Наша светлость: слово скал

В столицу мы въезжали уже в третий раз, без фанфар и родственника на буксире. Новый уровень в Матрице? Все дороги ведут в Олларию? Ричард молчал, набираясь решительности перед разговором с Алвой. Я тоже молчала, прикидывая, каких вершин достигла, прежде всего, местная криминалистика, и не грозит ли нам у Алвы, первого маршала и вообще-то лица с широким кругом полномочий, подтвержденное уликами и показаниями свидетелей обвинение в убийстве. На этом фоне меркли переживания Дика «оставит – пошлет». Оказаться за решеткой не хотелось абсолютно. Мысленно я прокручивала в меру слезное и не лишенное некоторого благородства объяснение мотивов, выставляя себя, то есть, разумеется, герцога Окделла, защитником отечества и конкретно одного бывшего сеньора. «Да, я признаю, что погорячился, - тут пригодится покаянный вид. – но крутые времена требуют крутых решений. Зима, тьфу, Излом близко, и присутствие на нем графа Штанцлера я посчитал фактором риска. В сущности, кем был покойный? – Здесь допустим уверенный, пылающий негодованием взгляд. – Подлым провокатором, отравителем, - мало, надо бы еще чего-то добавить из исторического опыта, - вероятнее всего, шпионом. - Мне стоит определиться, каким именно. Дриксен? Гайифа? Агарис? Теоретически, Штанцлер мог совмещать несколько ставок, как, например, приснопамятные троцкисты-анархисты, шпионы Англии, Германии, Японии и, до кучи, Аргентины. – В сущности, это была всего лишь превентивная мера». - Что за превентивная мера? – Ричард выплыл ко мне из мира виртуального гадания на ромашке. «Несчастный случай со Штанцлером – превентивная мера по спасению достояния нашего любезного отечества», - просветила я Дика. Тот чуть с коня не слетел. - Эрин, ты в порядке? Мы же его, - парень не договорил, смешавшись. «Мы его зачистили. Применили высшую меру социальной защиты, - отчеканила я. – И в дальнейшем будем придерживаться исключительно данной версии. Ворон, к несчастью, не кретин. Даже если не сегодня, однажды поинтересуется, отчего так странно совпали два события: визит кансилльера в его скромную обитель и уход гостя из жизни. Будь готов к обороне». - Всегда готов, - пробурчал Ричард, не поняв моего внезапно нахлынувшего умиления. «Ладно, выше нос, пионер-герой, - фыркнула я. – Вид побитого осленка провоцирует на дополнительный пинок. Ты герцог, приехал с дружеским визитом к другому герцогу, так что начинай заранее улыбаться и приготовь пару комплиментов». - Это еще зачем? – вытаращил глаза Дик «Кто-то, кажется, не боялся платить натурой? – подколола парня я. – В твоем веке куртуазная прелюдия обязательна, может, по дороге сонет какой-нибудь накропаешь. Честь и краса, к несчастью, не всегда/ Защищены судьбою от вреда», - пафосно процитировала я. - Но я не буду цену набивать/ Тому, чем не намерен торговать, - Ричард украдкой показал мне язык. Я похлопала его неуклонно расширяющемуся культурному уровню. Даже если дела обернутся совсем скверно, и нам придется драпать из страны, как-нибудь на литературном багаже того же Вильяма Ихнего Всего Шекспира выплывем. Хуан был несколько удивлен вновь лицезреть мордашку герцога Окделла, посчитав, вероятно, что избавился от нашей светлости навсегда. Ричард сдержанно поприветствовал домоправителя и спросил Алву. Хуан некоторое время сверлил нас темными глазами, потом соизволил ответить, что сей же час известит соберано о нашем прибытии, и проводил в дом. «Чего это он?» - удивился Ричард, оставшись ожидать вердикта Алвы в одиночестве. Я пожала плечами. Кажется, я угадала, и возвращения Окделла никто не планировал. Сюрприз, господа аристократы и прочие канальи. Вернувшийся Хуан доложил, что Алва ждет нас в кабинете и чинно ввел Дика к нему, словно мы тут впервые. Мне все меньше нравилась идея Ричарда продолжить службу у Ворона, но отступать было поздно. Дик зашел в кабинет и слегка поклонился его хозяину. - Герцог, рад