All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

Проснувшись ближе к вечеру, отдохнувшая и полная сил Эмили возвращается к поиску утерянной рапиры. Осмотрев каждый камешек и даже травинку, она думает, что нужно осмотреть и деревья. Задрав голову кверху, девушка замечает блики чего-то металлического, пробивающиеся сквозь густую листву. С градацией хищной кошки, Эмили взбирается вверх, пока не находит то, что так долго искала. Отлично, если Дауд не хочет ей помогать - она прекрасно справится сама. Продолжая карабкаться всё ближе к верхушке, девушка наступает на ветку, и та вдруг начинает потрескивать, грозясь обломиться в любую минуту. Перелезая на другую ветку, она изо всех сил пытается растрясти дерево, но рапира только весело покачивается в листве, безмолвно издеваясь над императрицей. Эмили устраивается поудобнее, обдумывая новый план. Дурное предчувствие накатывает на неё, когда Дауд появляется словно из ниоткуда, ветка, на которой они стоят, с предательским хрустом ломается. Проклиная себя за потерю бдительности, Эмили стремительно летит вниз, пытаясь хоть как-то сгруппироваться, чтобы снизить урон от падения. В следующее мгновение она с глухим стуком ударяется о землю и, застонав, перекатывается на спину. Дауд не заставляет себя долго ждать и подпрыгивает в воздухе, оказываясь позади девушки. Вот он уже нависает над ней и обхватывает рукой её плечи. — Отвали! — Эмили бьёт его с такой силой, что тот отходит на несколько шагов. — Полегче, — смущённо шепчет мужчина, когда она вырывается из его хватки и отползает подальше на четвереньках. — Ты была уязвима. — Я знаю! — девушка в отчаянии хлопает ладонью по выжженной солнцем земле. — Обязательно было всё портить? Я была так близко. — К этому? — спрашивает Дауд и протягивает руку в воздух. Раздается рык магии Бездны, и в его сомкнутой ладони появляется её драгоценная рапира. Словно она никогда и не терялась. — Ты… — завороженно протягивает Эмили, потрясённая странными способностями. Ее голос приобретает зловещий оттенок. — Ты мог сделать это в любой момент? — … Только если знаю, где находится предмет, — осторожно отвечает он, в знак примирения возвращает ей меч. — Один из даров Чужого? — издевательски спрашивает Эмили. Конечно, она знает о Боге и Бездне больше, чем Дауд думает. Вместо ответа, мужчина лишь едва заметно кивает головой. — Почему ты скрывал это от меня? — Скрывал? — следом повторяет Дауд. — Если ты этого не видела, то не значит, что я скрывал. — Очень дипломатичный ответ, — с иронией отмечает она. — И твои “не - скрытые вещи” помогли бы в поиске? — Какое теперь это имеет значение? — вопросом на вопрос отвечает он. — И где твоя помощь? — обвиняющим тоном спрашивает девушка. — Но ты же нашла меч, не так ли? — Но ты виноват в этом. — Ты отлично справилась с поиском. — Всё равно это нечестно, — пререкается императрица. Немного расслабившись, Эмили садится напротив Дауда, скрещивая ноги, и кладет рапиру на колени, как кошку. — Такова жизнь, — колко отвечает мужчина. И дружелюбная обстановка снова сменяется на напряжённую. — Ты уже должна была освоить этот урок. — Очень хорошо, значит ты несправедлив, — парирует она. — И обстановка в мире не имеет к этому отношения. Дауд находит забавным то, как она пытается спорить с ним. Вместо того, чтобы подняться на ноги, он встает на одно колено. — Я бы нашёл твой меч… — Рано или поздно, — заканчивает за него Эмили. — Я знаю. Я хотела найти меч как можно скорее. — Он тебе не нужен, — искренне говорит он. — Это не повод оставлять клинок на дереве! — она срывается на пронзительный крик. Моё, хочу, хочу, — вопит её нутро. В то же время она понимает, почему Дауд не спешил в поисках. Его неприхотливый образ жизни все больше раздражает. Сохраняя самообладание, Эмили натягивает на лицо вежливую улыбку, от