Это я и Мистер Кусака или Давайте поговорим о Вонголе

Мафия.

      Давайте для начала разберём этимологию этого термина:       1. Поговорим об одной из древнейших профессий, и нет, речь пойдет не о проститутках, как мог подумать мой неразборчивый читатель. Наш разговор будет о мафии, история которой берёт начало аж в средневековье. Когда в 13 веке народ Сицилии похватал всё, что плохо лежало и могло хоть сколько-нибудь использоваться для членовредительства, дабы дать отпор французским захватчикам, и зародилась эта сомнительная организация. Во время анти-французского восстания 1282 года появилось много былинных мемов, вроде «Смерть Франции, вздохни Италия» («Morete Alla Francia, Italia Anela»). И конечно вдыхать трупные пары идея мягко скажем неважная, кто я такая, чтобы судить о подобных вещах. Если взять по первой букве из каждого слова, мы получим так хорошо известную нам аббревиатуру. Долгое время мафиозные группировки формировались в семейных ячейках, по большей части в сельской местности, и занимались совсем не тем, чем занимаются их наследники в наши дни. Шли годы, мафия постепенно перебиралась из сельской глуши в крупные города, вначале итальянские, а после и американские. Горожане были страшно «рады».       2. Существует и иная точка зрения, которая указывает на происхождение этой организации, а так же самого термина мафии аж в 9 в. н.э., когда Сицилию завоевали арабы. Арабское слово maf(f)ja означает «место спасения» (Arlacchi). Сицилийцы были не очень рады новым смуглокожим господам, их можно было-бы упрекнуть в расизме, но тогда было не так много правозащитных организаций как в наши дни. Так что многие из них благополучно прятались в горной местности, где основали тайное общество, этакую масонскую ложу итальянского разлива, и всячески поддерживали родовитые сицилийские семьи и пропагандировали национальные ценности. Третьего Рейха к тому времени ещё не случилось, так что парни отрывались, как могли, и это без всяких последствий. В 11 в. Сицилию захватили викинги. Сами они стали преуспевающим сословием, а сицилийцев превратили в своих рабов, о том, что викинги сделали с загостившимися там арабами упоминать и вовсе не стоит. Беглые рабы-сицилийцы снова отправились партизанить по уже проторенной дорожке в полюбившуюся им за это время холмистую и горную местность, где возводили мафии — опорные пункты сопротивления. В 15 в. на острове появились новые захватчики — на этот раз испанцы. Стоит умолчать о судьбе викингов и арабов: к тому времени и первых, и последних на острове уже и след простыл. И нет, это не антиреклама итальянских курортов. Просто ребята не оценили. Так что испанское оружие устрашения в виде инквизиции и орудий мучительных пыток пришлось отведать только многострадальным аборигенам. Но годы угнетения не прошли зря, хитрые сицилийские крестьяне снова нашли защиту в укрепленных мафиях.       3. Существует и третья версия, на самом деле есть ещё и четвертая, и пятая, и пятидесятая, но они ещё более притянуты за уши к ещё более сомнительным историческим фактам, так что не будем заострять на них внимание, и остановимся на первых трех. Вернемся к нашим ба… Французам. Сицилия была чертовски притягательным для захватчиков местом, а так как скандинаво-арабско-испанский пример никого и ничему (кроме самих сицилийцев) не научил, островок захватили французы, аккурат к 1282 г. По старой доброй традиции местные партизаны придумали себе пару-тройку громких лозунгов и отправились мстить захватчикам. Фраза: «Смерть французам во всей Италии!» ярчайший тому пример. Заглавные буквы девиза как раз и дают слово mafia. Из этих вот патриотов и были организованы отряды бойцов, которые собирали с крестьян подать в обмен на защиту от набегов внешних врагов (забавно, ведь государство собирало налоги примерно с теми же самыми намерениями), коих у Сицилии было достаточно — и французские морские разбойники, и банды наемников из Северной Италии, и беспокойные заморские соседи, алжирские и турецкие пираты. Позднее этот лозунг стал их боевым кличем, а ещё позднее превратился в самоназвание. А потом и анекдоты подоспели. Мой внимательный читатель мог заметить, что первая теория весьма напоминает собой вторую, и это действительно так. Чем только не занимаются историки и ученые, чтобы заработать себе на кусок хлеба. При незначительных различиях это в прямом смысле две разные теории. Давайте верить этим хитрым историкам на слово, ведь они не зря старались и получали высшее образование.       До 19-го века сицилийские братки были весьма разрозненны и начали объединятся аж к 1862 году, когда конституция Сицилии провозгласила отмену феодального режима. Мафия свято верила в то, что ненавистная Северная Италия подсуетилась и пропихнула им текущее законодательство, поэтому мафиози, долго не думая, сделали предложение (нет, тогда они ещё не умели делать предложений, от которых нельзя было отказаться; отказаться было можно, просто предложение было весьма толковым) Джузеппе Гарибальди, который двумя годами раньше помог сицилийским повстанцам в борьбе с правительственными войсками.        