Наша светлость: слово скал

Кампания шла своим ходом до предсказуемого победного конца, однако, не без сюрпризов. Первый сюрприз получил конспиративное название «Неожиданный друг» и изрядно попортил наши общие с Диком нервы. Со стороны картина выглядела так. Молодой перспективный генерал Оскар Фэншо вдруг воспылал к нашей светлости ярой симпатией. И кабы любовной, ах, кабы… Мы бы могли ему врезать, случайно подстрелить, вызвать на дуэль или натравить эра Эмиля. В крайнем случае, сдали бы его Алве. Но нет. Этот мерзавец придумал невинную, хотя и до крайности неубедительную легенду. Видите ли, мы с Ричардом (для него – один лишь Ричард) составили собой идеал юного воина, и его задача, как генерала, не дать пропасть такому золоту. В рамках бескорыстной дружеской помощи нам приходилось вдвое больше пыхтеть со шпагой (Фэншо расширял и дополнял «однобокую» южную школу Алвы), вдвое больше пить (как не уважить старшего товарища), втрое больше врать, а уж лапши с ушей стряхивать так и вовсе немерено. Наконец, Фэншо раскололся: он решил провести рискованную военную операцию без одобрения штаба и вырвать у Алвы неофициальный титул лучшего полководца. А заодно – и лучшего любовника, закрутив по возвращении с войны роман с королевой. Несколько небольших несанкционированных побед – и удача в кармане. Нам с Ричардом он настоятельно предложил поучаствовать в сем сомнительном мероприятии, начиная сразу с первой предполагаемой победы, налета на отряд бириссцев. Даже Дик сомневался в успехе. Алва не подарок, но за ним опыт и вся армия, а за Фэншо лишь нетерпение и один отряд. И еще: зачем это он решил облагодетельствовать именно нас? Даже на сходство с отцом не намекнул, шельма! Отмечал исключительно личные качества Ричарда. Ненавижу конкурентов. К счастью, этот сильно опоздал. Я решила не выдавать его планы тому же Савиньяку: пусть история сама рассудит. Мы с Диком хорошо приняли за «победу», и к ночи были не в состоянии не то, что на лошадь вскарабкаться, даже проползти по прямой. Фэншо скривился и умчался в темноту. Ричард пьяно вздохнул. - А если он прав? Алва, действительно, много пьет и уже не молод… А я тут… А мы здесь… А ты вообще! «Лучше быть пьяной свиньей, чем мертвым идиотом», - пробормотала я. - Вот! Ты меня оксо… оскраб… оскорбляешь! И Оскар меня теперь презирает! «С каких пор тебя стали волновать чувства покойников? – я притворно возмутилась. – Твой Оскар долго не протянет, поверь. Алва, конечно, пьет как лошадь, но клювом не щелкает, а прямо сейчас ждет, когда твой бравый герой подведет себя под трибунал. И мы подождем». - И я хорош, - Дика несло. – Не предупредил. «Когда ты так говоришь, Ричи, меня прошибает ледяной пот ужаса, - мрачно сказала я. – Ты готов рискнуть… нами?» - Я становлюсь подлецом, - со слезой пожаловался Ричард. «Это ты переборщил. Иди-ка проспись. И я с тобой вместе. Утро вечера мудренее». Когда после полудня наступило наше утро, мы узнали, что авантюра Оскара предсказуемо не удалась, и он сидит под арестом, ожидая расстрела. «Позер Алва, ох, какой позер: расстреливать на закате», - я прицокнула языком. Ричард, нахохлившись, молчал. Переживал. Его эр не преминул заметить, мол, как же так вышло, что истинный Человек Чести не поддержал порыв друга, уподобившись гербовому животному. Дик, с превеликим трудом, промолчал. Алва на сем не унялся и потащил парня на казнь, приказав смотреть, не отворачиваться и глаз не закрывать. Посмотрели… Сил сдерживать Ричарда у меня уже не было и он, когда все закончилось, вскочил на коня и умчался в степь. Возможно, мы неслись на встречу очередному отряду бириссцев, но остановиться и повернуть он не мог. Кажется, Ричард невнятно ругался. Все-таки покойный был весьма ушлым по части расположить к себе человека. Не будь у Ричарда меня, не познакомься он со старшим братом Арно, кто знает, как бы все вышло. И все-таки Алва сглупил. Если сейчас герцог Окделл сгинет, Ворону будет непросто. На его счету образуется уже второй погибший герцог Окделл, и вопрос «доколе» повиснет со всей неизбежной прямотой. Найдутся добрые, честные люди (и Штанцлер среди них), которые вытащат на свет злоумышления Алвы на северную династию. Может, даже идейное руководство восстанием Эгмонта ему пришьют. А что, ловкий ход! Теоретически, они еще со времен совместной службы могли поладить и, чисто по-дружески, решить поделить Талиг на Север и Юг. В указанный срок Эгмонт выступил, согласно договоренности (реставрация Раканов – лишь предлог собрать Людей Чести под свои знамена). Ворон с союзниками из навозников вдруг решил все переиграть и стать единоличным правителем. Он