Эпилог
6 ноября 2018 г., 23:14
Джастин долго лежал, не открывая глаз, пытаясь привыкнуть к мысли о том, что ему никогда и никуда больше не нужно будет идти.
В первый раз, когда его посетила эта мысль, он не мог отделаться от тревожного чувства, что стоит расслабиться, как раздастся звонок и Орден отдаст ему новый приказ. Тогда между ним и Куртом ещё стояла ложь.
Покой, охвативший его теперь, был странным, но не пугающим. Впереди расстилалась бесконечность, и Джастин слабо покачивался на её волнах. Бок немного ныл, отвлекая его — действие обезболивающего подходило к концу.
Вставать с постели было запрещено. Но Джастин не мог удержаться. Открыв глаза, оглядел пустую кровать. Лёгкий приступ разочарования пронзил грудь.
Телефон лежал на подоконнике. Опустив ноги на пол и придерживаясь рукой за стену, Джастин направился туда.
Осень подошла к концу. Сквер напротив дома замело снегом, и слабый шорох лопат дворников едва слышно доносился сквозь стекло.
Джастин взял телефон, не глядя набрал номер и замер, прислонившись лбом к стеклу. Спокойствие сменялось волнением с каждым гудком, пока голос Курта наконец не ответил:
— Алло.
— Привет, — Джастин улыбнулся, хоть и понимал, что Богарт сейчас не видит его лица. — Я отвлёк?
— Нет, — голос Курта стал мягче, — заседание уже подошло к концу.
— Как всё прошло?
— Решение о вступлении в Сеть принято абсолютным большинством голосов. — Курт помолчал и добавил: — Благодаря тебе.
Джастин тихо хмыкнул.
— Благодаря мне оно едва не сорвалось.
— Я не буду с тобой спорить. По крайней мере, пока ты так далеко.
В улыбке Джастина появилась грусть.
— Я хотел бы сейчас быть рядом с тобой.
— Доктор Коннорс сказал, тебе уже можно выходить. Под присмотром и недалеко.
Эта новость Джастина слегка обрадовала. Впрочем, в этом городе ему некуда было идти. Кроме Курта он никого не знал, а тот редко освобождался раньше восьми часов.
— Скажи Говарду, что проснулся. Он отвезёт тебя в центр.
— Зачем? — Джастин невольно приподнял бровь.
— Нам нужно многое обсудить.
И прежде, чем Джастин успел ответить, раздался длинный гудок.
Чувствуя, как нарастает волнение, Джастин отключил телефон и заковылял по направлению к двери.
Одеться удалось только с помощью стюардов. Те выполняли свою работу в молчании. И всё время, что они провели в гравилёте, Говард тоже молчал.
Когда транспорт опустился к мостовой и замер у тротуара, Джастин с трудом узнал место, где увидел Курта вживую в первый раз. А увидев — не поверил своим глазам. Он не понимал, зачем оказался здесь.
— Выходи, — сказал Говард, доставая из бардачка пачку сигарет, — тебя ждут.
Джастин помешкал и, открыв дверцу, выставил ноги на белый снег.
Огляделся по сторонам и почти сразу увидел кафе, в котором некогда сидел Богарт и наблюдал за ним. Летняя веранда была закрыта, но Джастин шестым чувством ощутил, что ему именно в это кафе, и неторопливо, помогая себе прихваченной из дома тростью, заковылял ко входу в зимний зал.
Курт в самом деле сидел внутри, у окна. Едва ступив в тёплое помещение, Джастин почувствовал, что тот наблюдал за ним, но навстречу Курт всё-таки не встал — до тех пор, пока Тенеси не подошёл вплотную и не оступился, не справившись с тростью на полированном полу.
Курт подхватил его и осторожно усадил на стул напротив. Помог снять пальто. И заказал кофе на двоих.
— Я забыл спросить, какой ты пьёшь, — сказал он.
Джастин пожал плечами и улыбнулся краешком губ.
— Любой, — признался он. — Приходится так часто менять вкусы, что я ко всему привык.
Курт прокашлялся.
— Извини, что не могу тебя пожалеть, — он отвернулся, и разговор на некоторое время утих. Джастин внезапно понял, что ничего ещё не решено.
— Ты наводил справки обо мне? — спросил он.
— Да, уже давно… — рассеянно ответил Курт и полез в сумку. — Ты ведь об этом знал.
Джастин кивнул.
— Я боялся, что ты нашёл что-нибудь… ещё.
— А есть ещё что-то, что может меня оттолкнуть? — достав небольшую чёрную папку, Курт положил её на стол, не выпуская из рук. Он пристально смотрел в глаза Джастину.
— Я не знаю, — Тенеси устало вздохнул. — За все прошедшие годы я сделал много… всего. Понятия не имею, что приемлемо для тебя, а что — нет.
Курт сухо усмехнулся.
— Боюсь, то же самое я могу сказать и о себе, — признал он. Их взгляды на мгновение встретились, и Джастин уже не мог отвести глаз. Курт тоже молча смотрел на него, пока, наконец, не собрался с силами и не произнёс: — Знаешь, что самое неприятное во всём этом?
Джастин зачарованно качнул головой.
— Именно то, что я по-прежнему ничего о тебе не знаю.
— Ты можешь узнать… — произнёс Джастин, — если захочешь… Я всё расскажу. Сам.
— Могу, — после паузы согласился Курт. — Если захочешь ты.
Он щелчком отправил папку в путешествие по столу. Джастин не сразу решился её открыть, но всё-таки глубоко вздохнул и сделал это.
Он сидел и разочарованно перебирал документы: права, паспорт гражданина Сети на имя Джастина о’Коннела, медицинские справки и визу в Арвалон.
— Курт… — тихо произнёс он.
— Ты полноправный гражданин Сети. Разумеется, я не могу обещать, что Орден тебя не найдёт, но такой риск будет всегда. — Курт помолчал и добавил: — На твоём месте я бы вышел на спецслужбы Сети и предложил свои услуги им. Так ты будешь в большей безопасности, но тебе выбирать.
— Откуда? — выдохнул Тенеси, хотя больше всего в это мгновение хотел спросить другое: «Зачем?».
— Процесс проведения договора через Конклав поддерживала «Инициатива».
— Ты работал на них? — быстро и с тенью удивления спросил Джастин.
— Не совсем, — уточнил Курт. — Они хотели того же, чего и я. И мне, и им нужен был в Конклаве свой человек. И мне, и им нужно было, чтобы Арвалон вступил в Сеть. Идеальный симбиоз.
Он помолчал ещё немного и добавил:
— Видимо, мне следует признать, что я не всего добился сам.
Джастин молчал. Всего или не всего — ему было абсолютно всё равно.
— Ты свободен, — произнёс Курт, так и не дождавшись ответа. — Тебе решать, как жить дальше.
Джастин сглотнул. Заставил себя поднять взгляд от документов и посмотреть на Курта.
— Что, если я хочу жить с тобой? — сдавленным голосом произнёс он.
Курт отставил чашку кофе. Поймал его руку и прижал к щеке. Прикрыл глаза, вдохнул запах чужой кожи и быстро поцеловал.
— Я буду рад, — только и сказал он.
