Попытка отомстить

С тех пор, как я вернула пропавшую сумку, прошло два дня. Желание убить Бакуго у меня не убавилось, но теперь я хотя бы могла сдерживать свои эмоции. Удавалось не очень часто, но это лучше, чем ничего. А еще я задумалась над словами этого бешеного о том, что по мне не видно, что я девушка. В смысле не видно? Я ношу женскую школьную форму, надеваю туфли, у меня есть грудь, и я крашусь. Что еще нужно, чтобы было ясно, что я девушка? С таким вопросом на уме я обратилась к Шото, который, услышав мою проблему, чуть не захлебнулся чаем. — Что за странные вопросы? — удивился он. Я, подперев голову кулаком, мучительно вздохнула. — Бакуго сказал, что по мне не видно, что я девушка. Это что, связано с тем, что у меня короткие волосы? — я сжала между пальцами короткие зеленые локоны и прижала их к щекам. Всем своим видом я показывала, как меня волнует данный вопрос. Тодороки сцепил пальцы в замок перед своим подбородком и внимательно посмотрел на меня. — Ты не виновата, что твои волосы не длинные. — Да-да, виновата причуда. Волосы до определенной длины тоже минерализируются, а всё остальное отламывается, — отмахнулась я. — Я в курсе. Что тогда он имел в виду? — Может быть, твоё поведение не совпадает с тем женским поведением, которое ему знакомо? — предположил Шо-чан. Я уставилась в потолок. Данное предположение привело меня в тупик. — Я что, так плохо себя веду? — после длительной паузы полюбопытствовала я. — Часто ли такому взрывному парню девчонки дают отпор? — спросил Шото, помешивая ложкой сахар в чае. — А, может, ты не совпадаешь по поведению с его идеалом девушки. — И слава богу, — закатила я глаза. — Не дай Боже влюбиться в такого идиота. Тодороки промолчал, занявшись дальнейшей дегустацией заваренного мною чая. — Шо-чан, а какой идеал девушки у тебя? Он вообще есть? Он удивленно воззрился на меня, а потом неловко почесал щеку. — Чего это ты? — Просто столько лет с тобой общаюсь, а о девушке, которая бы тебе понравилась, совсем ничего не знаю, — улыбнулась я. — Давай, скажи что-нибудь про нее. Тодороки завис, явно пытаясь подобрать более точный ответ. — Она должна иметь своё мнение, — через некоторое время ответил Шо-чан. — И ей следует выглядеть сильной. — Тебе нравятся независимые? — удивилась я. Тодороки покачал головой и совсем немного изогнул губы в улыбке. — Она должна выглядеть сильной, но на самом деле может такой и не быть. Если ей будет проще, пусть она ведет себя на людях непоколебимо, но наедине мне хотелось бы, чтобы она нуждалась во мне. Хотя бы немного. Я задумчиво хмыкнула. Сударь, не знала, что Вы у нас такой загадочный перец. — А мне всегда казалось, что парням нужны нежные девушки, которых нужно от всего защищать. А ты, оказывается, хочешь, чтобы она была сильной и без тебя. — Просто я не всегда смогу быть рядом. Возможно, это не романтично, зато я не буду слишком сильно ее опекать. — Шо-чан, ну ты милашка. — Прекрати, — отмахнулся Тодороки, а сам смутился. Вот же прелесть! Не зря в детстве он был моим мужским идеалом. Да что там, я в него была влюблена какое-то время. Эх, было дело… Спрашивать, нравится ему кто-нибудь из класса, я не решилась. Я же его подруга; ревновать еще начну.

