Smaragdus Omega

Уважаемые читатели, я решила стать разрушителем мифов. И миф, который меня уже мягко сказать достал это Мэри Сью (Марти Сью). Дорогие мои, любимые мои, не отображаю я себя не в одном из героев, и даже не мечтаю об этом (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо), Мои герои имеют яркую внешность и особые таланты просто потому что я так захотела. Я изначально планировала сделать их особо запоминающимися и невероятно прекрасными. Раз уж я пишу фэнтези то почему я не могу написать о своих героях так как я хочу? Надеюсь с этим разобрались. Далее, с именами, любимые мои ну нравиться мне так, хотя принцев буду переименовывать, я вроде как альтернативу нашла. Так еще, я конечно все понимаю и, наверное, уже заколебала вас, но вы себе не представляете, как мне нравиться читать ваши отзывы, и я с удовольствием отвечаю на каждый из них. Так чет я еще хотела, но уже забыла. Ладно хватит с вас и этого. Приятного прочтения, надеюсь на множество отзывов. POV Тома Риддла Гениальность и безумие это две стороны одной медали. Если окружающие тебя люди решили, что ты гений то всю свою жизнь тебе предстоит ходить по лезвию ножа, а все вокруг будут ждать твоих ошибок. Стоит сделать всего один неверный шаг, оступится, и ты окунешься в безумие. Но если ты безумен, а люди этого не замечают, то любая твоя фраза, брошенная в приступе безумия, станет для толпы законом. Большинство людей балансируют на грани стараясь шагнуть за грань гениальности, но никто не задумывается, а ту ли грань он переступил. Я был признанным гением. Моя гениальность покоряла всех. Мои магические резервы поражали сильнейших магов того времени. Сначала мне льстили восторженность и преклонения перед моим гением, затем мне все это наскучило, я начал задыхаться. Я хотел реализовать все свои таланты и способности, но не видел способа как это сделать. Министерство магии меня никогда не прельщало, Министром я себя не видел, хотя, наверное, задатки к этому у меня были. Я хотел учить, хотел создавать поколения гениев, сильнее и лучше меня. Хотел, чтобы мои ученики стали моей семьей. Семьей, где меня понимали и принимали таким, каким я есть. Поклонники моего гения видели во мне предводителя, миссия, которого спасти чистокровных магов от магглорожденых, но я, никогда не желал занять место спасителя магического общества. Я всегда хотел быть просто человеком. Только страх перед смертью мне всегда не давали покоя. После окончания школы я не смог расстаться с мечтой о преподавании. Я пошел к Дамблдору, который занимал должность директора Хогвартса, с просьбой занять место преподавателя ЗоТИ. После длительной паузы, я услышал то, что меньше всего ожидал услышать. Это был очень вежливый, очень обоснованный отказ. Вместо радостного согласия, мне тактично объяснили, что человек столь юного возраста и не совсем правильного поведения не может быть наставником для не окрепших умов учеников, а мой личный пример скорее создаст армию бунтарей, чем законопослушных граждан. Я не верил своим ушам. Как он посмел мне отказать, я же гений, меня всегда ставили в пример. После этого отказа все мои мечты разлетелись вдребезги, обида душила меня. Я не понимал, почему со мной так обошлись и все больше и больше наливался злобой. Я решил, раз я не нужен этому обществу, так пусть меня бояться, пускай мое имя приводит в ужас тех, кто так обманул мои мечты и обратил мой гений во зло. Я создал свой первый крестраж. После его создания я не чувствовал боли или ущербности, нет, я чувствовал себя свободным, окрыленным, живым и могущественным, а главное я был неуязвим. Ведь я был тем, кто обманул Смерть и не пострадал при этом. Так мне казалось сначала. Вот только чувство эйфории быстро испарилось и на его место пришла боль от потери, но вместо того чтобы раскаяться и вернуть себе утраченную часть души, я создал новый крестраж. Я словно наркоман, подсевший на особый вид наркотика. Я создавал все новые крестражи пока ко мне не пришел омега, в котором я признал своего дальнего родственника. Он открыл мне глаза на мое безумие и одержимость, он не побоялся встретиться со мной лицом к лицу и выплюнуть правду в лицо. Я вспоминал, как совсем недавно ко