All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

Эмили стоит напротив Дауда, опережая его на одно очко в их поединке. То, как он хищно расхаживает вокруг, говорит ей о серьёзных намерениях одержать над ней победу. Его лицо не выражает никаких эмоций. В воздухе витает дух азарта, и девушка осторожно ступает, гадая, кто же сорвётся первым. Метка вспыхивает, и Дауд переносится к Эмили, стремительно сокращая дистанцию и безуспешно нанося удар, который тут же блокируется. — Тебе не достать меня, — дразнится девушка, отшагивая назад. Ей ещё никогда не было так комфортно с ним в бою. — Ты точно не сдерживаешься? — А тебе нравится испытывать судьбу, не так ли? — ухмыляясь, спрашивает Дауд. Ассасин приподнимает руку с пылающей меткой, и исчезает прямо перед её носом. Она не видит его, а это значит только одно: Дауд планирует застать ее врасплох. Инстинктивно Эмили уворачивается от его руки и с лёгкостью блокирует последующие выпады. — Это лучше, чем думать, что я выше её, — бросает девушка посреди боя. — Продолжай убегать, — они гоняются по двору, как кошка с собакой, изредка скрещивая клинки. — Тебе не скрыться от реального мира. Выражение его лица всё такое же бесстрастное, но Эмили надеется, что её провокации хоть как-то смогут его задеть. Даже вдали от цивилизации она всё ещё остаётся императрицей. И несмотря на делегирование обязанностей на Корво, некоторые дела требовали неотъемлемого присутствия самой девушки. Не стоит забывать и о Дауде, который всё ещё не понёс наказание за убийство Джессамины. — Если Вы пытаетесь меня спровоцировать, Ваше Высочество, — подшучивает над ней соперник, держа эту валькирию на расстоянии, — старайтесь усерднее. Девушка теряет терпение и, сломя голову, бросается вперёд. Осознание роковой ошибки приходит ровно за мгновение до того, как она чуть было не насаживается на острие его меча. Левая рука ложится ей на плечо, и Эмили неловко бьётся о его грудь. Она с ужасом осознаёт, что единственная преграда между ней и клинком соперника - Дауд. Он всегда находится рядом, оберегая её от беды, даже рискуя собой. — Теперь мы квиты, — спокойно произносит он. — Во что бы то ни стало, старайся предугадать мысли своего соперника, но не забывай следить и за собой, — даёт напутствие бывший ассасин. Эмили нервно усмехается и отталкивает его, всё ещё потрясённая случившимся. Корво бился бы в припадке от увиденного. — Мы ещё не закончили, — девушка встаёт в стойку. Она просто обязана победить в этот раз. Они сходятся снова, нанося новые удары, никто не хочет уступать победу. Прежние ошибки исправлены, и хотя девушка атакует, ей трудно пробить броню Дауда. И этому мастерству неуязвимости ей ещё предстоит обучиться. Очередной размен, очередная смена позиции. Ассасин не собирается уступать и любая ошибка может стоить победы. Эмили не знает, как долго еще сможет продержаться под знойным солнцем Серконоса. Нужно использовать любой шанс, пока не стало слишком поздно. Оценив ситуацию, она из последних сил переходит в наступление, исход которого уже предрешён. Разменяв всего пару ударов, девушка стискивает зубы, чувствуя, как металл впивается в её плоть. Они замирают. Кончик меча Дауда задевает ей руку, но Эмили оказывается проворнее - лезвие клинка прижато к его шее. Она ощущает пульс - трудно сказать чей именно. Струйка крови тёплым ручейком стекает по обнажённой коже - такова цена её победы. — Я победила, — заявляет императрица, так и не опустив оружие. Хотя ассасин сразу же одернул свое, как только рассёк её кожу. — Ты порезалась, — сердито упрекает Дауд, коря себя за то, что не смог предотвратить этого. — Немножечко, — спокойно отвечает победительница. Она опускает меч и вытирает руку о шорты, которые когда-то были роскошными брюками. — Видишь, ничего страшного. — Могло быть и хуже, — произносит он, вытирая кровь с меча. — Ненамного, — с уверенностью возражает Эмили. Риск был просчитан, так что победа всё равно была бы за ней. — Я победила, и ты это знаешь,— окидывая его взглядом, она убеждается, что так оно и есть. — Только в этот раз, — он строго смотрит на неё. — Ты не должна идти в размен ни при каких условиях, — был ли это очередной урок - Эмили не уверена. — Мне не впервой жертвовать чем-то, — со всей вежливостью говорит императрица, размахивая искусно выкованной рапирой из стороны в сторону. — Если у тебя войдёт в привычку жертвовать собой из-за мелочей, то долго ты не проживёшь, — раздраженно произносит Дауд. — Это ещё один урок из жизни ассасина? — спрашивает девушка с ноткой цинизма, в который раз перечёркивая намёк на дружелюбную атмосферу. — Из любой жизни, — он шагает вперёд и тянет руку к её оружию. — Ты позволишь? — неожиданно говорит мужчина, и Эмили с недоверием вкладывает свою драгоценную рапиру в его грубые пальцы. Он тщательно вертит её в руках - разумеется, она было идеально сбалансирована. И, наконец, делает пробные взмахи.. — Неплохо, — со знанием дела комментирует Дауд. Но