видеть вас в добром здравии, - Ричард уже неплохо изображал приветливую улыбку. – По приезде в столицу счел необходимым сразу сообщить вам, что мое здоровье совершенно поправилось, и я был бы счастлив продолжить военную службу под вашим мудрым руководством. «Чуть свет уж на ногах – и я у ваших ног», - мрачно прокомментировала я. Дик очень постарался не прыснуть. - Окделл, вот уж не ожидал, - Алва махнул рукой в соседнее кресло, куда Дик тут же уселся. Алва выразительно зашуршал какими-то бумагами, потом помассировал виски и устало поинтересовался: - Вот скажите, юноша, чего вам в вашем Надоре не сиделось? - Желаю послужить любезному отечеству, - бойко отрапортовал Дик. - И, кроме меня, больше вам идти не к кому, - это не прозвучало как вопрос. - Я имел честь служить вашим оруженосцем, - Ричард не обиделся. – Мне представилось правильным и дальше… - Хватит, - Алва жестом оборвал воспроизведение нашей заготовки. – Беда в том, юноша, что блуждающей башни у меня под окнами не стоит. А без подобного благотворного влияния вы, видимо, как вменяемый человек изъясняться не можете. Посему я весьма польщен вашими похвальными намерениями, однако одного порученца уже взял, и второй мне без надобности. Лично мне тоже был без надобности такой начальник, и тут бы радостно воскликнуть: «Спасибо этому дому, пойдем к другому», - но игнорировать разочарование Дика я не могла. Он-то считал, что обязан поступить правильно, «как надо». И был искренне расстроен отказом Ворона. Даже слов с ходу подобрать не мог. - Позвольте узнать, герцог, кто оказался более достойным столь высокой чести, в которой вы отказываете повелителю скал, - процедила я. – Никак, сам Альдо Ракан или принц Карл решили начать военную карьеру под вашим крылом. В противном случае, боюсь, мне придется скрестить с вами шпагу, - закончила я с моральной поддержкой Ричарда. - Вам настолько не терпится покинуть сей бренный мир? – выгнул бровь Алва. - А вы самолично отправите меня туда? - я отзеркалила его любимое выражение лица. – Не дожидаясь Излома? Весьма авантюрно, - мы ступили на скользкий путь блефа. – Мне казалось, у вас не было особых нареканий к моей службе, - я добавила практически не наигранной обиды. Алва прикрыл глаза. - У нас на руках нет карт, - тихо проговорила я. – Но, по-моему, пора вскрываться. Мы неловко начали, а продолжили вообще кто в лес, кто по дрова. Поэтому придется все начинать опять да заново. Итак, я знаю, что, будучи талантливым, удачливым полководцем, вы едва ли действуете по принципу «как пятая нога взбрыкнет». И до сей поры ваши действия укладывались в систему. Вы взяли меня в оруженосцы (и я вам благодарен за это), спасли от смерти на дуэли, не дали погибнуть на первой в моей жизни военной кампании и даже приставили ко мне заменяющего вас наставника. «Что?» - ахнул Ричард. «Кто, - мысленно поправила я. – Не думаю, что мы с тобой настолько очаровали эра Эмиля, что он нас развлекал всю войну». - Поэтому мне действительно интересно узнать, что изменилось за время моей болезни. После вашего отказа, герцог Алва, я окажусь в щекотливом положении. Как же, герцог Окделл проявил себя настолько негодным оруженосцем, что бывший сеньор плюет на традиции. Думаю, что повод для новой дуэли или несчастного случая найдется через день-другой. И я хочу понять, за что буду убит. «Все, Ричи, это предел. Если наш индюк не проникнется, валим из Олларии и драпаем подальше. Я сейчас даже на Агарис соглашусь. А что, заявимся к Альдо, брякнем, что нашли «истинного короля» и жаждем ему служить. Эмигранты на такое падки, он наверняка клюнет. И через Эпинэ постараемся выяснить про повелительские заморочки». «Но ты же хотела попытаться найти покровительство у Савиньяка, - робко возразил Ричард. – Я подумал, он тебе нравится». Мой косяк, просто косяк за косяком. Никак, звезды неудачно сошлись, да в атмосфере флюктуации. «Твоя жизнь и ее сохранность нравятся