Наша светлость: слово скал

Часть первая. Это было страшно. Словно что-то огромное, невыносимо жуткое ворочалось прямо внутри меня, то откатываясь к желудку, то норовя прорваться наружу через горло. Я сжала зубы, стараясь выглядеть достойно. Страшно, признаю. Сложно, не спорю. Необходимо? Есть только один выход, чтобы дальше спокойно жить и невозмутимо спать: признать, что это необходимо. Так и надо. Сидеть, сдерживая собственный крик и успокаивая Ричарда. Просто сидеть на месте – и смотреть, как собеседник пьет яд, заботливо подсыпанный моей рукой. Нашей с Диком, вернее. Ведь наша жизнь все еще одна на двоих, как и тело. Я не планировала играть в Екатерину Медичи. Как это бывает, все получилось само. Может из-за того, что герцог Окделл поступил на службу к кровному врагу? Или из-за того, что мы с ним встретились, и дела повелителя скал пошли вприпрыжку наперекосяк? Или из-за хронически сложной кармы рода Окделлов? На худой конец, можно смело вешать всех собак на Излом. Точно, это грядущий Излом на нас так влияет! Окделлы никогда не были отравителями, спросите того же Алву. На самом деле, полезная репутация, оставляет надежду в нашей непростой ситуации. Никто не поверит, что Человек Чести (истинный эорий, повелитель скал и сын печально известного герцога Эгмонта) способен на такой подлый поступок, тем паче, что обусловлен он не спасением мифической Талигойи, а стремлением исключительно к сохранению собственной шкурки. Будущий покойник благополучно допил свою отраву и пристально взглянул на нашу светлость. Пора бы проститься и перестать докучать принимающей стороне. Не дело, если нас обманули и яд окажется быстродействующим. Отпираться от собственной причастности к чьей-либо безвременной кончине лучше, не стоя при этом над свежим трупом с тоской во взоре. А, казалось бы, все только начало налаживаться… С войны мы с Ричардом вынесли орден и звание теньета. Разумеется, по блату. Поскольку в армии герцог Алва становился куда менее пафосным, чем на гражданке, мы смогли поделиться с ним своими далеко идущими планами (в урезанном варианте). Узнав о проекте нашей отставки в чине генерала и последующей женитьбе на богатой наследнице, он лишь устало прикрыл глаза (дело было под вечер, после боя, на обычные куртуазные гримасы не было сил даже у Ворона) и негромко сказал: - Здравомыслящий Окделл, невероятно! Создатель, храни Талиг. Дик даже не стал обижаться, а лишь сдержанно заметил, что на его памяти это первый раз, когда сеньор воззвал к Создателю, а не к его извечному врагу. - Случай слишком неординарный, - соизволил пояснить смену адресата воззваний Алва. Мы спорить не стали, благоразумно умолчав, насколько неординарный наш случай. Но впоследствии то и дело ловили на себе пристальный взгляд Ворона. Ричард поначалу конфузился и вздрагивал, а потом привык. В самом деле, много ли развлечений в их скудной мушкетерской жизни? Война, вино, карты, кости (для того, кто попроще), словесные и обычные дуэли, амурные связи, вражда и интриги. Все хорошо известное, наскучивающее уже к третьему десятку лет. А тут такой объект для изучения! «Далось нам это изучение», - ворчал Ричард. Если честно, я бы тоже с превеликим удовольствием вылезла из-под колпака не-дружища Ворона. Но поскольку не могла с полной уверенностью считать, что наш «колпак» одновременно не является нашим же бронекостюмом, приходилось изворачиваться. «Э, не скажи, милый, - формально не соглашалась я с позицией Дика. – В каком-то смысле, с философской точки зрения, ты настоящая отдушина для Ворона, недаром он тебя из переплета с дуэлью вытащил, неплохо обеспечивает, а теперь еще и по друзьям-приятелям таскает». Друзья-приятели и просто сослуживцы у Алвы были весьма перспективными для дальнейшего знакомства людьми. Особенно близко мы сошлись с