Попытка отомстить

      Раньше мне казалось, что люди слишком преувеличивают влияние любви на восприятие мира. Ну, знаете, эти рассказы о том, что небо становится голубее, воздух — чище, мир — добрее. У меня в данный момент, конечно, не любовь, но какие-то изменения всё же я ощущала. Например, раньше апельсиновый сок мне казался самым обычным соком. С кислинкой, но сладенький и немного вяжущий основание языка. А сейчас, когда Бакуго заботливо вставляет трубочку в коробку и подаёт напиток, мне кажется, что нет ничего на свете вкуснее этого нектара. Или когда Кацуки показывает смешное видео, или читает статью об очередной победе героев из сводки новостей, или заправляет бесящую его прядку волос за мое ухо — всё кажется таким интересным, важным и милым! Всё это пусть было немного необычно, но мне нравилось.       Мы с Кацуки состоим в официальных отношениях всего лишь полторы недели. За это время я поняла, что в повседневной одежде, а не школьной форме он выглядит просто потрясающе. Серые джинсы, черная майка и какая-нибудь кофта сверху придают Кацуки определенный шарм. Он выглядит таким… близким, что ли? В общем, я любуюсь им всякий раз, как только он попадает в моё поле зрения. Даже в школе. Одноклассницы постоянно одергивают меня, чтобы я не смотрела на него так. Я как-то спросила, как же я на него смотрю? — Как на собственность, — смущенно ответила Очако.       Это меня так рассмешило! Как мне на него смотреть, если мы в отношениях? Слишком громкие слова для 10 дней, но по-другому и назвать наше общение нельзя. Да и тем более окружающие девчонки должны знать, что он с кем-то встречается. Я в курсе, что вокруг полно его фанаток. А ещё Кацуки нравится мой взгляд. Говорит, понимает, что он действительно привлекает меня.       Любовь любовью, а дружбу длиною в 10 лет никто не отменял. Сколько бы я ни пыталась заставить себя заговорить с Тодороки, всё заканчивалось провалом. Я либо просверлю в нем дыру беспомощным взглядом, либо отвернусь и убегу. Просто испугаюсь. Всякий раз думаю, что же я ему скажу, и понимаю, что говорить-то нечего. Ничего дельного и нормального не могу придумать. Спросить, как у него дела, будет глупо. Его подруга детства призналась, что не сможет ответить на чувства, да ещё и встречается с парнем, которого сама терпеть не могла (временами — не может). Можно справиться о его здоровье, тренировках, но всё это всего лишь вступление перед настоящим разговором. А как же мне заговорить о важном? Когда я мысленно дохожу до этой отметки, мозг буквально отмирает, и я ничего не могу сообразить. Иногда порываюсь спросить совета у Бакуго, но потом понимаю, что он впадёт в бешенство, если я заговорю о парне, который признался мне в любви. Лучше его не злить и не портить отношения. Не хочется потом разбираться с еще одной ситуацией, где любое слово может обидеть. Или вызвать очередной приступ желания убить.       И всё же мне стоит поторопиться, всё обсудить и постараться сохранить хотя бы приятельские отношения между нами. Мне не хочется терять человека, с которым я росла бок о бок почти 11 лет.