когда Эмили тянется, чтобы забрать своё сокровище, он отдергивает руку. — Ещё один раунд, — предлагает он. Черт возьми, его выносливость погубит меня, думает девушка. — Всегда готова, — с фальшивым рвением отвечает она, нетерпеливо протягивая руку. — Нет, — Дауд презрительно цокает языком. — Я оставлю это себе. — Что? — Эмили явно не была готова к такому раскладу. — Почему? — Чтобы ты не чувствовала себя в безопасности. — Разве это плохо? — конечно, она прекрасно осознает, что он прав. “Почему она спит с ножом под подушкой?” — однажды услышала она взволнованный шепот гувернанток, которые даже не представляли через что маленькой девочке пришлось пройти. — Ты научишься большему в непривычных для тебя условиях, — заключает Дауд, как будто он был врачом. — Ещё один мистический урок, — усмехается девушка. — Ты сегодня в ударе. — Да? — невинно говорит он, — Я уже сбился со счета. — У тебя такая обширная программа, — смеётся она. — Это не входит в программу, — довольно оживленно отзывается Дауд. — Но если ты хочешь вернуться к … — Нет, — она неохотно берет в руки саблю, которая всё ещё оставалась горячей от его руки или солнца, или все вместе. — Я буду сражаться. — Я и не сомневался в тебе, — язвительно замечает он, и встает в стойку. — Дешёвый трюк, чтобы добиться своего, — комментирует Эмили, занимая позицию. — Хм, — ворчит Дауд, — Учусь у тебя. Императрица недовольно хмурится, готовая оправдать себя, если потребуется. — Осторожнее, — едко выплёвывает Эмили. — Ты только задеваешь себя, а не меня, — в оправдание бросает ассасин. — Я имела ввиду меч, — снисходительно поясняет она. — Мои раны затянутся, но этот клинок - единственный в своём роде. Он бросает на неё немой взгляд, и Эмили может подумать, что мужчина хочет что-то сказать, но губы, сжатые в тонкую полоску предполагают иное. “Как и ты”, она может поклясться, что слышит едва различимый шепот, когда Дауд первым сокращает дистанцию. Эмили спешит ответить, но слова застревают у неё в горле. Если это и был комплимент, то весьма неожиданный. Ей некогда раздумывать, поскольку Дауд не даёт и шанса, стремительно напирая. Хотя он обращается с рапирой не так умело, ей всё равно приходится несладко, ведь даже в этом случае, убийца всё ещё остается недостижим. То, как он непринужденно держит в руках любое оружие, напоминает о том, к чему она должна стремиться. Эмили пронизывает волна страха каждый раз, когда собственная рапира с лёгким дуновением ветра пролетает мимо. Девушка сражается так, словно на кону стоит её жизнь. Однако, в середины битвы что-то идёт не так, и рапира со свистом летит в сторону, с тихим шорохом падая в кусты. От такого поворота событий она роняет меч, и они оба смотрят в направлении, куда улетела её драгоценная рапира. Проходит достаточно долго времени, пока один из них не нарушает неловкую тишину. — Ты сделал это специально, — с обидой говорит Эмили. — Это не так, — Дауд бросает на неё хмурый взгляд, — Рука соскользнула. — И ты хочешь, чтобы я поверила тебе в том, что ты случайно выронил меч? — Он слишком лёгкий, — он подмечает с таким смущением, что Эмили на секунду верит ему на слово. — Но не для меня, — продолжает настаивать Эмили. Конечно, она могла бы запросто объявить о своей победе, если только не одно но: Дауд выглядит подозрительно спокойным, словно оружие чудесным образом сможет вернуться обратно. — Так ты собираешься сходить за ним? — не самым дипломатичным тоном требует императрица. В ответ Дауд лишь тяжело вздыхает. — Всё как-то само случилось, — задумчиво продолжает он. — Вот именно, — ядовито произносит Эмили, — Так что… поищешь? Мужчина окидывает её тревожный взглядом, прежде чем ответить: — Само найдётся, — из его уст это звучит так, будто он каждый день теряет уникальный меч в горах Серконоса. — Дауд, — она наблюдает за реакцией на его имя. Определённо, его произношение имеет некую силу. — Я постараюсь отыскать его, пока буду работать, — без особого рвения вздыхает он. — Это твоя вина, — напоминает ему Эмили, на случай, если он вдруг забыл. И это был последний шанс загладить её. — А это твой клинок, — небрежно отвечает он. — А я говорила тебе - будь осторожен! — взрывается девушка, переходя на крик. Ошибка, большая ошибка. Она не хотела, чтобы он заметил, как ей дорога эта рапира. Он пристально смотрит, скрытый в тени двора и даёт наихудший ответ. — Прости. Это был несчастный случай. Поступки, которые он совершал, должны были напрочь лишить чувства сострадания. Но он извинялся не потому, что хочет, а только ради неё. И эту победу следует отметить. — Хм, — Эмили скрещивает руки на груди, подражая мужчине. — Возможно, тебя стоило бы называть Ножом-для-масла-Дануолла. Его смешок заставляет Эмили опешить на мгновение. Ее переполняют двоякие чувства, и она не знает, то ли радоваться, то ли, наоборот, - беспокоиться. В это время Дауд надевает сандалии и водружает на голову шляпу, взваливает корзину на плечо, направляясь к деревьям.