***

Айзава-сенсей в один учебный день решил провести тренировку на свежем воздухе и заставил нас переться в другую часть школьной территории пешочком и без использования причуд. На улице было жутко жарко, и бриллиантовое обмундирование мне бы сейчас очень помогло защититься от палящих лучей. Однако приходилось довольствоваться капюшоном безрукавки и литрами пить воду. Я почти всю дорогу шла, погруженная в свои мысли: думала о несправедливости мира, что поесть на ужин, где купить новые шорты и чем бы заняться перед сном. Не знаю, как девчонок занесло на тему волос, но вскоре они и до меня докопались. — Исикава-чан, а почему бы не отращиваешь волосы? — спросила Кёка. Я скосила на нее уставший взгляд и пожала плечами. — Я не могу этого сделать. — Почему? — удивилась Хагакуре. Ох, не люблю эту тему. Я бы сейчас лучше обсуждала, как лучше пикапить пацанов, а не свои локоны. — Мои волосы тоже становятся минералом, когда я активирую причуду. Но они трансформируются до определенной длины, а всё остальное отламывается, как бесполезный груз. До лет семи я не могла обращать все свое тело в алмаз, поэтому волосы у меня были достаточно длинные. А когда на очередной тренировке я использовала абсолютное покрытие, мои прекрасные длинные волосы просто разлетелись по ветру! — не удержавшись, я чуть ли не разрыдалась от досады. — Только Тодороки-кун смог меня успокоить, сказав, что даже с короткими волосами я очень красивая. Шедший сзади Кацуки тихо фыркнул, но я решила проигнорировать этот вброс. — О, вы ведь друзья детства? — поинтересовалась Ашидо, неожиданно оказавшись передо мной. — Тебе он наверняка нравился, когда ты была маленькая! Девчонки все вспыхнули, а я весело рассмеялась. Вот черт, что за допросы? — Ну, не буду отрицать. Маленький Шо-чан крайне мил и не влюбиться было сложно, — коварно улыбнулась я. Продолжить мне помешал голос Айзавы-сенсея: он сообщил, что мы добрались до места нашей тренировки. Это было просторное поле, по периметру которого нас заставили бегать двадцать минут для улучшения физической формы. Многие едва ли не сдулись на пятой минуте, но я, Момо, Кёка и парни продолжали держать темп. Было здорово нестись под палящим солнцем навстречу хорошему спортивному телу (нет). Следующим заданием было небольшое сражение в течение пяти минут. Так как наши способности с Мидорией-куном имели схожую структуру — наши тела становились прочнее — нас объединили в одну пару. Однако из-за того, что Изуку и Иида увлеклись обсуждением какого-то героя, Айзава-сенсей заставил их бежать ещё 10 минут. А мне в пару достался… Бакуго. Вот эту подставу я никак не ожидала. Каждый день с ним убираться, а теперь еще и биться! Ну, хотя бы душу отведу. По списку мы были пятыми, поэтому еще перед сражением успели выклевать друг другу мозг и хорошенько разозлиться. Стоило только сенсею запустить таймер, как я уже втемяшивала его в землю с топорщащимися вверх волосами и алмазной коркой по всему телу. Конечно, не только я довольствовалась нашим сражением: этот говнюк изрядно потрепал меня своими долбанными бомбочками и ударами. Но к концу боя на душе все же полегчало, А ПОТОМУ ЧТО ПОСЛЕДНИЙ УДАР БЫЛ ЗА МНОЙ. Все остальное время занятия я все никак не могла перестать тянуть лыбу, чем еще больше бесила и без того неуравновешенного Бакуго. — Тебе просто повезло, прекращай лыбу тянуть, — шикнул в мою сторону Кацуки, когда я поставила перед ним ведро с грязной водой. Весело пропев: «Хо-хо-хо», я развела руки в стороны. — Дай мне насладиться своим триумфом. — Продолжишь — наслаждаться буду уже я. — Опять хотите подраться? — влез внезапно объявившийся Айзава-сенсей; мы сразу же замотали головами. Осталось всего 25 дней, до конца наказания рукой подать! Не хотелось бы возвращаться к началу. — Молодцы, потому что если услышу еще что-то подобное, накину еще десяток дежурств. — Нет, мы всё поняли, — заверила я Сотриголову и показала Кацуки «о`кей». Он лишь недовольно закатил глаза и вышел из класса. К сенсею отчитываться никто не пошел, так как он пробыл в классе до самого конца и даже проводил нас до дверей здания, так как ему было по пути. Шагая рядом с Бакуго, я заметила, что ни черта он к моему совету на будущее не