Эмилем Савиньяком, старшим братом Арно (я ранее отмечала потенциальную полезность этого однокорытника). Как я верно рассчитала в Лаик, младший брат насвистел маршалу Савиньяку, каким славным и веселым парнем является герцог Окделл, и тот с энтузиазмом полез проверять полученную информацию. Ричард был не против, я – тем более. Эмиль был просто душкой (Дику я этого, естественно, не сказала). Загорелый, светловолосый, кареглазый, хорошего сложения, с потрясающей улыбкой и чувством юмора. Ей-ей, будь я королевой, то оставила бы Алву его собственным реальным и приписываемым симпатиям и сосредоточила усилия на Эмиле. Савиньяк по-доброму отнесся к однокорытнику Арно и частенько показывал Ричарду что-нибудь интересное. Благодаря ему мы научились неплохо метать нож, играть в карты и раскованно вести себя на попойке. Словом, в иных обстоятельствах Эмиль Савиньяк мог бы стать идеальным эром для нашей светлости. А пока наши реальные обстоятельства сверлили друга недовольным синим взглядом за подобные экзерсисы, и нас заодно. Ну, чистая собака на сене! Наш эр не эр – а другой не лезь в пример, как-то так. Эмиль лишь добродушно отбрехивался, мол, ему не сложно присмотреть за юнцом, у него братец такой же вот балбес. Алва кивал, снисходительно усмехался в сторону Дика – и сверлил взглядом. Однако сам не предпринимал никаких попыток научить нас чему-нибудь полезному. Я его не понимала и, признаться, опасалась. Ситуация сложилась, на мой взгляд, ненормальная. После дуэли и скомканного последующего разговора я долго ждала, что Алва себя как-нибудь проявит. Но Ворон продолжал наблюдение и временами изощрялся в остроумии. Будучи одновременно воплощением и пороков, и достоинств своего времени, оруженосца он ничему не учил и не намеревался учить. Спасибо, хоть помогал поддерживать форму и фехтовал с Ричардом по утрам, язвительно комментируя каждую оплошность юноши. А ответить на равных было никак нельзя. Поэтому я предоставляла Дику полную свободу сопеть, хмуриться и злиться, а сама размышляла, что нам делать – и стоит ли, в принципе, что-то делать. В конце концов, Алва с самого начала декларировал, что нас ничего не связывает, и оруженосец ему не нужен. При этом ненужного оруженосца он сам взял, никто ему на шею сей жернов не вешал. Герцог Окделл не выдержал первым. - В самом деле, Росио, ты слишком гоняешь парня, - как-то вскользь бросил Эмиль Савиньяк, глядя на нашу тренировку. Там было на что взглянуть! Степь, пыль, взмыленный, уже мало что понимающий Ричард – и показательно спокойный Алва, с издевкой указывающий на недочеты. - Говорят, чудеса еще случаются, - с ленцой протянул в ответ Алва. – Но, право, скорее из Моро получится гитарист, чем из Окделла – фехтовальщик. Что вы хлопаете глазами, юноша? Атакуйте. - Вообще-то, наши шансы с Моро равны, - внезапно открыл рот Ричард. – Точнее, вы их с успехом уравняете, если будете в той же неподражаемой манере обучать Моро игре на гитаре. Что ты делаешь, мальчик? Это же не Диего, которому должность велит все стерпеть от нас. Алва опасно сузил глаза, не удостоив ответом беззлобную реплику Эмиля: «Уел, взаправду уел». Каскад ударов стал еще злее, и вскоре мы с Ричардом оказались лежащими в пыли, а кончик шпаги Алвы легко упирался нам в шею. Нашу шпагу Ворон выбил из рук Дика. - Вам, юноша, не в остроумии стоит упражняться, а, для начала, научиться хотя бы не терять собственную шпагу, - Алва поддел носком сапога наше оружие. Ричард стиснул зубы, чтобы не выругаться. Препаршивое положение. Один привык всегда выигрывать, а у другого юношеский максимализм и порывы к справедливости. Я протянула руку и решительно отвела от горла чужую шпагу, встала, отряхнулась, глубоко вздохнула и выдохнула, и лишь потом медленно проговорила: - Я предпочту в дальнейшем не терять