my first and last

      Мун Тэиль, если честно, сам в шоке, что добрался до последнего курса. Легенда гласит, что будущий выпускник выбрал себе самого ворчливого, заносчивого преподавателя в качестве руководителя своего дипломного проекта. Одно его имя вселяет ужас, из-за него дрожат даже самые храбрые воины, и бутылки вина в каждом близ находящимся алкомаркете. Говорят, Чо Кюхён по сути чёртов гений и монстр в одном флаконе, и почему-то с последним фактом активно соглашается донельзя скромный преподаватель Ли. А что касается тех подозрительных звуков в лаборатории преподавателя Ли, Тэиль искренне верит, что ему просто померещилось. Шесть раз. Как и раскиданная по аудитории одежда.       На самом деле Мун Тэилю страшно. Весна становится жарче, и маленькие цветки опадают с веток деревьев, а парень не может отделаться от ощущения что его вот-вот стошнит от слишком приторного запаха. Беззаботная весна душит парня, ему до дрожи страшно даже сделать вдох, куда там это; ему до трясучки боязно идти куда в сторону взрослой жизни. Преподаватели и семья требуют, чтобы он взял себя в руки, перестал так трястись, однако парень ничего не может поделать с обжигающим чувством на дне желудка. – И вообще, ты должен был вместе со мной выпуститься, предатель!       Ёнхо тянет виноватую улыбку без зазрения совести и неловко подправляет взъерошенные волосы, и Тэиль знает наперёд причину такого вида, некогда бывшего одногруппника. Только подкалывать парня нет желания, его больше волнует воротник рубашки и комиссия, что сейчас со скучающим видом выслушивает защиту не менее незаинтересованного в собственном проекте парне с градостроительного. Мун нервно потирает вспотевшие ладони об брюки, оставляя чуть заметные следы на тёмной ткани, отчего старший ещё больше паникует. Он переминается с ноги на ногу у входа в аудиторию в кругу своей группы поддержки, которую сам даже не ожидал видеть.       Виноват, конечно, Джонни Со, которому всё ещё стыдно, что остался на второй год, покинув Тэиля одного, но Мун тронут, не иначе. Юта с Куном отлучились, чтобы прикупить воды выпускнику, Юкхэй с Тэёном ушли искать замдекана Чо, который точно ошивается на третьем этаже в кабинете преподавателя Ли. С каждой нарастающей секундой, Тэиль физически ощущал, как он медленно умирает. – Ты молодец, хён, – доверительно произносит Чону, активно кивая. – Им понравится твой… Колизей? – Да не, это улитка-кафе, – авторитетно заявляет Тэн, скрестив руки на груди. – Я думал, это модульный дом, – шепчет Доён, недоумённо переводя взгляды с одних на других. Тэиль хочет плакать. – Это ортопедический центр, идиоты, – шикает на парней Джонни, поглаживая уже истерящего Муна за плечи, и уже обращается к старшему. – Хён, всё нормально, ты у нас самый лучший, самый красивый, самый талантливый, самый нежный, самый дорогой… – Джонни, ты, кажется, перегибаешь палку, – вмешивается Тэн, кивая куда-то в сторону. Со поворачивает голову и в их сторону словно в замедленной съёмке подходит недовольный Джэхён с кипой папок, и Ёнхо невольно отрывает свои ладони от Муна, а тот лишь невинно хлопает глазами и оборачивается на Со. Джэхён уже прилично сократил расстояние между ними и уже возвышался над Тэилем, испепеляя недовольным взглядом побледневшего Джона, что беспомощно поднял свои лапы вверх, мол, сдаюсь. – О, Джэхённи-хён, – сладко улыбается Чону своему приятелю, вызывая у того сдавленный смешок. – Ты разобрался с офис-регистратором? – Твою мать, офис! – словно просыпается Доён и спешит к лестнице. – Я скоро вернусь! Никто и не удивлён, что Ким стал несколько забывчивым и рассеяным, оставляя себе по миллиону записок по своей съёмной квартире, но всё равно не замечая их. Никто не удивлён, потому что Юта стал ещё хуже. – Почти, – вздыхает Чон. – Только я здесь по другому поводу.       