которой у мужчины бегут мурашки по шее. — Я имела ввиду, что твоего сотрудничества было недостаточно в этом вопросе. — Сотрудничества? — он вопросительно изгибает бровь. — Возможно, Вы слишком привыкли к тому, что любое Ваше желание тут же исполняется, Ваше Высочество. — Это не то, что я … — она начинает снова закипать, но вовремя одергивает себя. Было бесполезно затевать с ним спор о мече, который она снова держала в руках. — Я хотела сказать, что было бы несправедливо с твоей стороны оставить меня одну искать клинок. — Справедливость, как ты выражаешься, не заставит меня потакать тебе в твоих хотелках, — в шутливой манере говорит Дауд. Определенно, ему нравится участвовать в этой словесной перепалке. — О, ты многому меня научил, — копируя его интонацию, передразнивает девушка. Выдержав мучительную паузу, она произносит: — но это было бы нечестно. — Тебе ли не знать, что такие вещи - всего лишь фикция, — осторожно комментирует он. Дауду определённо нравилось изучать её темперамент. — Их можно с лёгкостью поменять или вовсе проигнорировать. — И как ты себе это представляешь? — интересуется Эмили. — “Правильно или неправильно” - это общепринятые нормы морали. Дауд усмехается, тем самым раздражая ее ещё больше. — Все не так просто. Победитель определяет, что справедливо, а что - нет. — Ты всегда был таким циничным? — Нет, я был более оптимистичным в твоём возрасте, — говорит он. — Я наблюдал много раз, как меняются и строятся новые нормы морали. — Тогда чего ты добиваешься? — Того, чтобы ты поменьше говорила о справедливости, — прямо отвечает мужчина. — Говори прямо, что ты хочешь, а не ходи вокруг да около. — Это были слова слова, которые она никак не ожидала услышать из уст Клинка Дануолла, стоящего перед ней на одном колене и покрытым пылью. — Какие дерзкие слова от простого фермера, — язвит Эмили. — От фермера, который не путает дихотомию добра и зла. Или не верит в справедливость, которая ничего не имеет общего с первыми двумя. Несмотря на то, что у них и раньше случались философские беседы, было приятно осознавать, что за простым наёмником скрывался умный и образованный человек. — Тогда что же такое справедливость, по-твоему? — Эмили было любопытно узнать его мнение. Императрица пытается подавить мысль о том, как она сможет использовать эти знания для ещё большего контроля над ним. — Это то, что мы используем, чтобы оправдать жестокость этого мира, — хрипло выдыхает Дауд. — Каждый человек принимает решения, большинство из которых имеют серьёзные последствия. Обратиться к справедливости - один из способов хоть как-то решить проблему. — Однажды ты сам говорил, что когда-то сражался за правое дело, — вставляет она. Девушка не уточняет, что имеет ввиду её спасение от ведьмы, поскольку он и так прекрасно понимает, что подразумевается. — Потому что я думал, что так правильно, — сам себя поправляет мужчина, — и это меня утешало. А Эмили утешают его слова. — А что если так думают и другие? — она осторожно подбирает слова, боясь спугнуть его. — Если это выглядит, как кошка и издает кошачьи звуки, то это определённо кошка. — Девушка замечает, как он посмеивается над её аналогией. — Непременно, — мурлычет Дауд, — но не думай, что кошка будет ловить крыс. — И что бы это значило? — Если ты ожидаешь, что поступки будут соответствовать общепринятым стереотипам, ты будешь глубоко разочарована. На деле - реальность совсем другая. От его слов у неё возникают образы людей, которых он убивал за деньги: учёные, судьи, политики и другие невинные люди, которые перешли кому-то дорогу. Она задумывается, что именно заставило Дауда перестать верить в моральные нормы - акт убийства или осознание вины за это. — Как же быть дальше? Если нет такого понятия, как справедливость. — Мыслить шире, — мрачно произносит ассасин, — кармы