Гарибальди, герой и живой символ для всех патриотов, освободил страну, опираясь на помощь боссов мафии. В 1860 г. Гарибальди высадился на Сицилии всего с тысячей горячих голов (конечно до Карла Великого с его двенадцатью паладинами не дотянул, но все равно крут). Эта легендарная тысяча росла с каждым шагом по земле Юга. Но не все коту масленица. Другая мафиозная ячейка, Camorra, в Неаполе превратила живой символ патриотизма в уже не живой. А вот другой политический деятель Италии, Б. Муссолини — диктатор, активно насаждавший фашистский режим в Италии, а также на территории сопредельных стран, прослывший злодеем и угнетателем, непримиримо боролся с мафией и благополучно присоединился к древним скандинавам, арабам, испанцам и всяким французам. Не осилил.       В 2001 г. встрече министров финансов Большой восьмерки пытались помешать антиглобалисты. В ходе обысков было обнаружено несколько тайников с пистолетами, щитами, дубинками и баллончиками-распылителями с перцем. Протестующие оделись в красные рубашки, такой вот своеобразный трибут бойцам-гарибальдийцам, сражавшиеся в 19 в. за объединение Италии. Освободить Сицилию Гарибальди помогли тогдашние боссы сицилийской мафии, а поход их современных прототипов был частично профинансирован Каморрой — неаполитанской разновидностью мафии.       4. Хотя я и планировала остановиться на 3-х теориях, я не могу пройти мимо ванильной версии третьей. Как примера беллетристики, которая протянула свои беспощадные лапы даже к историческим текстам. По легенде, в 1282 году, в пасхальный понедельник, девушку-сицилианку изнасиловал французский солдат (или несколько солдат). Это случилось в день ее свадьбы (девушка была на 7 месяце, случился выкидыш, у французских солдат проглядывала козлиная шерсть и рожки, да и вообще дело происходило в пятницу тринадцатого, которая благополучно совпала с Вальпургиевой ночью. А зачатие ведь было непорочным, так что французы заодно и второе пришествие загубили. Что только не добавляют для драматизма. Конечно, ничего из этого не было, но через сотню-другую лет нам будут рассказывать именно эту версию). Мать девушки, обезумев от горя, носилась по улицам с душераздирающим криком: «Ma fia! Ma fia!» («Моя дочь! Моя дочь!»). На другой день, в Пасхальный вторник, в стране вспыхнул бунт. За один вечер взбунтовавшиеся перерезали тысячи (скорее всего, конечно, сотни) французов. Этот бунт вошел в историю под названием «Сицилийская вечерня» (сигналом к нему якобы послужил колокольный звон, призывающий прихожан к вечерне). Все это не выдерживает никакой критики, кому интересно, спросите тетю Вику о данных событиях, эта многомудрая барышня утверждает, что сие действо было сильно приукрашено и совпадения минимальны. К тому же с какого такого языка «ma fia» переводится как «моя дочь» не ясно. Наиболее вероятный вариант это «ma fille» (моя дочь. фр). Но с чего бы угнетенной матери поруганной дочери говорить на языке насильников — не ясно (если, конечно, она не бегала от одного к другому, пытаясь пожаловаться или как вариант продать деваху подороже).       Члены сицилийской мафии возводят свое происхождение к средневековой секте последователей Святого Франциска ди Паоло (см. версию 2, где я уже отшучивала о масонах), будто бы основанной в 1185 г. В 18 веке члены этого тайного общества обитали в Палермо в подземных пещерах. Днем они молились, а ночью, как рассказывали в народе, совершали вылазки, чтобы защищать угнетенных бедняков (и не слова о мзде, видимо, она проходила по документам как добровольное пожертвование.       Однако самый древний документ, где обнаружено слово «мафия», датируется 1658 г. и в нем оно приводится как прозвище Магары, женщины, которая занималась (шутку про древнейшую профессию искать во вступлении) магией. Позднее его стали использовать для обозначения криминальных явлений на Сицилии. И это удобно. Преступления есть, раскрываемости нет. МА-ГИ-Я. Ну то есть МА-ФИ-Я.       В 1838 г., когда слово «мафия» еще не существовало в своем нынешнем значении, генеральный прокурор Трапани Дон Пьетро Уллоа в своем раппорте писал: «На Сицилии нет служащего, который не раболепствовал бы перед сильными мира сего и который не пытался бы извлекать выгоду из своей должности. Эта всеобщая продажность привела к тому, что народ стал прибегать к средствам очень странным и опасным. Во многих местностях существуют братства в виде сект, которые провозглашают себя партиями и которые не проводят собраний, вообще не устанавливают между своими членами никаких связей, кроме общей зависимости по отношению к главе братства, которым здесь является землевладелец, а там — священник. Общая касса выручает их в нужде, когда надо добиться отставки одного чиновника или подкупить другого, когда надо защитить кого-то или засудить невиновного. Народ научился договариваться с преступниками. Когда случаются кражи, появляется посредник, который предлагает свою помощь для возвращения украденных вещей. Многие высокопоставленные служащие магистрата покрывают существование