ты сгоряча, наговоришь сейчас. Тэхён ожидаемо злится ещё сильнее, зло фыркает, руки пластырями лепит. Чимин голову низко-низко опускает, чувствуя, как глаза увлажнились, и капельки солёные собираются в уголках. Он дышит быстрее, стараясь успокоиться, ладони в кулаки сжимает и губы кусает. — С тобой то же самое будет, понимаешь? Я же просил тебя быть аккуратным, Чимин, — снова строго договаривает Тэхён. — Ты думаешь, в этом мире все такие же ублюдки, как и я? — Подаёт голос Юнги, смотря на Тэхёна. — Я уверен в этом, — зло отвечает омега, осколки собирая. Намджун больше мужа не трогает, понимая, что пока тот не выговорится и не перестанет злиться, проблему не решить. Он так и будет напряжённым, пока не выплеснет всё. Юнги также наготове до взрыва, до самой громкой ссоры. Чонгук к брату подсаживается ближе, за плечо обнимает и к себе прижимает, голову, также низко опуская, чтобы в лицо заглянуть. Он слёзы видит капающие и просит быть спокойным, не переживать. — Ты глубоко ошибаешься, Тэхён, — злится Юнги, прищуриваясь. — Я не ошибаюсь. Тот альфа слишком не надёжный. Чимин аборт сделает, и дома сидеть будет, под домашним арестом. И чтобы я больше никаких ублюдков около него не видел, — шипит Тэхён в гневе, осколки, унося на кухню. — Я для сына счастья хочу, никогда бы не позволил ему пройти через то, что прошёл я. Тэхён на кухне говорит достаточно громко, чтобы в гостиной омегу словами добить. Чимин к шее брата прижимается, вздрагивает, больше не сдерживая всхлипы шумные и горькие слёзы. — Тэхён, опомнись! — Взрывается Юнги, на ноги подскакивая, — ему не десять лет. У него своё право выбора есть, он может решать, он взрослый. Ты не сможешь так просто отнять это у него. — Могу, потому что я его отец, — давит на больную рану Тэхён, заставляя кровь сочиться, стекая и падая на пол каплями уродливыми. — Но я ведь тоже его отец. — Юнги говорит это голосом стальным, твёрдо уверен в словах своих, забирать их не намерен. События, словно, повторяются. — Где ты был, когда он рос? — Возмущается Тэхён, от напряжения тряпку подхватывая, принимаясь, стол вытирать. — Ты вечно говорить об этом будешь? Я за свою эту ошибку сполна заплатил, все эти годы жил, не зная, что с ними и как они. Потому что ты не позволял их видеть, эгоист, — договаривает Юнги. Намджун решительным взглядом и шагом твёрдым прерывает ссору. Вздыхает, ещё успевает подумать несколько раз, прежде чем мысль свою озвучить. В данной ситуации он только на его стороне. Он полностью согласен с его словами. — Я согласен с Юнги, — озвучивает Джун, прищуриваясь и на мужа смотря, — не начинай истерить. Ты сына до истерики словами довёл. Послушай только, что ты несёшь? Тебе разве родители говорили так поступать? Они тебя дома сажали? Тэхён лишь вздыхает и рот приоткрывает, готовый ответить своей гневной репликой, как замолкает, стоит увидеть потухший взгляд расстроенного Юнги, как взгляд раздражённого Намджуна, который руку вытянул вперёд, останавливая омегу. — Тебе сказали справляться самому, Тэхён. Да, мне тоже неожиданно от такой новости, ведь это не брак, а залёт. Но он наш сын и мы поддержать его должны, помощь оказать. Чтобы, как ты говоришь, он не прошёл через то, что довелось проходить тебе. Юнги не виноват больше ни в чём. Джун не говорит больше ничего, на время лишь смотрит, понимая, что до долгожданного праздника остался час. Какой уже праздник, когда они все переругались, напряжены, злы и в истерике. Чонгук отводит брата умываться, помогает, подавая полотенце, и наблюдает за дрожащими руками. Юнги находит их в ванной, подходит ближе, прищуриваясь, осматривает. Взгляд невольно на живот опускается, но его не видно из-за свитера широкого. Он к омеге подходит ближе, по волосам поглаживает. Вздыхает и наклоняется, в лоб целуя. — Сильно испугался? — Спрашивает шепотом, но стоящий рядом Чонгук всё равно слышит. Чимин кивает головой пару раз, давая положительный ответ, а после сам руки протягивает, Юнги обнимая за шею. — Всё хорошо. Просто поговори с папой и обсуди всё. Мы все на твоей стороне. Омега снова кивает и вздыхает, крепче сжимая рубашку на спине отца, щекой к плечу прижимаясь. Они из ванной выходят, за стол красивый и полный еды садиться нет смысла. Тэхён на место всё убирает, столовые приборы прячет, а еду в холодильник. Они с Чимином на кухне закрываются, чтобы поговорить. Чонгук жалеет, что перед его носом дверь закрыли, оставив омег наедине. Он оборачивается, видя, как бутылку распивают двое альф, переговариваясь. К ним подсаживается, разговор неторопливый слушая. Намджун извиняется ещё раз перед Юнги, не представляя, как тот трагедию такую пережил и не сломался. — А я своему предложение собирался делать, — улыбается Чонгук, посматривая на картину на стене. — Ого. И кольцо купил? — Спрашивает Джун, усмехаясь, сына поздравляя. Чонгук кивает лишь, после на часы взгляд переводит. Время длится слишком быстро, ничуть не долго. Стрелки как заведённые летят. Он смотрит на дверь кухни, видя, как она открывается. Оттуда две омеги выходят, улыбаясь немного лениво, но легко. Уставшие оба, с красными от слёз глазами, с бокалом новым и бутылкой. Тэхён к Джуну садится, к боку родному прижимаясь. Чимин садится по одну сторону от Юнги, кладя голову на его плечо. Чонгук с улыбкой по бокалам разливает, понимая, что вопросы все решены и обсуждения закончились. По взгляду Тэхёну, брошенному на Юнги, понять можно, что тот прощает всё, больше не обижается и зла не держит. Юнги сына-омегу в затылок целует, на Чонгука с улыбкой гордой смотрит. Они телевизор включают, отсчёт видят. Они спокойны прямо сейчас. Мина оставляют на ночь, раскладывая в гостиной диван, хоть альфа и говорит, что поедет домой на такси. Тэхён долго в комнате ещё копошится, но не выдерживает, бросает короткое «прости», хмурится устало и уходит. Теперь он все ошибки понял, осознал. Понимать и принимать это будет. Юнги наконец-то легко, ровно, как и в ту неделю многолетней давности, когда он с детьми своими сидел. Он засыпает со спокойной душой, совершенно не переживая о том, что будет утром. Чимин засыпает на кровати Чонгука, вообще-то, желая посекретничать с альфой, но так того из душа и не дожидается. Усталость от истерики и испуга наваливается, а потому он легко и быстро отправляется в царство Морфея. Чонгук на пороге комнаты застывает, усмехается и головой качает, переодеваясь. Омегу укрывает, а сам в его комнату уходит, стараясь припомнить, сколько же раз подобное происходило. Они засыпают все с лёгкостью на душе, избавившись от всех обид, тревог и переживаний, что были внутри, оседая на груди долгие годы. Они простили друг друга, осознав ошибки, теперь же стараются это принять, лишь бы не расстраивать дорогих людей, горячо любимых всем сердцем. Каждый старается быть понимающим человеком и обрести то, что не хватало им эти годы.