не существует, — он делает паузу, пропуская несколько ударов сердца, — иначе я был бы давно мёртв. Наступившая тишина, казалось, длится уже целую вечность. Эмили успела бы обойти сад вдоль и поперёк, но всё равно не смогла бы уловить смысл последней фразы. — Повтори. — Ты меня услышала, — отмахивается Дауд, приоткрывая ещё одну страницу своего прошлого. — Ты так думаешь? — Даже Корво не сделал этого, — отмечает он с подозрительным спокойствием для человека, который обсуждает собственную смерть. — И я понятия не имею, почему. — Зато я знаю, — коротко отвечает Эмили, и мужчина устремляет свой тяжелый взгляд на неё. — Однажды я спросила у отца, что он сделал с убийцей моей мамы, — вспоминает девушка, раздумывая стоит ли рассказывать ему такие интимные подробности. Дауд был честен с ней, хотя и отвечал с неохотой на вопросы о своём прошлом. — Я хотела, чтобы он сказал, что ты мёртв, также как и она. — Я понимаю, — с сожалением говорит Дауд. Эмили вспоминает, как он предложил убить его, когда она только приехала. Никто другой не заслуживал бы такого подарка. Действительно ли он был искренен в тот момент? — Он сказал мне, что обрёк тебя на нечто худшее, чем просто смерть, — продолжает она. Несмотря на отсутствие эмоций на его лице, Эмили уверена, что ему очень интересно узнать откровения. Она замолкает, когда вдалеке слышится пронзительный крик птиц. — Всю жизнь мучиться от угрызений совести. — Хм, — бормочет себе под нос Дауд, сложив руки на колене, — Корво умён. — Мёртвые скупы на эмоции, поэтому милосердие - лучшее наказание за их деяния, — цитирует слова своего отца Эмили. — Он часто использовал эти слова в суде, — воспоминания о прошлой жизни вызывают у неё тоску по дому. Опомнившись, она цепляет на лицо маску невозмутимости, ещё пристальнее вглядывается в лицо Дауда, стараясь разглядеть новые эмоции, — Он оказался прав, не так ли? Всё правильно, думает Эмили. За все его преступления - жизнь в изоляции и душевные терзания за содеянное, принесли ему гораздо больше страданий, чем смерть от клинка Корво. — Твой урок на сегодня - не верить ложной морали, — отстраненно произносит он. — У убийц её не будет, и у тебя не должно быть. — Урок? — небрежно спрашивает она. — А как же тренировки? — Я могу научить тебя и тому, и другому, — было что-то странное в его голосе, и ей понадобилось некоторое время, чтобы переварить сказанное. — Хорошо… ещё один метод, чтобы разрушить остатки моей морали, — шутит Эмили, стараясь разрядить обстановку. — Отец будет доволен. — Она на мгновение задерживает на нём взгляд, но не выдержав, отводит в сторону. — Покажи ещё раз эту силу. Притяжение, — просит девушка. Дауд удивлённо выгибает брови, и Эмили считывает в нём любопытство. — Корво не показывал тебе? — Я бы тогда не спрашивала. Оно мощное? — Зависит от того, кто или что притягивается, — замысловато отвечает он. Подняв руку с колена, мужчина притягивает её меч. — Так не пойдёт, — говорит девушка. Дауд лишь настойчиво щёлкает пальцами. Эмили пронзает его испепеляющим взглядом, но он всё равно стягивает меч с её колен прямо в его руку. — Нечестно, — возмущенно произносит она, в ответ Дауд одаривает её игривой улыбкой и подбрасывает оружие в воздух. За мгновение до того, как быть избитым, он хватает рапиру за рукоятку и возвращает клинок Эмили. Острие опасно упирается в его загорелую кожу и девушка могла бы с лёгкостью ранить мужчину, стоить захотеть. — Почему Чужой не поделится этой способностью с моим отцом? — Не меня стоит спрашивать, — отвечает Дауд. — Черноглазый ублюдок давал Корво всё, что тот хотел. — Да? — она всё больше начинает узнавать о Чужом. — Я слышала, что у него нет любимчиков. Дауд нервно хихикает. — От кого? — От его любимчика, очевидно, — прищурившись говорит она. Разумеется, её отец в жизни не признался