А после Юно неловко приобнимает ошарашенного Тэиля за плечи. У них существенная разница в росте и в комплекции, и со стороны они выглядят одновременно мило и забавно, чему свидетельствует саркастическое «алло, защита» от Тэна, что имел ввиду совершенно другую защиту. Юно закрывает глаза на секунду, вдыхая аромат увядающей весны в волосах старшего, и его ребяческое сердце не хочет прощаться ни с ним, ни с кем, отчаянно отпечатывая этот момент в груди, в отдельном местечке в сердце, где ему самое место. Джэхён не скажет ним, ни за что. Он нехотя отрывается от обескураженного Тэиля и совсем смущённо выдаёт: – Удачи, Тэиль-хён. А после совсем привычно улыбается до своих милых ямочек на щеках и спешит в кабинет декана со своими бесконечными папками. – Так, блять, Джеффри!       И можно было бы поставить на заставку какую-нибудь сентиментальную музыку, однако у них есть Со Ёнхо, который не понял, что за фигня только что произошла на его глазах. Едва Юно отходит от них, как Джонни хватает его за руку, отчего парень от неожиданности путается в собственных ногах, теряет равновесие, и на пару с Со… Летят в сторону стенда из ПВХ с проектом Тэиля. Джэхён и Джонни даже среагировать не успевают, как сбоку от них слышится характерный хруст и шлепок. Парни с шокированным выражением лица пялятся на поломанную экспозицию проекта. Воцарившаяся тишина напрягает даже мимо проходящую уборщицу. – Твою мать, парни, вам пиздец, – без особого сожаления качает головой Тэн, и его лицо озаряет улыбка. – Джонни, можно я заберу твой ноутбук и те новые часы, что ты притащил из Чикаго прошлой зимой? – Фэиль-фён, фы фольфо не… – Заткнись, Ёнхо, он от этого психует ещё больше. – Фалафифь Феффи.       К тому моменту, когда к аудитории приходят Лукас с Тэёном, что волок за собой чуть хмельного замдекана Чо Кюхёна, а Юта с Куном возвращаются с близстоящего магазина с водой и разными снэками, то застают беснующего Тэиля, кричащего «я вас на органы органике спущу, сукины сыновья», которого Тэн на пару с Чону удерживают подальше от прижавшихся друг к другу Джэхёна и Ёнхо с самым неподдельным страхом на лицах. – Ённи! – в унисон реагируют Джон и Юно, даже забыв про свою былую вражду. – Что ты опять натворил?! – сокрушается Кун, пихнув свою ношу в руки ошарашенному Накамото. – Я только отошёл, а ты уже создал какую-то дичь, Ёнхо-хён! Тэён открывает дверь, подталкивает внутрь еле плетущегося на ногах мужчину и параллельно просит прощения у возмущённой комиссии, объясняя тем, что это не какой-то местный пьяный бомж, а замдекан по дисциплинарной части. Те, конечно, слабо верят, пока профессор Ким не вскакивает со своего места с криком «Кю, сволочь, нашёл мою заначку!». Что там произошло дальше, Тэён не в курсе, потому что, быстро прошелестев «файтинг» какой-то девушке с проектом океанариума, захлопывает дверь и возвращается к их новой проблеме. – Тэиль-хён, дыши, – Тэён встаёт напротив Муна, положив свои ладони на маленькие плечи и на собственном примере показывает, как правильно. – Вдох-выдох, вдох-выдох. Не забывай дышать. – Тэённи, он психует, а не рожает, – подмечает Юта, но его вовремя затыкает своей большой ладонью Юкхэй. – Да я убью их! – взрывается Мун, пытаясь хоть пинками добраться до недоделанных братьев-акробатов. – Вы хоть представляете сколько времени я потратил на оформление?! Вы знаете, как это трудно проектировать ортопедический центр с учётом всех нюансов?! Я, мать твою, ночами не спал, потому что вспоминал, что забывал всякие мелочи, и у меня нервы ещё неделю, как на пределе! – Фён, пфоф… – И не шепелявь, башня чикагская! Ошибка Рос дэ Роя! – Мис ван дер Роэ, хён… – блеет, сжавшийся в объятиях Со, Джэхён. – Ты тоже молчи, Юно! – Тэиль тянет свои ручки в сторону парней, однако всё тщетно, потому что Тэн и Чону только с виду такие хрупкие. – Господи, вот сейчас вас никакая молитва, никакое чудо не спас- – Тэиль-хён?       