****

Спустя некоторое время безуспешных поисков, Эмили кажется, что “рапира в фруктовом саду” - новая интерпретация всем известной пословицы. Несмотря на все её усилия, и усилия Дауда, хотя, скорее всего, он даже и не начинал - меч был безвозвратно утерян. Попытки вызвать у Дауда чувство вины не возымели ожидаемого эффекта. Все, что он делал - это твердил, что оружие рано или поздно отыщется. Мужчина устал отбиваться от Эмили, объясняя, что если бы он сделал это специально - закинул бы меч куда подальше. Эмили слабо верится, но аргументы в пользу того, что он не держал оружие в руке уже лет десять и немного подрастерял сноровку, заставляют поверить ему и закрыть эту тему. Есть вещи, которые невозможно забыть, но десять лет без практики дают о себе знать. Придя к выводу, что спорить с ним бесполезно, Эмили отправляется на поиски сама. Иногда Дауд ведёт себя просто отвратительно. Связано ли это со сбором урожая - девушка не знает. Ещё одно напоминание, что “это не входит в программу”, сведёт её с ума. Знойное солнце заставляет девушку сделать вынужденный перерыв, чтобы опять не потерять сознание от солнечного удара. Поэтому Эмили занимает единственное удобное место во дворе и сердито разламывает буханку хлеба у себя на коленях. Она с завистью провожает взглядом мимо проходящего Дауда, несшего полную корзину оливок. За долгое время он хотя бы смог привыкнуть к солнцу, в отличии от неё. Он подходит к столу и с тихим стуком вываливает добычу на стол. Дауд берёт пригоршню оливок и подходит к Эмили, перекладывая что-то в её сложенные лодочкой ладони. — Держи. На самом деле девушка не голодна. Проще было принять оливки, заставляя его думать, что это именно то, чего она желает. — Ты очень хорошо спрятал клинок, — Эмили садится и надкусывает оливку. — Он найдётся, — Дауд остаётся спокойным, как удав. — Да уж, это не место для хранения моих самых драгоценных вещей, — подавленно говорит она. — Не вешай нос. Я скоро найду его, — пытается утешить он, вызывая у неё противоречивые чувства. — И я должна ждать, пока ты закончишь свои дела? — Может быть, — ухмыляется Дауд, доводя Эмили до бешенства. Без сомнений, он развлекается, намеренно не давая любимую игрушку. Девушка задумчиво грызет косточку, обдумывая план дальнейших действий. — Меня не устраивает такой безразличный подход к делу, — властно говорит она, выплевывая косточку. Дауд от удивления приподнимает брови и в замешательстве смотрит на императрицу. — Есть другие варианты? — он прекрасно понимает, если она не добьётся своего, то никогда не успокоится. Но он получает удовольствие, наблюдая, как она пытается бороться с ним. — Очевидно, нет, — язвит девушка, — Хотя спешу добавить, если ты поможешь найти меч, то мы вернёмся к твоей любимой программе. — Она не моя любимая, — грубит Дауд, заставив её врасплох этим сопротивлением. — Продолжай искать, — хрипло закачивает он. Эмили отправляет в рот ещё одну оливку и смотрит, как он скрывается среди деревьев. После того, как он ушёл, она вертится в гамаке, как уж на сковородке, в попытках занять удобное положение. И спустя пару мучительных минут, ей это удаётся. Размышляя, как Дауд с такой лёгкостью балансирует в гамаке, Эмили не замечает, как проваливается в сон.