мне куда больше всех Савиньяков вместе взятых. Я боюсь, родной, так боюсь, что ты не доживешь», - сказала ему я. «До Излома?» - в мысленной речи Ричарда улавливалась горькая насмешка. «Да всего! – вздохнула я. – До звания полковника, до появления настоящих друзей, до любви, генеральства, места в совете, появления у тебя наследника… Мы столько всего не видели, не побывали. Все истории из моего мира не заменят тебе личного опыта. Я очень хочу, чтобы ты прожил свою жизнь, Ричи. Обидно, если кто-то отнимет эту возможность». «У меня уже есть и дружба, и любовь», - как обычно, уверенно заявил Ричард. Если бы могла (имела право) закрыла бы сейчас глаза, как Алва. Но я не могла. «Вот и у меня есть. И это все ты, Ричард. Не знаю, что там с вашим Лабиринтом и прочими посмертными бабайками, но терять тебя, живого, настоящего тебя я не хочу». Алва молчал. Дик тоже. Я встала с кресла, шепотом твердя нам с Ричардом под нос: «Да пошел он к Леворукому, тоже мне, пуп земли, мировой змей, мать-перемать его и Октавию туда же. В Агарис, сегодня же в Агарис. Карету мне, карету». - Если вам настолько мила перспектива военного похода в моем скромном обществе, - донесся до меня ленивый баритон, - то, теньет, я принимаю вашу службу. Уж простите, не буду врать, что с честью и прочими сомнительными удовольствиями. Вот жук! И почему Дик не прекрасная томная эрэа? Мы бы, за неимением вазы, изящно подхватили кувшин и швырнули бы им в этого мерзавца. Да что там один кувшин! Все имеющиеся в кабинете бутылки были бы отправлены в полет. Я резко обернулась. Алва по-прежнему сидел в кресле с закрытыми глазами и непривычным для созерцания на маршальском лице выражением обреченности. Было ясно, что прыгать с радостными воплями не стоит. - Спасибо, - неловко пробормотал Ричард. - Вероятно, взаимная честность тоже объявлена сомнительным удовольствием, - я подделала его смущенный тон. – Но это не помешает мне ценить то, что вы для меня делаете. И мы всегда можем подобрать другие… Алва приоткрыл глаза и посмотрел на нас. - Менее сомнительные, э-э, способы взаимодействия. - Полагаете, я стремлюсь к ним в вашей компании? – едко спросил Алва. - Да-да, я помню, со мной неинтересно пить, - я тепло улыбнулась. – Наблюдать и ничего не говорить куда интересней. Ваше право. Ричард про себя засмеялся. «Каждый развлекается, как может, - мысленно адресовала я Дику. – Главное, чтобы он потом не сказал, мол, я просто высокоактивный социопат, я вас на досуге проанализировал, просек вашу фишку и жажду озвучить свои выводы прилюдно, эй, народ, налетай. Потому что в таком случае нам точно крышка». «Эрин, я сейчас лопну от смеха!» - Окделл, не усугубляйте, - откликнулся Алва. – Поверьте, вы первый не будете в восторге, если я примусь с вами пить и разговаривать. И поводов для дуэлей у вас прибавится. Вы ведь только что дали ясно понять, насколько прониклись ценностью своей молодой жизни. Я затаила дыхание. Это еще не тянуло на начало. Но определенно было точкой выбора Дика. Не моей, даже не нашей общей, а исключительно Дика. - А мы по чуть-чуть, - Ричард исключительно точно скопировал мою интонацию, когда я на что-то его подбиваю. – Понемножку. Вдруг именно мы сможем изменить расклад и не рухнуть. Переломить Излом и старые счеты. Знаете, - теперь он говорил серьезно, - ведь это труднее всего, покинуть привычный старый берег, откинуть рокот осуждения снаружи и внутри собственной головы, понять, что дороги назад попросту нет, а на месте никогда нельзя застыть, чтобы тебя не унесло течение и не разбило. - В вашем возрасте еще можно мечтать, - по-доброму усмехнулся Ворон. – Не думая, что старый берег настолько пророс в вас, что окажется всюду, куда бы вы ни поплыли. И на каждом новом берегу под вашими ногами будет гореть прежний огонь. - Нет такой молодости, которая не пройдет, герцог, - Дик улыбнулся в ответ. - А на каждое пламя найдется свой огнетушитель, такое