прислушался. — И от тебя все равно за километр несет парфюмом, — проворчала я, а потом осеклась: — Неужели комплексуешь по поводу запаха гари? Ох, надо же. — У тебя мнение никто не спрашивал. — У тебя, что я на девушку не похожа, вообще-то тоже, — парировала я. Бакуго вскинул бровь и повернулся ко мне. — Что, мои слова для тебя что-то значат? Я уставилась на него, как на придурка. — Плевать мне на твое мнение. Если ты не заметил, то я всё такая же, как и до твоего замечания. Он фыркнул, вновь отворачиваясь — Вот если бы что-то изменилось, я бы самым первым заметил. — А вот и нет, — покачала я головой. — Тодороки-кун тоже очень внимателен, он первый заметит. — С какого бы это хрена этому двурылому замечать что-то быстрее меня? — вспылил он. Я оскорблено посмотрела на Кацуки. — Эй, следи за языком, он мой друг. Или тебе шею сломать? Это я могу. Сенсея здесь нет, меня не остановят. Он нагло хмыкнул на мои слова. Дикое желание вмазать по его смазливому личику вновь посетило мою голову. — Ты меня очень удивишь, если хотя бы поцарапаешь. — Когда я сегодня сломала тебе палец, ты по-другому говорил, — моя бровь дернулась вверх под яростным взглядом Бакуго. Так странно было идти с ним последние три дня вдвоем до остановки и расходиться в разные стороны. Раньше я взъедалась на него за каждое оскорбление, а теперь могла троллить и издеваться, не злясь так сильно. С этим придурком, как выяснилось, можно было разговаривать и в более спокойной обстановке. И с каждым днем рядом с Кацуки становилось почти так же привычно, как и рядом с Тодороки. Только при Шо-чане сердце чувствовало приятное тепло, а Бакуго поджигал во мне желание бесить его и чем сильнее, тем лучше. Ох уж эта бунтарская натура! Неужели эта штука передается воздушно-капельным путём? — Почему ты стал героем, Бакуго? — когда мы почти дошли до остановки, задала я вопрос. Он повернулся ко мне вполоборота и недоуменно вскинул брови. — Чего хочешь добиться? — Я превзойду Всемогущего и стану самым великим героем в мире. И этот тупой Дэку навсегда останется позади, — как само собой разумеющееся произнес он эти слова. Я едва сдержала истерический смех, когда в голову закралась идиотская идея. — Ты что, хочешь стать героем, чтобы просто опередить Мидорию?! — изумилась я. Бакуго аж переклинило из-за моих слов. Он резко развернулся ко мне и выкрикнул: — Ты идиотка?! Я сказал, что хочу стать самым великим героем! Всё, иди к черту. Слышишь через слово! — и, развернувшись, быстро зашагал прочь. А я, весело рассмеявшись, махнула ему рукой в след. — А я стану героем, чтобы применять силу. Люблю бить людей, видишь ли! И тебя я тоже люблю!.. То есть бить люблю! — и нервно рассмеялась, жутко при этом покраснев. Что за вздор я вообще несу! Я всё никак не могла оторвать взгляд от потолка. Знакомьтесь, потолок — мой лучший друг по вечерам. Достав из кармана телефон, я набрала заветные цифры, не глядя на экран, и приложила его к уху. Гудки тянулись сегодня очень долго. Чем же он занят? — Ты сегодня поздновато, — заметил Шото, зевая. Я глянула на часы: почти двенадцать. Забыла, что он старается ложиться спать как можно раньше. Мои щеки загорелись, как тлеющие угольки. — Ты что, Шо-чан, ждал моего звонка и не ложился? — игриво пропела я. — Ты такой милый, Шо-чан. — Как сегодняшняя уборка? — не отреагировал он на мою провокацию. — О, прекрасно. Знаешь, что случилось после нее? — Нет, — признался Тодороки, и я усмехнулась: — Я призналась в любви бешеной росомахе. На том конце провода стало подозрительно тихо. Я шумно выдохнула и принялась объясняться: — Ну, это было не специально. Знаешь, я решила спросить, почему Бакуго поступил в академию. Ну, он сказал причину, а я такая ему в ответ начала орать: «А я стану героем, чтобы применять силу. Люблю бить людей, видишь ли! И тебя я тоже люблю! То есть бить люблю», — протянула я, и Шото устало выдохнул в трубку. — Вот я дура, да, Шо-чан? — Ещё какая, — согласился парень и зашуршал одеялом. — Он ведь не спрашивал тебя о твоей причине. Зачем ты призналась? — Не знаю. Просто захотелось, — пожала я плечами. — Ты же знаешь: если я начну что-то говорить, меня не остановить. — Да, в этом порой твоя проблема, — мягко хмыкнул юноша.

