Туманы Арвалона, или Охота на дракона

Ещё две недели спустя, ближе к уикэнду, Джастин ждал звонка Богарта, но так и не дождался. Дэвид подгонял, но Джастин и сам хотел увидеть Курта и понимал, что ему труднее становится проводить вечера без него. До сих пор с ним не случалось такого никогда. Исключением был Дэвид, но Дэвид сделал достаточно, чтобы Джастин перестал желать вернуться назад. Так и не дождавшись звонка к четвергу, Джастин решил придумать что-нибудь сам. Полистал сетевые справочники и, отыскав парочку вариантов для отдыха, набрал номер Богарта. Тот выглядел мрачным и усталым, так что Джастину на мгновение стало неловко за свой звонок. — Я тебя отвлёк? — спросил он. — Нет, — ответил Богарт и потёр лоб. — Ты не звонил, и я решил проверить — вдруг ты опять сидишь и ждёшь, что я позвоню сам. Богарт вскинулся, на мгновение оживившись. — С чего ты взял, что я могу так сделать? — Схема три к одному, — Джастин улыбнулся. — Есть мнение, что принимающая сторона должна проявлять инициативу каждый третий раз. Ты проявил её дважды и пропал. Потом ещё два раза… и теперь опять. — Идиотская игра. — Да, но она работает. И помогает расставить всё по своим местам. Курт посмотрел на Джастина неожиданно серьёзно. — Ты знаешь, что пятьдесят лет назад геополитики констатировали наступление стратегического тупика? Джастин растерялся. В политике он разбирался ровно в той степени, в которой это требовалось для выполнения очередной задачи. Тем более в геополитике Арвалона. — Когда началась океаническая война, оказалось, что обе стороны просчитывают свои шаги на неограниченное количество действий вперёд. Как итог — никто не мог опередить другого и каждый оказывался в ловушке собственных рефлексий. — Меня смущают твои намёки… — Я имею в виду, Джастин, что мне хватает игр в рабочее время. С тобой я хотел бы просто… отдыхать. Джастин неловко улыбнулся. Он подумал, что хотел бы того же, но вслух об этом говорить не стал, и грудь его невольно стиснула горечь. Джастин какое-то время молчал, а Богарт разглядывал его, удивляясь тому, насколько красивое у собеседника лицо. Правильное, с полупрозрачной светлой кожей, как будто неведомый скульптор выточил его из кварца. — Я хотел предложить, — опомнился Джастин наконец, — в эти выходные съездить в заповедник камней. Знаешь это место? — Да, — Богарт кивнул. — Но в эти выходные — нет. — У тебя дела? — Джастин попытался скрыть разочарование, но не смог. Богарт помолчал. — Знаешь, — после долгой паузы сказал он, — я мог бы взять тебя с собой. Но я должен точно знать… что ты к этому готов. Что ты не ждёшь, что я поведу тебя в ресторан или на пляж. Это будет довольно мрачная поездка. И на самом деле ты вряд ли хотел бы провести таким образом выходные дни. Джастин нахмурился, гадая, как понимать эти слова. — Я не могу обещать, не зная, о чём идёт речь. — Скажу только, что это очень личное для меня. Решай. И Джастин решил. Чёрный гравилёт Богарта ждал его у входа в порт в субботу в одиннадцать утра, однако, садясь в него, Джастин всё ещё плохо представлял, что ему предстоит. Богарт был мрачен и молчалив, вопреки обыкновению не пытался делать комплиментов и вообще на Джастина не смотрел. Почти полтора часа они провели в полной тишине — звуки с улицы не проникали сквозь плотное стекло. Чувствуя настроение спутника, Джастин инстинктивно прижался к его руке и положил голову на плечо. Ему хотелось спросить, что происходит, но выражение лица Богарта отчётливо давало понять, что лучше молчать. Только когда гравилёт затормозил у витых чугунных ворот, Джастин начал понимать. По другую сторону искусной ограды невысокие бордюры разделяли землю на квадраты, и почти на каждом стоял памятник. Некоторые из них изображали привычных глазу постороннего ангелов, но многие — загадочных существ с кожистыми драконьими крыльями за спиной. — Ты всё ещё можешь подождать в машине, — предложил Богарт, но Джастин покачал головой и выбрался из гравилёта следом за ним. Охрана двигалась за Богартом по пятам — стражей молчаливой и неживой. Когда он вошёл на кладбище и между рядами могил отыскал одну, они остановились, охрана осталась стоять в паре метров, так чтобы не отвлекать. Джастин же вместе с Куртом подошёл вплотную и прочитал на памятнике: «Рутгер Богарт». Годы жизни ни о чём не говорили ему, потому как на Арвалоне действовал собственный календарь. И всё же Джастин спросил вслух: — Это… твой отец? Курт кивнул. Он молчал какое-то время, разглядывая массивную скульптуру, выточенную из чёрного мрамора, изображавшую настоящего дракона. Изогнув шею, тот нависал над небольшим холмиком земли, готовясь изрыгнуть пламя из раскрытой пасти. — Я его почти не знал, — сказал Курт после нескольких минут тишины. — Он нашёл меня, когда мне уже исполнилось двадцать два. И тогда за одно утро я узнал, что я дракон, что я сирота и что теперь в моём распоряжении два миллиона декеров. Джастин молчал. Образ богатого наследника — даже получившего свои деньги так — по-прежнему не ассоциировался у него с Богартом. — Мы говорили всего один раз, — продолжил Курт, а потом мгновенно замолк. — Почему он оставил тебя? — спросил Джастин тихо. Он сам так и не узнал своего отца. А матери не был нужен никогда. И того милосердия, которое испытывал