***

      Либо я отупела со времен начальной школы, либо я достигла своего лимита прилежной ученицы, потому что сейчас, сидя перед тетрадью и глядя на задание по биологии, я понимала, что ничего не понимаю. Всё-таки не стоило торчать мозгами в окне, а сознанием где-то в космосе. И как мне это теперь отвечать прикажете? Тяжело насупившись, я опять пробежала взглядом по пятому заданию и опять-таки поняла, что даже приблизительного ответа не знаю. Сука, да как так-то?! — У вас осталось 10 минут, — лениво протянул сенсей, окинув взглядом класс. Я в отчаянии схватилась за голову и попыталась решить хотя бы следующие вопросы. Да эти ответы даже «тройку» мне не выбьют!       Всё ясно. Я тупая, как валенок, и ничего меня не спасёт.       Медленно двигались стрелки по циферблату настенных часов. Медленно утекали мои шансы хоть как-то списать и не попасться. Нужно было оттачивать свои навыки чудо-рукоблуда, способного списать даже из трёхкилограммового тома, держа того под партой, а не играть в приставку! И Бакуго отпросил Всемогущий для какой-то глупости. Спасать меня действительно некому. Я уже хотела завопить о том, что у меня нет ответов на эти вопросы, как из-под руки выглянула сосулька с маленьким клочком бумажки на самом конце. Я изумленно вылупилась на нее: это что, привет из рая? Я резко обернулась назад, а Тодороки лишь помахал мне ладонью, чтобы я вернулась за своё место. Выхватив билет к спасению, я принялась впопыхах переписывать цифры в свою тетрадь и благодарить Шо-чана за то, что он есть.       Трель звонка оповестила об окончании занятия. С души словно камень упал, когда я передала вперед по парте свою и еще несколько тетрадей. Боже, ходят ещё по земле ангелы! Соскочив с места, я обернулась в поисках Тодороки, но того на месте уже не было, но я заметила цветную макушку в коридоре, и поспешила за ней.       Догнать мне его удалось в полупустом левом крыле. Он стоял, повернув голову в сторону окна. — Тодороки-кун, спасибо, что ты есть! — засветилась я. — Если бы не ты, осталась бы на дополнительные. Спасибо!       Он обернулся и чуть растянул губы в улыбке. Я заметила, как изменился его взгляд с последней нашей встречи. Стал более привычным и не таким отчаянным. На душе стало чуть спокойнее, и во мне появились силы говорить дальше. — Тодороки, я хотела… — Я знаю, — кивнул он, медленно подходя к окну. Я невольно засеменила за ним. — Твои беспокойные взгляды и попытки говорить было сложно не заметить. — Я очень старалась начать, — наиграно рассмеялась я. — Прости меня за это. Я слишком боялась. — Боялась? — не понял Тодороки. Я виновато пожала плечами. — Боялась, что ты не захочешь разговаривать, и никак не могла заставить подойти к тебе, — протараторила я. Фух, сейчас язык развяжется, и потом меня будет не остановить! — А ты наверняка нуждался в поддержке, я же даже не могла пересилить собственные страхи… — Я ждал, Мицуо, — легко перебил меня Тодороки, и от его слов у меня едва не подкосились ноги. — Ждал, что ты заговоришь со мной, спросишь меня о моем состоянии. Но ты только смотрела. Смотрела так же, как когда ругалась со своим отцом и высказывала ему много лишнего, а потом беспокоилась, как бы он не обиделся на тебя. Точно так же ты смотрела на меня всё это время. — Я… и не знала, — с трудом сглотнула я, всё еще разглядывая пол под ногами. Найти продолжение своим словам я не смогла, поэтому Тодороки, немного подождав, продолжил: — И потом я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы ты заговорила. Мне нужно было обдумать всё самому, найти решение и что-то, на что я мог бы опереться, пока не пройдут мои чувства. Если бы ты поняла, насколько мне тяжело, ты бы от меня не отходила. А так бы выход не нашелся. Так что я даже рад, что ты трусила, — наконец, я посмотрела ему в лицо и увидела, как он улыбается. Спокойно и благодарно, в этом я была уверена. Значит, ты нашел что-то, на что можно положиться? — Конечно, тебе это не очень понравится, — словно прочитав мои мысли, произнес Тодороки. — Но пока что это позволит мне держаться на плаву. — Поделишься? — попыталась я, но Шото лишь растянул губы в легкой усмешке. Значит, не скажет. — Знаешь, Шо-чан, я так давно не обнимала тебя, — заулыбалась я, ощутив прилив радости, — дай я тебя потрогаю!       Я двинулась к нему с широко раскрытыми объятиями, но внезапно кто-то очень дерзкий схватил меня за ворот пиджака и дернул назад. Ойкнув, я замахала руками в попытке вырваться — Эй! — возмущенно вскрикнула я и столкнулась с взглядом алых глаз. — Кацуки-кун?  — Я терпел, пока ты слушала откровение своего дружочка, — он бросил мимолетный, но многозначительный взгляд в сторону наблюдавшего за нами Тодороки, — но от объятий, пожалуй, ты воздержишься. — Хотя бы рядом с тобой, — добавил Шото, и я удивленно посмотрела на него. Он имеет в виду, что ничего меня не удержит обнять его дома или в автобусе? Ишь, Шо-чан сечёт фишку! — Хотя бы, — подчеркнул Бакуго, фыркнув. Мне неожиданно стало весело и хорошо. А Бакуго, слепив очень серьезную и грозную мину, пригрозил: — Будешь липнуть к ней — убью. — Будешь обижать её — заберу обратно, — серьезно отозвался Тодороки. Взгляды их встретились и едва не вызвали смерч. — Поверь, у меня получится. Бакуго привычным обнял меня за талию и усмехнулся мне в затылок. — Так я тебе её и отдам.       К радости добавился ещё и приступ нежности, поэтому я, рассмеявшись, быстрым движением обняла обоих за шею и притянула к себе под возмущенный вскрик Бакуго. — Я вас обоих люблю, — довольно объявила я, блаженно щурясь. — Просто каждого по-разному, так что не ревнуйте. — А кто ревнует? — возмутился Бакуго. — К этому двурылому? — Эй, ты сейчас о моем друге говоришь, — осекла я Кацуки и чуть сильнее стянула руку на его шее. Носом уловила легкий аромат его тела и не сдержала легкой усмешки. — Следи за языком, Ка-чан.       Тодороки ограничился довольной усмешкой, обращенной моему возлюбленному.       Даже если в будущем будут проблемы, я всё равно рада, что они появились в моей жизни.