***

Удивительно было найти в своем шкафчике для обуви странненькую записку. Еще удивительнее было выяснить, что в ней были угрозы. Вообще шоком стало то, что мне угрожали расправой за отношения с бешеной росомахой. Воодушевленная, стоя перед вечно недовольным Бакуго, я положила перед ним бумажку и торжественно объявила, что у меня теперь, благодаря его кислому величеству, появились враги. Он прочитал ровные несколько строчек с угрозами, и бровь его вопросительно приподнялась. — И чё? — В смысле «чё»? — вспыхнула я. — Сделай что-нибудь со своими бешеными фанатками. — Да откуда мне знать, кто это написал?! Боишься каких-то тупых малолеток? — Я-то их не боюсь, — спокойно ответила я, скрещивая руки на груди: захотелось выглядеть непоколебимо. — Это им надо меня бояться, потому что это я буду защищаться и ломать им кости, а не они мне. — От меня что ты хочешь? — он взъерошил и без того лохматую шевелюру и скосил на меня красные глаза. Надо же, а его недовольное лицо еще может быть симпатичным. Это утро всё больше меня удивляет. — Найди свой фан-клуб и приструни девчонок, — высказала я свои пожелания. — Хотя, не удивлюсь, если там еще и мальчишки будут. — Ты это намекаешь, что на меня пацаны могут дрочить? — Не переоценивай себя, — закатила я глаза. — Возможно, всё гораздо проще и они просто поражены твоей силой и непокорностью. На этом наша интереснейшая беседа завершилась из-за звонка на урок, и я вернулась за свою парту. Все остальные уроки я сидела в раздумьях. Вполне вероятно, что девчонки, подкинувшие мне записку, находятся в поле моего зрения. И, может быть, наоборот я их не знаю, а они меня — очень даже. Может, они сталкерят за Бакуго и таким образом вышли на меня? Но, черт возьми, я же не подавала каких-либо намеков на то, что он меня интересует. Или это связано с моим лжепризнанием? Странно, что они выждали еще один день, прежде чем бросаться угрозами. Может, хотели еще раз удостовериться, что их «божеству» что-то угрожает? Так, дайте подумать. Вчера я ему в любви не признавалась. Вчера мы с ним таки смахнулись на остановке, но быстро разбежались, потому что нас вполне мог запалить Айзава-сенсей. В течение дня мы с Бакуго не особо контактируем, так что мне не совсем понятно, откуда могли начать расти ноги. Наверное, я бы дальше пыталась проанализировать свое поведение, если бы в лоб мне не прилетел бинт Айзавы-сенсея. Красная точка мгновенно заболела, и я болезненно зашипела. — Исикава, сгоняй за мелом. — Да, сенсей… Черт, вот у сенсея удар! А если синяк появится? Пока я шла, потирая травмированное место, уже прозвенел звонок и из классов повылазили школьники. Меня чуть волной не убило, ей-богу! Что в средней, что в геройской академии — везде тебя может убить толпа учеников. А еще у меня шея заболела, когда я пыталась пролезть сквозь столпившийся народ. Машут своими культяпками, о других вообще не думают. С целой коробкой цветных мелков я вернулась в класс и столкнулась с Тодороки и Бакуго у самого входа. Парни одновременно уставились на меня, и взгляд их почему-то остановился чуть ниже моего лица. — Твоя шея./- Откуда синяк? — одновременно спросили они и отчего-то так недобро зыркнули друг на друга, что стало не по себе. Меня буквально пять минут не было, откуда такая ненависть в глазах? — А вы о чем? — не поняла я. Те многозначительно указали на свои шеи. В сумке я нашла расческу с зеркальцем; навела последнее на свою шею и осмотрела ее. Два симметричных синяка по её бокам были почти незаметны, но зеленоватый оттенок все же можно было рассмотреть на светлой коже. Я еще пару минут разглядывала отражение, с большим удовольствием ощущая напряжение из-за моей слабой реакции со стороны парней. — О, так вот почему шея заболела, — задумчиво протянула я. — Бакуго, наверняка твои фанатки постарались. А я тебе сказала с ними разобраться! — Что еще за фанатки? — вмешался Тодороки. Я зло посмотрела на росомаху, и заговорила с другом: — Да мне тут записку с приветом подложили. Сказали, чтобы я вокруг Бакуго не крутилась. — Не думала прислушаться? — я удивленно воззрилась