Богарт к человеку, предавшему его, не разделял. Курт пожал плечами. — Не всё ли равно? — спросил он. Развернулся и побрёл прочь, вынуждая Джастина следовать за собой. — Идём. Посидим с чашкой кофе. Если ты захочешь спросить что-нибудь ещё — я тебе расскажу. Покинув территорию кладбища, они зашли в небольшое кафе, из окон которого виднелась череда каменных стражей. Место это явно мало соответствовало Богарту по статусу — всё здесь было слишком скромно, слишком просто и в то же время слишком благочестиво для него. Богарт заказал две чашки кофе, и ещё какое-то время за столиком царила тишина. — Двадцать два, — сказал Джастин наконец. — Ты был уже совсем взрослым. Курт кивнул. — И у тебя… — Джастин замешкался, — видимо, уже был собственный сын. — Да. Крису восемнадцать. Он появился, когда мне было девятнадцать лет. И первые годы я тоже… был не слишком хорошим отцом. Если говорить откровенно, я вообще о нём не знал. Только когда Рутгер… отец… отыскал меня… я понял, что это значит. И понял, что не хочу, чтобы мой сын пережил то же, что и я. На какое-то время они снова сосредоточились на кофе. — Не могу поверить, — признался Джастин наконец, — что ты просто получил деньги в наследство. — Нет, это не так, — сказал Курт немного суше, чем хотел. — Было бы слишком хорошо и слишком непохоже на жизнь, если бы случилось так, как ты сказал. К тому времени, когда я узнал о существовании Рутгера, у меня был бойцовский клуб, который с переменным успехом приносил доход. И ещё парочка… своеобразных, но прибыльных дел. — Ты нарушал закон. Богарт прищурился, вглядываясь в лицо собеседника. — А ты — нет? Джастин повёл в воздухе рукой. — Я был в таком количестве миров, — сказал он уклончиво, — что порой переставал понимать, какой закон нужно соблюдать прямо сейчас. Когда вокруг тебя миллион правил, противоречащих друг другу, они теряют смысл. — У меня было не так. Я просто видел, что законы не имеют ничего общего с той жизнью, которой мы живём. И не могу сказать, что мне нравилась такая жизнь. Поэтому, когда у меня появились настоящие деньги, я решил потратить их на то, чтобы изменить законы. На первую предвыборную кампанию. Меня уже достаточно хорошо знали в определённых кругах, чтобы нашлось немало людей, желающих меня поддержать. И вот… я здесь. — Удалось что-нибудь изменить? — ехидно поинтересовался Джастин. — Пока что нет. Но, полагаю, было бы ещё хуже, если бы на моём месте находился кто-нибудь другой. Джастин повертел чашку кофе в руках. Он многое хотел сказать. В основном относительно того, что думает о политиках и их способности повлиять на реальность, в которой живут простые люди наподобие него, но не успел. У Богарта зазвонил телефон. Тот не стал включать голосовую и визуальную связь, а поднёс трубку к уху и сказал: — Да. Какое-то время Богарт молчал. Джастин выжидающе смотрел на него. Потом Курт нажал отбой и кивнул Джастину: — Нужно возвращаться в город, — сказал он. — У меня срочные дела. Джастин решил не задавать вопросов. Он продержался почти пятнадцать минут, за которые они успели вернуться в гравилёт, а потом всё-таки произнёс: — Ты не расскажешь мне, что случилось? Богарт, до того смотревший в окно, бросил на него быстрый взгляд. Джастин отчётливо видел, что тот колеблется, но потом, когда уже перестал ждать, услышал: — Сейчас в Конклаве четыре партии. Очень неудачный расклад, потому что слишком велик шанс зависнуть в равенстве голосов. Есть ещё малые фракции, но большинство из них следует за своим Драконом. Одним из четырёх. К счастью, утилитаристов легко купить, а партия Свободы слишком слаба, чтобы принимать решения самостоятельно. Но в итоге мы так или иначе получаем равновесие сил. Мы… и магократы. Керидж Тортон. Помнишь тот случай, когда ты прочитал о моей связи с боевиками? Я полагаю, эту статью заказал он. Мы попробовали предпринять ответный шаг. А сейчас он, похоже, нанёс контрудар. Он пытается в моё отсутствие поставить на голосование вопрос о подписании пакта с Сетью. Тортон прекрасно знал, что я не появлюсь в Конклаве в эти дни. Сердце Джастина бешено застучало при мысли о том, что всё может закончиться прямо сегодня. Он обнаружил, что тянется к Курту всем телом, и тут же одёрнул себя, заставляя отодвинуться и успокоиться. Щёки пылали, а тот озадаченно смотрел на него. — Всё хорошо? — спросил Курт. — Да, — выдохнул Джастин и заставил себя кивнуть. — Извини. Он отвернулся к окну, чтобы ничего больше не объяснять. Гравилёт пересёк черту города, и Курт спросил: — Ты доберёшься сам, если я высажу тебя здесь? Мне нужно спешить. — Доберусь, — рассеянно ответил Джастин. Он взялся за ручку фиксатора и надавил. А потом замер, резко повернулся к Курту, внимательно следившему за ним, и, повинуясь порыву, начал: — Курт, если я скажу тебе, что у меня неприятности… — он замолк, не зная, как объяснить. — У тебя долги? — резко спросил Богарт, и в глазах его мелькнуло понимание. — В каком-то смысле… — растерянно ответил Джастин. — Джастин, если кто-то шантажирует тебя… Возможно, потому что им нужен я… Скажи об этом сейчас. Я пойму и сумею тебе помочь. Джастин молчал. Язык не слушался. — Извини, — выдохнул он наконец, — глупо это всё. Тебе нужно спешить. Не оглядываясь, он выскользнул на мостовую и поспешил прочь.