таких братств, покровительствуя им… Невозможно добиться от городских полицейских, чтобы они патрулировали улицы, невозможно найти свидетелей преступлений, совершаемых средь бела дня. И в центре этого беспорядка — столица, со своей роскошью, со своими феодальными претензиями в середине XIX века, город, где живут 40 тысяч пролетариев, существование которых зависит от капризов сильных мира сего. В этом средоточии всей Сицилии торгуют общественными должностями, покупают правосудие, совращают невинность…» Что касается публичного появления, «мафия»…       В 1862 г. впервые употребил в своей пьесе Джузеппе Риззуто (Giuseppe Rizzuto) под названием «Мафия в Викарии» (тюрьма в Палермо), повествующая о тайных преступных группах, по другой — префект Палермо маркиз Филиппо Гвалтерио в своем донесении от 1865 г. Во всяком случае о мафии как о состоявшемся, причем именно социальном, феномене уже в мае 1875 г. заместитель префекта Палермо кавалер Сораньи писал министру иностранных дел: «Мафия […] эта огромная организация […] которая распространилась на весь социальный организм и, действуя противоположными методами запугивания и покровительства, пытается подменить собою публичную власть […] имеет ныне большую силу, нежели правительство и закон».       Первый словарь сицилийского диалекта, в который включено слово мафия, — словарь Трайны, изданный в 1868 г. Согласно этому источнику «мафия» — новый термин, завезенный на Сицилию жителями Пьемонта, т.е. чиновниками и солдатами, появившимися здесь в результате восстания Гарибальди, хотя не исключено, пишет Ф. Кальвио, что сам термин происходит из Тосканы, где maffia (с двумя «фф») значит нищета, а словом smaferi обозначают сбиров, т.е. полицейских агентов.       Трайна полагает, что оба эти слова и их значения сближает тот тип людей, которых на Сицилии называли мафиози. Мафиози обладает самоуверенностью и надменностью сбира, но это одновременно и отверженный, поскольку «воистину нищим» можно назвать того, кто почитает себя великим человеком исключительно благодаря грубой силе. Это обличает в нём великую грубость, то есть то, что на деле он является не чем иным, как великим скотством. Следовательно, мафия — это «видимость отваги и твердости духа». И ничего больше.       В Италии, как и в остальном мире, единого мнения о происхождении и сущности мафии нет. Кто-то полагает, что это масштабная преступная организация, другие призывают не преувеличивать опасности, полагая, что мафия — это определенный стиль жизни, а мафиозо — определенный тип людей.       Так считал один из самых крупных специалистов по сицилийским народным традициям Джузеппе Питре из Палермо (1841-1916): «Мафия — это не секта или организация, у нее нет ни правил, ни уложений. Мафиози же — это не вор и не бродяга, и если в связи с новыми веяниями этот термин применяют теперь к ворам и бродягам, то только потому, что у не слишком образованной публики не было достаточно времени, чтобы понять значение этого слова, к тому же обычно она не утруждает себя знанием того, что, в отличие от вора или бродяги, мафиози бывают исключительно храбрыми и твердыми людьми, людьми, которые никогда не попадаются на удочку, и в этом смысле быть мафиози — важно и даже нужно. Мафия — это сосредоточенность на самом себе, чрезмерное полагание на собственную силу — первого и последнего арбитра в любом деле, в любом конфликте, материальном или идейном; отсюда — нетерпимость по отношению к чужому превосходству, а еще более — к чужому высокомерию. Мафиози хочет, чтобы его уважали, и почти всегда сам уважает других. Если он оскорблен, то он не полагается на закон, на правосудие, но самолично его вершит; когда же ему для этого недостает силы, он действует с помощью других людей, которые чувствуют так же, как и он».       Если обобщить…       Происхождение слова «мафия» обросло немалым количеством сочных легенд, мифологией и романтическим подходом ко всему в целом.       Героизация термина — естественная реакция населения на неоднократные волны завоеваний. Тайные общества мужчин-воинов, прятавшихся на холмах и в горах, являлись необходимым звеном протестного движения сицилийцев. Мафия олицетворяла не только общенациональное движение освобождения от иностранных завоевателей, но и локальные очаги сопротивления крестьян против беспредела феодалов, а также вооруженной защиты самих феодалов от банд разбойников, нападавших на их замки и поместья. Мафиози считались эдакими Робин Гудами, «рыцарями из народа», «людьми чести».       Смысла в том, какую версию выбирать, немного, обычно человек оперирует той, которая наиболее удобно подстраивается под его видение мира и собственную философию.        Для меня мафия — естественное образование, оно возникает там, где государственная власть или альтернативная власть проявляет слабость. При слабом руководителе всегда возникают люди, которые рады предложить обычному населению альтернативу, и вот от неё уже отказаться ну никак. И как бы не романтизировался этот образ, в корне всего стоит экспроприация сбережений у неосторожного населения.