на Шото. Он шутит? — Не хватало еще каких-то девиц бояться, Тодороки-кун. — Ты учишься не в простой школе, Мицуо. Ты можешь соседствовать с сильными школьниками, чьи причуды просто не смогли раскрыть себя на экзамене. — Тодороки-кун, какие-то синячки вообще ничего не значат для моей регенерации. Стоит только активировать причуду, и всё пройдет, — отмахнулась я. — А девчонки наверняка слабенькие. Что за причуда такая, которая может оставить только фингал? Шо-чан еще пытался объяснить мне, что нужно вести себя аккуратнее и держать ухо востро. Я, конечно, покивала для вида, обещала быть бдительной, но к концу занятий о случившемся вообще забыла. Ну, на какое-то время. Сегодняшние тренировки что-то совсем были изматывающими. Моя причуда продержалась едва ли двадцать минут, пока мы выполняли задания, а потом Токоями пришлось нести меня на себе, ибо я даже на ногах не могла устоять. Как я добралась до кабинета для отработки дежурства, я сама не поняла. — Эй, бешеная росомаха, — позвала я его, прижимаясь к стене. Он повернулся ко мне, и вселенское негодование отразилось на его лице. — У меня проблемка. — А бывает время, когда проблем у тебя нет? — Вообще-то это из-за тебя, придурок, — рыкнула я и из-за ослабевших ног начала съезжать на пол. — У меня тело парализовано! — Чё? — Через плечо, блен, — прошипела я. Боже, чего он такой тупой? — С того момента, как синяки появились, части тела отниматься начали. Ты думаешь, на тренировке я бы так быстро выдохлась? Бакуго подошел ко мне, ткнул в мою руку пальцем и стал ждать реакции. В тот момент я очень пожалела, что не могу шевелиться. Вмазала бы со всей дури! — Эй, — прошипела я. Он опять вскинул бровь. — Я тебе аттракцион? Помоги мне хоть встать, что ли? — Сплошные проблемы, — недовольно цыкнул парень и поднял меня на руки. В нос ударил аромат его одежды. По-моему, кто-то сменил парфюм. — Исцеляющая девочка наверняка уже ушла. — Ты собрался нести меня в медпункт? — удивилась я. Он хмыкнул. — Могу оставить здесь. — В медпункт, так в медпункт. После контакта с холодной стеной тепло, исходящее от тела Бакуго, приятно согревало. Я вдохнула кислород: от росомахи пахло рисовой кашей на воде и водорослями. — Ты че, пожрать успел? — Да за это время, пока ты шла, можно было тупого Дэку два раза убить, — фыркнул Бакуго, подтянув меня повыше. Я уткнулась носом в его шею. А здесь он пахнет мылом и мужским дезодорантом. Щеки мои начали гореть. Отчего-то данный контакт жутко меня смущал. — От тебя приятно пахнет, — я постаралась сказать это очень тихо, чтобы он не услышал. Но он услышал. Моя голова почти у его уха, так что неудивительно! — Советов на будущее не прошу, так что завались, — спустя минуту ответил Бакуго. Мне даже спорить не захотелось. Я просто прикрыла глаза и еще раз втянула в легкие его аромат. Тодороки пахнет роднее, но этот оттенок новый и завлекает ничуть не хуже запаха Шото. Интересно… Исцеляющая девочка была на месте. Она чмокнула меня в щечку и сказала полежать минут десять, пока не смогу шевелить ногами, а сама ушла с кучей бумажек к директору. Все было бы нормально, но Бакуго почему-то остался со мной. Сидел, разглядывал заходящее солнце за окном и молчал. Последний момент меня очень напрягал. Кацуки не хочет докопаться до меня по поводу моего состояния? — Эй, — обратилась я к нему. Он перевел на меня взгляд алых глаз, и я, черт возьми, опять вспыхнула! В оранжевых лучах солнца его задумчиво-нахмуренное лицо было привлекательно… Очень симпатично, ладно. Тааак, нужно немедленно разруливать ситуацию. — Не хочешь пойти убраться? Он подавился возмущенным вздохом, сбросив эту маску задумчивого альфа-самца. Мне даже дышать легче стало. — Схалтурить захотела?! — Да чего ты орешь, я просто предложила пойти убраться. — Это из-за тебя я загремел на бесплатные курсы уборщика — вместе пойдем! — Ну ладно-ладно… — Патлатая, ты совсем страх потеряла! — Да всё, я поняла! Этот странный трепет в груди при виде Бакуго мгновенно испарился благодаря его «вежливым» речам. Да, молодец, Кацуки. Не дай Боже влюбиться в такого идиота.