специальное вещество, убивающее огонь. Нужно только понять, отчего огонь горит, и что его поддерживает. Древние считали так, - на всякий случай, прибавил Ричард. - Только, - фыркнул Алва. – Да вы, юноша, знаток древних практик. Однако, Ричард, про огнетушитель, - он четко, без ошибки выговорил непривычное слово, - я слышу впервые. Быть может, просветите, каких древних вы вспомнили? – Алва прищурился. На этом мы уже спотыкались, так что время обдумать легенду у нас с Диком было. И тетушка с ее рассказом пришлась очень в тему. - Четверо Ушедших не могли явиться ниоткуда и уйти в никуда, - медленно начал Ричард. – У нас, на Севере, некоторые считают, что они пришли из другого мира. В их мире было многое, что мы могли бы назвать чудесами. И тушение огня алхимией – далеко не самое удивительное. Не так важно, что они летали по небу внутри железной птицы, велели ветру, куда дуть, и волнам, куда течь. Они проходили сквозь скалы и заставляли горы подниматься и исчезать. Молнии давали силу их вещам, чтобы древние удобно жили, освещали их дома, готовили еду и многое другое. Важно другое. Какие силы они привели в движение в нашем мире? Угрожает ли действие этих сил нам, нашим семьям, землям и народу? Что мы можем сделать? Ушедшие не посчитали нужным оставить нам огнетушители, самолеты, печки без огня и прочие диковины, только невнятные слова, искаженные пересказом потомков. И я хочу понять, это пустые слова – или затаившаяся угроза. Мы сами, эории, повелители – обладатели старых титулов, или что-то действительно зависит от нас. - Что ж, увлекательно, но, по большей части, бесполезно для современности. А вот по меньшей, касательно традиций... - задумчиво проговорил Алва. - Слово повелителя - занятная штука, способная обеспечить его носителю крепкую головную боль, поэтому разбрасываться им, бездумно клясться никому и ни в чем не стоит. А если вас все-таки угораздило поклясться, то лучше исполнить, чем, - Ворон махнул рукой. - Чем что? - подался вперед Ричард. - Чем сгинуть самому или наблюдать смерть своих близких и разрушение земли. Ричард, надеюсь, вы не успели никому поклясться, дав слово скал или клятву крови? - Я… я не… не вполне уверен, - выкрутился Дик. – Из-за башни. Я не помню, но вдруг я… кого-то встретил… и дал обещание. Алва с шумом выдохнул. - Будем надеяться, юноша, вы, как достаточно здравомыслящий человек, все же не бросились что-то клятвенно обещать первому встречному. Ричард поспешно кивнул. Я похолодела. Как же, не бросился! Очень даже и с превеликим удовольствием. В памяти зазвучали уверенно, четко произнесенные слова: «Я клянусь всегда находиться вместе с королевой моего сердца и верно служить ей…» «Я клянусь всегда искать Рассвет и идти к нему…» « …Клянусь Честью и кровью, моя эрэа, я так и сделаю». Я не могла заткнуть уши, равно как и приняться рыдать, вопить, топать ногами и хвататься за сердце. Мои эмоции ровным счетом ничего бы не изменили. Слова были произнесены, клятвы отзвучали. И теперь шел (семь, шесть) обратный отсчет, пусть даже мы с Ричардом его не слышали. (Пять) Двигатели включены. (Четыре, три, два) Проверьте зажигание, и (Один) Бог вам в помощь. Вы слышите меня, майор Том? «Эрин, что-то случилось? - просигналил Дик. – Почему ты вдруг стала такая печальная?» Потому что мы уже летим, пусть и не в консервной банке с видом на голубую планету. И я ничего не могу с этим поделать. «Просто задумалась, дорогой. Да, и поздравляю с назначением на службу. Кстати, ты знаешь, где бы нам отыскать Рассвет?» - спокойно поинтересовалась я. «Рассвет? По преданиям, его можно узнать, пройдя сквозь тьму и опасности Излома», - сказал Дик. Супер! Искать Рассвет равно найти какие-то опасности Излома. И, сдается мне, эти самые опасности не преминут сами к нам заявиться, если вдруг мы решим не спешить с поисками. Интересно, а в Кэртиане имеет силу фатум? Ну, всякие предопределенности жизни и смерти