голову, герцог. Благодарю за урок. Эмиль удивленно присвистнул на заднем плане. Ричард подобрал свою шпагу и удалился, едва не чеканя шаг. «Теперь ты понимаешь, насколько отсталый вокруг мир?» - мрачно спросила я. «Отсталый?» - злость Ричарда неохотно угасала. «А каким еще может быть мир, в котором первый маршал (не юнец и не паркетный шаркун) всерьез надеется на шпагу. Три ха-ха! Кстати, в отличие от твоего эра с его шпагофилией, я рекомендую тебе интересоваться огнестрельным оружием и ядами. Это более перспективные направления, поверь моему историческому опыту», - просветила я Дика. «Эрин, я хочу отыграться», - притормозив в тени палатки, твердо заявил мне Ричард. «Ричи, это не самая лучшая идея», - с сомнением в голосе отозвалась я. «Пожалуйста! Это мой выбор, - упрямо мотнул головой Дик. – Ты сама говорила, как важна в собственной жизни свобода выбора. Я хочу достойно ответить этому негодяю и всем последующим». «Браво, мой рыцарь! Ты решил завалить дракона на его территории. Но, Ричи, убивший дракона сам может стать драконом. Ты хочешь стать негодяем?» «Кое-кто высмеивал принципы Людей Чести, - вскинул голову Ричард. – И упорно показывал, что и как именно не работает. Эрин, пусть я пока не острослов, но на память не жалуюсь». Круто! Герцог Окделл уже готов отринуть фамильную Честь. Почему я не радуюсь, интересно? «Хорошо, - я медленно выдохнула за Ричарда. – Давай уточним, чего именно ты хочешь. Но сначала в который раз напомню, Алва – твой эр и первый маршал. А ты не хорошенькая эрэа, чтобы условно безнаказанно залепить пощечину и возопить дурным голосом, мол, вы, сударь, хам, подите прочь, видеть вас не желаю. Еще момент. Тебе не кажется, что это он специально? Ворон может отслеживать твою реакцию, но для этого ее надо вызвать. И, замечу, он отлично справляется. Ты уже готов действовать во вред себе. Что дальше? Заявишь ему, что умнее и лучше, потому что у Алвы одна голова, а у тебя целых две?» Ричард недовольно засопел. «Я его ненавижу». «Немного тебе надо для ненависти, - фыркнула я. – Тебе, конечно, неприятно, мало кто из людей твоего круга стерпит откровенное унижение на публике. Но все-таки подумай. Если кто-то что-то делает, значит, ему это для чего-то нужно». «Может, это и так, Эрин. Но ведь бывают же люди – подлецы, мерзавцы, настоящие негодяи. Нельзя же просто не обращать на них внимание», - пылко сказал Дик. «Не обращать – нельзя, но прикинуть, завалим ли мы слона или ну его на фиг, определенно стоит. И я тебе так скажу: Ворона мы точно не завалим, тем паче публично. Но свой эксперимент поставим. Посмотрим, насколько он, на самом деле, равнодушный». Вечером мы с Ричардом с энтузиазмом поджидали Алву в маршальской палатке. Наша злосчастная шпага была приведена в еще более непотребный вид и, едва заслышав голос первого маршала и шаги в сторону палатки, мы принялись с крайне погруженным в процесс видом начищать оружие, негромко напевая: «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс, эфес почаще грейте о ладонь…» Этот мир был, определенно, не мой и даже не был прошлым моего мира. Здесь не было Парижа и едва ли родится Александр Дюма. Но это же не повод лишать мушкетерские времена самой мушкетерской во всех мирах истории? Все-таки приятно работать с людьми иных времен, особенно при дефиците развлечений. Хорошая песня, небольшой диалог для разогрева – и вот уже герцог Алва, развесив уши на пару с Диком, вникает в перипетии судьбы шевалье д’Артаньяна. В тот вечер мы дошли до встречи с капитаном королевских мушкетеров. Песню про отсутствие в Гаскони трусов Алва дважды просил на бис. На время наши с Вороном отношения условно наладились. Я развлекала обоих герцогов мушкетерскими историями, Алва не так зло комментировал промахи Ричарда по части фехтования. Добравшись до конца