Для справки, Ёнхо знает Тэиля ещё с первого курса, с того момента, как неуклюжий хён опоздал на первую творческую консультацию. Джонни видел его любым, в отличии от остальных из них небольшой странной компании. Образ старшего в жёлтом платье всё ещё не желает покидать голову, как бы сильно не старался Со, но где-то в глубине души он понимает, что Тэилю очень даже идёт образ Бель. Так вот, он видел Мун Тэиля любым. Однако все изумляются, когда секунду назад беснующий Тэиль меняет гнев на милость. Дальше – хуже. Он расплывается в воистину идиотской улыбке и воркует любяще-нежно: – ВинВин. Сычён робко улыбается Муну и вручает ветку с ещё свежими белыми цветками, и неловко мямлит что-то про удачу и то, какой Тэиль молодец. На самом деле, молодец тут только Дун, что благополучно забыл, что у Муна аллергия на цветения, но тому, кажется, без разницы. Момент такой хрупкий, словно мыльный пузырь, что парни боятся даже лишний раз вздохнуть. Что они и делают, медленно собираясь в небольшую кучку в стороне, чтобы незаметно свалить подальше от ласкового, как котик под солнцем, Мун Тэиля. Джонни невольно прижимает замершего Джэхёна ближе к себе, и буксиром ведёт подальше от выпускника. Чон не возражает, он всё ещё находится на стадии шока. Кун не удивляется, когда его со обеих сторон облепливают Тэн с Тэёном, и Цянь к своему превеликому сожалению понимает, что от статуса матери ему так просто не отделаться, а Ли только рад, что его сняли с неофициальной должности. Юкхэй не остаётся в долгу и обнимает Чону, якобы тоже из страха и в поиске защиты, хоть все и знают, что китайцу просто нужен был повод прилипнуть к своей первой и последней любви. И только один Юта додумывается позвонить Доёну и попросить занять очередь на распечатке ПВХ, чтобы после прошептать что-то очень милое, вгоняющее в краску, на родном японском, ярко улыбаясь и выслушивая в ответ смущённое бухтение про незнание языка.       А ещё, где-то там, в совершенно другом корпусе, Хансоль на правах преподавателя на полставки делает выговор потрепанным Марку и Донхёку, у которых в глазах прячутся отголоски тепла и чего-то очень трепетного, из-за чего сердце стучит чуть ли не в глотку. И Джи делает вид, что не замечает их робкие попытки взяться за руки после того, как он уходит на приличное расстояние. Хансоль заходит в свою аудиторию, где его заждались второкурсники факультета архитектуры, и все словно по команде стихают. – Добрый день, меня зовут Джи Хансоль, и я ваш преподаватель по философии. Пару сразу начинать я не буду, лучше познакомлюсь со всеми вами. Вы же все архитекторы, верно? У меня много друзей с архитектурного... И второкурсники словно оживают. Вон, как глаза загорелись интересом и уголки губ чуть дрогнули при упоминании родного факультета. Джи улыбается этим ребятам с юношескими амбициями и цветущей весной в глубине сердца, что они спрятали ото всех на всякий случай, и понимает – эти дети далеко пойдут. – Преподаватель Джи, а это не вы недели две назад зажимали у стенки старшекурсника посреди коридора у деканата? Это один из ваших друзей? ... Или нет.

Где бы я ни был, даже во сне Для меня существуешь в целом мире только ты И всю оставшуюся жизнь я буду говорить, Что не бывать второму разу; что ты моя последняя любовь