бы в этом. Он старался держать свои отношения с Чужим в секрете, хотя вряд ли можно было что-то скрыть от прыткой девчонки. — Когда ты впервые его увидел? — Это было очень давно. — До или после того, как ты стал убивать? Дауд смотрит на неё так, будто она дала ему пощёчину. — Какая разница? — он пытается подловить её. — Не знаю, — честно отвечает она. — Как узнаю, обязательно расскажу, — испытывает его настроение Эмили. — ... Мои руки тогда уже были в крови, — произносит Дауд, поднимаясь с колен. Странное чувство испытывает Эмили: вроде и получила ответ, который ждала, но чувство удовлетворенности так и не наступило. Пыталась ли она оправдать его? — Подожди, — она забрасывает последнюю удочку, — Притяжение действует на людей? Дауд опирается рукой о дерево. — Ты задаешь слишком много вопросов, — угрюмо говорит он. Ему надоедает нездоровое любопытство императрицы. — Пожалуйста, — она смотрит на мужчину умоляющим взглядом. — Дауд, — девушка могла поклясться, что видит, как он ломается. — Да, — цедит сквозь зубы Дауд. — Если стоишь близко. — А я достаточно близко? — их разделяет всего несколько футов, но Эмили весит гораздо больше, чем рапира. — Ты не захочешь, чтобы я использовал это на тебе. — Почему нет? — она вопросительно приподнимает брови. — Кстати, почему ты не пользовался этим раньше? — Дауд в очередной раз развлекается, споря с ней, вызывая у Эмили горьковатый привкус во рту - по крайней мере, ей так кажется. — У меня не было на то причин, — фальшиво невинно отвечает Дауд. — Лжец. За всё время наших тренировок и неудачных попыток убить тебя, ты ни разу не захотел воспользоваться способностью? Конечно, он не пренебрегал возможностью использовать перенос в пылу сражений, чем сильно её раздражал. — Нет, — сдавленно говорит мужчина. — Лжец, — повторяет она снова. — Какова настоящая причина? — Ты никого больше не встретишь с такими способностями, — оправдывается он. — Но шанс все же есть, — настаивает Эмили. — Я хотя бы должна узнать, каково это. — Что ты так зациклена на этом? — Дауд относится к просьбе девушки скептически. — Дары Чужого не для игр. — Я и не играю, — возражает она. — Просто хочу быть готовой ко всему. Разве ты не должен мне содействовать в этом? — Дауд тяжело вздыхает, проводя большим пальцем по метке, как будто хочет стереть. Эмили и раньше с любопытством разглядывала мозолистые руки отца. Руки Дауда выглядели же более обветренными и морщинистыми, чем у Корво. — Не говори, что я не предупреждал тебя, — пугающе произносит он. Не успевает Эмили закатить глаза, как следующее, что она чувствует - это как китобойный гарпун вонзается ей прямо в рёбра. Девушку рывком поднимает в воздух, словно её выдернули из воды. Она судорожно пытается вдохнуть, но ничего не выходит. Ощущение такое, что ей в глотку вливается целый океан. Застыв в безмолвном крике, бедная девушка продолжает всё ближе притягивать к Дауду. Ее грудь неумолимо приближается к его сжатым пальцам. Эмили казалось, что ещё чуть-чуть и он вытянет из неё душу. Как только она оказывается на достаточно близком расстоянии, то зависает в воздухе в нескольких дюймах от земли. Затем рёв Бездны стихает и всё заканчивается. Ее ноги касаются земли, но колени предательски подгибаются. Дауд успевает подхватить девушку, прежде чем та обессиленно падает на пол. Отчаянно ловя ртом воздух, Эмили прижимается к мужчине, ища в нём поддержку. Вцепившись в его руку, она повисает на ней. Она думала, что перенос - самое худшее, что случалось с ней, но притяжение оказывается гораздо, гораздо хуже. Дауд медленно опускается вместе с ней на землю. Все попытки высвободится проваливаются, и мужчине не остаётся ничего другого, кроме как составить компанию юной императрице в тени оливковых деревьев. Тихий, извиняющийся шепот разрезает тишину. — Вот почему.