***

***       Впервые за эти несколько дней я шла к остановке с действительно спокойной душой. Слева шагал Тодороки, справа — Бакуго. Пусть я и чувствовала небольшое напряжение между этими двоими, но оно затмевалось радостью примирения. — Значит, теперь перед звонком Бакуго я могу набрать Шо-чана, — озвучила я свою мысль. Тодороки прыснул в кулак, а блондин возмущенно замычал. — Почему это ты ему первому звонить собралась? — Ну, тебе я звоню достаточно поздно, а Тодороки ложится рано, — пожала я плечами, хотя понимала, что разжигаю костер. Однако меня было не остановить, поэтому я добила его следующими словами, специально сделав невинный голосок: — Не дуйся, Ка-чан. — Абсолютно солидарен с решением Мицу, — заявил Шото и немного ускорил шаг, а Бакуго резко затормозил, хватая меня за руку. Я открыла рот, чтобы успокоить его, но юноша неожиданно склонился и почти обжег мои губы быстрым поцелуем. Он сверлил спину двуликого недовольным взглядом, но заговорил со мной: — Какого черта ты творишь? — Мщу тебе, — заявила я, и Бакуго непонятливо вскинул бровь. — Ты же мне отомстил за месяц наказания. — Каким это образом? — удивился юноша и повернулся ко мне лицом. Ласково улыбнувшись, я мягко прихватила его подбородок двумя пальцами и поцеловала в уголок рта. — Влюбил в себя.       Кацуки несколько секунд смотрел мне в глаза, будто что-то обдумывая, потом вздохнул и, повесив свою руку мне на левое плечо, подтолкнул вперед. — Ладно, я согласен и на этот вариант. — У тебя были другие идеи? — встрепенулась я. — Я хотел прилепить тебе жвачку в волосы, но этот вариант тоже сойдет, — пожал плечами юноша, а я вспыхнула под довольный смех Кацуки: — Что ты хотел сделать?!       Теперь Бакуго развлекался тем, что выводил меня из себя всю дорогу от академии до самой остановки. Вот же говнюк! Теперь даже не знаю, какому желанию потакать: желанию убить или крепко-крепко обнять, чтобы сломать пару костей.