истории с подвесками, я приняла задумчивое выражение и сказала: - Только представьте себе, герцог, как могли бы сложиться наши судьбы, если бы не старые долги и фамильная Честь. Вам, конечно, сложнее, но тем же Атосом вы вполне могли бы быть. - Себя вы, юноша, мните д’Артаньяном? – не преминул хмыкнуть Алва. - Что вы! – я махнула рукой. – Себя я вижу рассказчиком. Жаль, только, происхождением не вышел. Будь я из мещан или навозников – еще куда бы ни шло. Но герцог Окделл не имеет права быть романистом. Придется становиться генералом и после ранней отставки жениться на богатой наследнице. Тут-то Алва Создателя и помянул. - Между прочим, могли бы и помочь, - не удержался Дик. – В конце концов, вы мой эр. - Мне кажется, науку доблести вы предпочитаете постигать в компании Эмиля, - небрежно бросил Алва. Ах, герцог, как нехорошо завидовать! Ричи, это наш шанс. Ты хотел отыграться? Мушкетеры – это была длительная артподготовка, а сейчас – в бой. Выиграть, конечно, не выиграем, но к условной ничьей сведем. - Странное замечание от человека, которому не нужен оруженосец. В отличие от вас, эр Эмиль не тяготится никакими неудобными клятвами, и поэтому с охотой делится тем, что хорошо умеет сам. Герцог, давайте не будем выставлять друг другу нелепые счеты, словно навязанные супруги! Не хотите помогать и исполнять свои формальные обязанности – воля ваша, смешно даже подумать, что я мог бы предъявить вам претензии, - я невесело рассмеялась. – Любите выставлять меня прилюдно увальнем и обузой – тоже ваше право, Окделлу нечего ожидать лучшего отношения, меня давно просветили. - Не ожидал от вас, - начал и оборвал фразу Ворон. - Не ожидали чего? – с любопытством уточнила я. – Что я не слепой? Что я имею свое личное мнение? Простите, не верю. «Мне кажется, он не ожидал от Окделла ума, - тихо сказал Ричард. – В общем-то, правильно». «Не говори ерунды! – вспылила я. – Ты, конечно, не был вундеркиндом, это так, но задатки у тебя хорошие. Твоя ли вина, что образование подкачало? Я всего лишь расширила твой кругозор – и каков результат. Если бы ты был таким кретином, как ожидали все эти умники, то мой метод не сработал бы». - Странный вы Окделл. - Угу, а вы типичный Алва, - фыркнула я. – Мы не на публике, я и ответить могу. - Что же удерживает вас на людях? – недовольно поинтересовался Алва. - Банальная субординация, ничего более. Вам по должности положено блистать, ну, так на здоровье. И, да, вы правы, шпагой я владею куда хуже вас, - мы с Ричардом пожали плечами. - Герцог, я не такой болван, чтобы всерьез с вами тягаться, - вклинился Ричард. – И, если уж вы настолько ожидаете подвоха и мести, то при чем тут дуэли? Тем более, на войне. Это даже не смешно. - Чего же вы хотите? – удивился Алва. - Уж всяко не бросаться на вас со шпагой наперевес и кличем «За Талигойю!» - рассмеялся Дик. – У меня сестры на выданье и разоренная провинция. Тут не до идеалов. - Ваш отец считал иначе, - заметил Алва. - Знаю, - серьезно кивнул Ричард. – Он не успел понять ценность того, что может потерять. Он хотел быть рыцарем, но их век миновал. Наш тоже минует, знаете? Мне как-то рассказали, что останутся крестьяне, ремесленники, торгаши, а до нас дела никому не будет. Идеи обесценятся, воевать будут только за выгоду, уже ничем не прикрываясь. Но пока еще можно жить по-старому. Верить в прекрасных королев, глупых королей, коварных кардиналов, доблестных мушкетеров… Я так тоже делал. К сожалению, Ричарда опять занесло. - И что же вас изменило? – вкрадчиво спросил Алва. - Расширение кругозора, только и всего, - вывернулся Дик. - В Надоре? – логично не поверил маршал. - Да что вы все заладили про Надор? – насупился юный Окделл. – Надор – глухомань, Надор простоват… В Надоре тоже разные люди живут! Повезло вам, что вы не сказали подобное