ловко отделался от подельника и главного свидетеля, теперь вот убрал Ричарда и, вернувшись с триумфом, может что угодно провернуть. Эх, мечты! Второй сюрприз, «Темная башня», настиг нас сразу после первого, так сказать, снимая один стресс другим. Ричард несся по степи во весь опор, когда конь внезапно остановился, чуть не скинув седока. Ричард все же усидел, более того, вылез из своих переживаний и с удивлением отметил, как далеко мы ускакали. «Спасибо, что не к бириссцам, - заметила я. – Они наверняка уже успели заскучать после ночной эскапады». «Жалко Оскара», - вздохнул Дик. «Поверь, самого себя было бы еще жальче, - мрачно сказала я. – Ричи, как мы будем возвращаться? Я человек городской, слабый и вообще женщина. Солнце уже так низко. Где наш лагерь? Мне страшно!» Ричард тут же переключился со своей скорби на мой страх и принялся успокаивать, мол, он запомнил направление, животное само выйдет к лагерю, да и наверняка за нами кого пошлют. Я немного поныла и милостиво приняла к сведению его аргументы. Нагретая за день степь ощутимо остывала, ветер холодил разгоряченную кожу. Дик пустил коня шагом. Казалось, мир замер и затих, наслаждаясь закатным покоем. Прямо на фоне заходящего солнца виднелась одинокая темная башня. «Роланд до замка темного дошел, - процитировала я. – Может быть, ваш мир тоже сдвинулся с места, и мы можем встретить последнего Стрелка распадающегося мира». Против обыкновения, Ричард не пустился в расспросы о том, кто такой этот стрелок, и в уговоры рассказать всю-всю историю сразу и целиком. Вместо этого он вздрогнул. - Это… Это из древних легенд, - выдавил Дик, остановив коня. – Блуждающая башня. «Чего ты так испугался? Ну, мираж или призрак, так ведь не делает ничего. За нами не гонится, стоит себе и стоит, - затараторила я, чтобы не показать, что и мне стало не по себе. Какая-то древняя хрень настигла нас, а мы и не в курсе, к чему это. – Нам надо до нее доехать?» - Не знаю, - растерянно сказал Ричард. – Можно попробовать. «Давай-давай, вдруг там куча артефактов, только нас и дожидающихся», - пробормотала я. Дик решительно пришпорил коня, тот жалобно заржал и понесся к башне. У чернеющего пролома в стене мы остановились. Можно было хорошо разглядеть каменную кладку, зубцы на верхушке и кружащих над башней птиц. Из пролома тянуло сыростью и затхлостью. Мы осторожно провели рукой по старым камням, и что-то отозвалось внутри Дика. - Камни! – выдохнул Ричард, широко распахнув глаза. «Вижу, что не бетон. Что с ними?» - я не могла понять, что происходит. - Они живые. Они не довольны, - с отсутствующим видом сказал Дик. «Нами не довольны?» – с опаской уточнила я. - Нет, - Дик потряс головой. – Они долго стоят, устали, их разрушают. Но они не хотят падать. Они… Их надо… «Зарядить? – догадалась я. – Напитать, по-вашему». - Точно, зарядить, - обрадовался Дик. – Мы войдем внутрь и зарядим. «Стоп! Никто никуда не идет. Скажи-ка, что нам за это будет? – поинтересовалась я. – И как мы это будем делать, по какой технике? Ричи, я впечатлена твоими внезапно проявившимися экстрасенсорными способностями, но просто так ничего не бывает. Камни просят о помощи? Так что дадут взамен?» - Эрин, я их повелитель, я должен, - прошептал Дик, шаря руками по камням. «Включи голову. Обычным человеческим повелителям за землю и защиту от других угнетателей вассалы и крестьяне платят службой, оброком и т.д. Повторяю вопрос: что камни предлагают тебе взамен?» - я изо всех сил отвлекала Ричарда, чтобы он не кинулся в этот чернеющий проем. - Защитят, выведут, укажут путь, - монотонно проговорил Ричард и шагнул в темноту. Я отключилась. Или коварные камни меня вырубили. Я очнулась, лежа на траве. Никакой башни поблизости не наблюдалось, а над нашей сомлевшей тушкой склонился адуан из свиты Алвы и, вероятно, ругая неразумного барчука на все корки, протирал лицо мокрой тряпкой. В голове было тихо и пусто. Ричард то ли не пришел еще в себя, то ли проклятая башня забрала своего повелителя. Мне стало по-настоящему жутко. Вот что я вляпалась? Как, в случае чего, вернуть Дика обратно? Адуан приподнял меня и потряс. - Отпусти меня, быдло! Руки убрал, скотина! – процедила я сквозь зубы. Нехорошо так разговаривать со своим спасителем, но, если Ричарда, в самом деле, забрала башня, то мне придется жить за нас двоих и вдвойне натуральней себя вести. Адуан перестал меня трясти и залепил мне оплеуху. Я откатилась от него подальше и с трудом встала на ноги. Меня качало, перед глазами все плыло. Адуан пророкотал что-то угрожающее, но не настолько, чтобы перекрыть жуткий шум в ушах. - Я тебя не слышу, болван. Если я оглох, попрошу эра Эмиля тебя повесить, - злобно пообещала я. Было странно наблюдать, как кривится лицо адуана и открывается рот, откуда вместо слов вырывается невнятный гул. Адуан направился ко мне, потом откуда-то появился еще один, и еще… Я помахала перед глазами рукой, пытаясь сосчитать пальцы. На сороковом я запнулась и снова отключилась. Следующее пробуждение было более оптимистичном. Я лежала в палатке Алвы. Ричард по-прежнему не подавал признаков присутствия. Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на сидящего в походном кресле Алву. Почему он не Эмиль? - Вы изволили вернуться в сей бренный мир, юноша? – предсказуемо скомиковал Алва. - Не знаю, - честно ответила я. – Там была одинокая блуждающая башня, я ее видел на закате. А камни сказали, что им нужны силы. Вам ветер никогда ничего не говорит? - Вы заходили в башню? – напрягся Алва. - Не знаю, - повторила я. – Мне стало плохо. А все из-за вас и вашей долбаной показательной казни. Вы бы еще заставили Оскара могилу самому себе вырыть, а мне приказали проконтролировать глубину. Тоже поучительно. Или вот в газенваген запихнуть. Да что с вами говорить, вы ж до такого не доживете, - я поморщилась и сползла с походной койки. Наверное, могло быть и хуже. - Что вы несете, Окделл? – прошипел Алва. Не привык, чтобы с ним как с человеком… Ничего, дело наживное. - Вы злитесь, потому что я прав, или потому что вы меня не понимаете? – спросила я. – Первый маршал, надежда своей Родины… Макаренко хренов! Зачем было сразу брать оруженосца? Тренировались бы на хомячках. - На ком? – переспросил Алва. - Так у вас тут и хомячков нет? – поразилась я. – И что же нам делать? – Я сделала нетвердый шаг в сторону начавшего вставать с кресла Алвы и снова потеряла сознание. Третье пробуждение было оптимальным и проходило под встревоженные переживания Ричарда. Он никуда не исчезал! Он пришел в себя только на следующее утро и испугался, что башня отняла у него меня. Он еле слез с кровати и ультимативно потребовал у окончательно переставшего соображать, что творится с оруженосцем, Алвы коня и эскорт, чтобы ехать спасать из башни прекрасную невидимую даму. Алва уложил его обратно и позвал лекаря. Лекарь диагностировал истощение и помутнение сознания. Дик сопротивлялся, горячо убеждая собравшихся, что он как раз-таки в себе, а остальным не дано понять, какая беда его настигла. А все из-за Алвы и его сомнительных методов воспитания. Алва отослал доктора и поинтересовался, что такое газенваген, хомячки и Макаренко хренов. Ричард завис и понял, что спасательная операция провалилась. - Я вас не понимаю, - пробормотал Дик. - Не поверите, я вас тоже, - вздохнул Алва. – Вчера, когда вас привезли и вы пришли в себя, то говорили очень странные вещи. - Я пришел в себя и говорил? – повторил Ричард. – И вы не поняли, о чем? – с надеждой добавил он. «А дальше лучше помолчи», - ворчливо сказала я, скрывая радость и облегчение. «Эрин! Ты жива!» «Аналогично, Ричи. Но сейчас не об этом. Я вчера проговорилась. Поэтому хлопай глазами, уходи в отказ и ни в чем не признавайся. Говори, мол, без памяти лежал, ничего не было», - скороговоркой сказала я. - Я ничего не помню! – радостно закончил Ричард. Даже ребенок ему бы не поверил. Алва хмыкнул. – Только башню. - Вчера вы тоже о ней говорили, - кивнул Алва. - Нет, вчера я ее видел, а говорить мы начали только сегодня, - стал упираться Дик. - Вы в нее входили? – настойчиво спросил Алва. - Я не помню, - Ричард, сам того не зная, повторил мой ответ. – Я потерял сознание. Я чувствовала, он не врет. Что же с нами случилось на самом деле? Башня забрала нужные силы? - А зачем вы адуанам угрожали, и вдобавок маршала Савиньяка приплели? – зачем-то спросил Алва. - Каким еще адуанам? – искренне удивился Дик. – Там же вообще никого не было, только птицы. - Ричард, скажите правду, - вкрадчиво предложил Алва. - Я увидел башню, подъехал к ней и упал. Все, - Дик пришел в раздражение, не понимая, что от него требуется Алве. - А вот вчера вы говорили, что ухитрились пообщаться с камнями, - коварно бросил Алва. Ричард недоуменно захлопал ресницами. «Эрин? Что случилось? Я ничего не помню. Мы ехали к башне, разговаривали, потом обрыв. Я очнулся утром, хотел поехать искать башню, потому что думал, что она тебя забрала». «Я думала примерно так же, но очнулась вчера и успела обменяться парой реплик с твоим сеньором. Если бы ты не вернулся, была бы ему тут веселая жизнь», - призналась я. Алва еще несколько раз подкатывал с внезапными вопросами, но мы были начеку. Рано или поздно он должен был прийти к выводу, что это были проделки аномалии.