героя, неизбежность беды и прочие милые гадости, знакомые мне, в основном, по балладам и старым эпосам. Излом там или Рассвет, но нечто грядет, и однозначно на несчастную нашу голову. И мой исторический опыт в данном случае лишь руками разводит, подсказывая, что фатум – это вам не авантюра с подвесками, в стороне остаться не позволит и на свободу с чистой совестью не выпустит. Когда мы останемся наедине, надо будет тактично намекнуть Ричарду, что он долбодятел, и мы попали, из серии: «Только ты, Фродо, можешь нести это кольцо», или «Гарри, мой мальчик, ты Избранный со знаком судьбы на челе». Да, как-то так, чтобы сразу не поплохело, а наоборот. Сохраняйте полное спокойствие и слушайте ЦУП. Что там у нас со связью? У нас с ней порядок, ведь мы вместе, как Сид и Нэнси, и после смерти, что вероятно, нам тоже не обрести покой. Впрочем, мне-то не привыкать. А Ричарду с его складом характера удачно подойдет отмазка насчет «нового приключения». «Эрин, тебе все-таки грустно. Почему?» - настойчиво допытывался Дик. Потому что герои живут в веках, а в жизни быстро заканчиваются. Потому что они как дети, у которых нет шанса повзрослеть. Потому что если бы они повзрослели, то… Они бы нашли способ разобраться с фатумом и отринуть предопределенность, вместе с такими вот, с позволения сказать, попутчиками, как я. «Опять нам тащиться за Вороном, - капризно протянула я. – Небось, попремся на какую-нибудь войну, медленно, грязно, дымно, и лошадок жалко». Ричард ожидаемо повелся, рассыпавшись в уверениях, что это хотя бы ненадолго, и проблемы с помывкой он постарается решить, дабы порадовать мою тонкую натуру; что лошадок ему тоже жалко, поэтому конкретно наша лошадка на передовую не пойдет, равно как и ее седоки. Уже неплохо. Даже если мы попадаем под действие фатума, мы еще покрутимся. Я-то никак не подхожу под высокое призвание героя, а поскольку мы с Ричардом неразделимы, то и его можно смело исключать из почетных на-всю-голову-героев. А в герои пусть Алва выходит или, на крайний случай, Эпинэ. У них типажи подходящие, биографии соответствующие и экстерьер не подкачал. Я усмехнулась, представляя Ворона в окрестностях Рейна с золотым кольцом и Эпинэ, деловито размахивающего волшебной палочкой. А Дику нельзя, у него сестренки, матушка, Лараки и (особенно) я. Так, глядишь, и выберемся. «Пообещай мне всегда помнить, кто и что у тебя есть», - вырвалось у меня посередине рассуждений Ричарда о том, как нам скрасить армейский быт. «Обещаю, - легко согласился Дик. – Я всегда помню, что у меня есть ты, Надор, семья, как иначе?» «Нет, пообещай по правилам», – настаивала я. «Хорошо, даю слово скал, что всегда буду помнить о тебе», - улыбнулся Ричард. «И о себе самом, и скажи вслух, пожалуйста, - не отставала я. – Это важно, правда. Ну же, Ричи?» - О, ладно, - произнес Дик. – Если тебе так хочется… Я, Ричард, герцог Окделл и повелитель скал, даю слово, что буду помнить о моей эрэа Эрин и о том, кем я сам являюсь. Теперь порядок? Эрин, ты же сама была против клятв. Что случилось? «На войне всякое бывает, - слукавила я. – Вот прилетит тебе тяжелым по голове, очнешься, примешься вопить, мол, с тобой невидимая женщина разговаривает. Тут-то нашим планам и конец». Должно быть, для стороннего наблюдателя (а таковой непременно должен был ошиваться поблизости) герцог Окделл, расхохотавшийся прямо перед закрывшимися за ним воротами особняка, представлял крайне странное зрелище. «Что ты, Эрин, я тебя никогда не забуду, без всяких клятв», - сказал Ричард про себя. Теперь точно не забудет. Подстраховка лишней не бывает. В конце концов, должны же быть у беспомощной, бесплотной женщины гарантии в суровом и непонятном мире. Я улыбнулась. «Я тебя тоже буду помнить, всегда-всегда», - подхватила я. Мы стояли на улице Мимоз и ржали в голос, распугивая птиц. И все загадки и приметы казались неважными в тот момент. Были только мы, живые и веселые. Вместе.