моей матушке. Сразу за дело схлопотали бы, без шпаг, перчаток и прочих куртуазностей. - Нелегко вам дается ваша сдержанность, - довольно рассмеялся Алва. Ричард предсказуемо начал злиться. - Нелегко. Но это ненадолго, - он выцедил усмешку. – Только до окончания службы оруженосцем. Я, если помните, герцог, эорий и повелитель, как и вы. И, не бунтуя против короны, могу вести себя как угодно. Захочу быть свиньей – буду свиньей, захочу издеваться над подчиненными – кто запретит? - Знаете, юноша, - начал Алва, но Ричард его перебил. - Не трудитесь. Ранее вы обозначили свою позицию. Я теперь обозначил свою. Давайте молча пощурим глаза, выпьем по бокалу и разойдемся. С вашего позволения, я переночую в палатке порученцев. - Полагаете, мне интересно с вами пить? – не упустил случая поддеть нас маршал. Я вздохнула. - Это просто оборот речи, - пояснил Дик. – К счастью, в клятве оруженосца не было ни слова про ваш интерес, тем паче – про возлияния. А с боем и Честью я вполне справляюсь. Доброй ночи. Ричард вывалился из палатки, разгоряченный и довольный собой. Мои чувства были куда менее радужными. Я привычно прикидывала, во что нам может обернуться такой фортель. Дик весело хихикнул. «Ты чего?» - не поняла я. «Он не безупречный. Ворон далеко не во всех сферах хорош», - довольно провозгласил Ричард. «А ты сомневался? Ричи, ни один человек не является идеальным и компетентным во всем. Ворон – такой же, как и прочие. Ты показал себя? Все здорово? Тогда давай закроем эту тему. Мы так часто говорили о твоем сеньоре, что он мне уже надоел». «Тебе надоел Алва?» - поразился Дикон. «Если ты сейчас прибавишь: «Ты же женщина», - не знаю, что я с тобой сделаю, но это точно будет что-то ужасное, - честно предупредила я. – Ричи, мы обсуждаем Алву куда чаще, чем семью, знакомых, политику, легенды, вопросы Чести и прочее. У тебя скоро ненормальная фиксация на нем образуется», - предупредила я. «Неправда», - неубедительно возразил Ричард. «Да ну? А кто хотел то дать отпор Ворону, то перещеголять Ворона?» «А ты сама рассказывала ему про мушкетеров», - попытался перевести стрелки Дик. «Я прощупывала, что он за человек, - пояснила я. – Сам подумай, ты о нем столько говоришь, фонишь разными эмоциями, как тут удержаться? Теперь мне немного жаль, что я потратила мушкетеров на него. Хотя… Едва ли Алва побежал их записывать или пересказывать». «Что ты задумала?» «Эр Эмиль! Ричи, он столько для нас делает и еще сделает при хорошем подкреплении». «Это недостойно», - запротестовал Дик. «Недостойно – отблагодарить неравнодушного человека?» Уже на следующий вечер Эмиль Савиньяк наслаждался приключениями мушкетеров. Алва по-прежнему изволил фехтовать с нашей светлостью, но теперь кроме реплик «да, вы правы» и «вам виднее» другой реакции на свои насмешки не получал, я старательно блюла за Диком. - Ричард, ты поссорился со своим эром? – как-то поинтересовался Эмиль. - Просто оценил свое положение и сдался, - недовольно буркнул Дик. – Сейчас превосходство на его стороне, так смысл плевать против ветра? - Да ты шутник, - рассмеялся Эмиль, привычно взъерошив Дику волосы. – Ладно, не дуйся! Росио, конечно, может вести себя как… - Пусть ведет себя как хочет, - лучезарно улыбнулась я. – Ну, не сошлись мы характерами, экая трагедия. Это не отменяет того, что он первый маршал, фигура, около которой происходит много интересных событий и попадаются замечательные люди, вот, как вы. Я не в накладе, правда! - Удивительные взгляды для столь юного возраста, - доброжелательно заметил Эмиль. - А что мне остается? Я же Окделл, - довольно сказала я. - И как я мог забыть? Больше он не поднимал тему непростого характера Алвы, за что мы с Диком были очень благодарны Савиньяку. Сам Ворон ввел наше с ним общение в служебные рамки, что нас вполне устраивало.