мне пришел Снейп и рассказал о пророчестве якобы связанным с моим новорожденным родственником. Я впервые возрадовался своему безумию, не дававшему мне вспомнить о намерение убить мальчика. Когда Джеймс сказал мне о том, что мы с ним родственники, причем не самые дальние, я был шокирован, но, когда он мне сказал, что будет в расплату за мое убийство одного из членов семьи, а тем более младенца, я был в ужасе. От той участи, которая мне грозила, не спасли бы даже мои многочисленные крестражи. Джеймс пообещал вернуть мне здравый рассудок в обмен на защиту его сына. В ночь Хэллоуина я пришел в их дом для того чтобы создать связь между мной и юным Гавриилом. Джеймс в тот вечер отправил своего мужа на важное задание Ордена, а Лили изображавшую его женушку оглушил и уложил спать на втором этаже в детской, так чтобы мы могли следить за ней. Когда я находился рядом с ребенком, магия во мне словно кипела, а сознание, на удивление ясное, стремилось защитить маленького черноволосого ангелочка, даже обрывки моей искалеченной души стремились к этому светлому созданию. Я и Джеймс уже заканчивали обряд, признающий меня щитом маленькой омеги, когда в дом ворвалась свора из Ордена Феникса во главе с Дамблдором и Грюмом. Джеймс кинулся им навстречу пытаясь остановить, а я начал вырезать руну на лбу у малыша, вот только завершить ее мне было не суждено. С первого этажа полыхнул зеленый свет, послышался тихий вздох и падение тела на пол. В этот момент, момент, когда я отвлекся, Лили, глупая бета, очнулась и кинулась к Гавриилу, закрывая его собой. Она молила убить ее, но не трогать малыша, а я не успел ей ничего сказать, из-за моей спины пролетела зеленая вспышка, ударившая женщину прямо в сердце. Я впервые в жизни растерялся и не знал, что делать, из меня словно вытащили позвоночник, а все силы вмиг исчезли, сейчас я понимаю, что это была магическая отдача за то, что я не смог защитить Джеймса, но тогда я ничего не понимал и не хотел понимать. Я отчетливо помню момент, когда Дамблдор схватил мою руку с зажатой в ней волшебной палочкой, он целился в мальчика, который стоял в своей кроватке и смотрел на меня своими изумрудными глазами, в которых отражалась новая вспышка убивающего проклятия. В момент, когда зеленая вспышка достигла малыша, я словно рассыпался, и от меня прошлого оставалась только искалеченная душа без оболочки, душа, которая терзалась от боли и неспособности воссоединиться с остальными ее частями. В тот момент, когда я осознал, что семью, о которой я долгое время мечтал, уничтожили, я поддался безумию, охватившему меня с новой силой. А вот теперь после встречи с той, о ком я мечтал ночами, я захлебывался в собственной крови и корчился на полу в своей спальне. Как низко. Как низко может пасть человек, обезумевший от своего всемогущества и бессилия. Я не продержался и двух суток после того как девушка в белом платье с алыми разводами от крови прокляла меня. После ее проклятия я вспомнил все, что я сотворил когда-либо и словно со стороны в здравом рассудке я наблюдал за тем, в какое чудовище я превратился. В ночь вторых суток я перерезал себе горло не в состоянии больше терпеть отвращение к себе, своей душе и телу, выкованному из черной магии и крови ребенка которого я должен был защищать. Кровь хлестала из моего горла, заполняла собой полость рта, от чего я захлебывался в попытке сделать вдох, я выбрал самый отвратительный из способов самоубийства. Захлебнуться от собственной крови, словно собака с перерезанной глоткой в переулке. Сколько таких смертей я видел в детстве? Десятки? Если не больше. Вот только сейчас мне, почему-то весело и хочется смеяться от этого сравнения. Я содрогаюсь в последних конвульсиях и словно во сне вижу, как созданные мной крестражи охватывает пламя, а части души соединяются в одно целое. Теперь осталось только встретиться с моим главным страхом, и я буду нести заслуженную кару в Аду. ***** POV Гарри Спустя двое суток моя течка закончилась, и я почувствовал невероятную усталость, и стыд за то, что я делал во время нее. За два дня кроме как о сексе я не мог думать не о чем. В короткие моменты, когда я проваливался в сон, Драко обтирал меня влажным полотенцем, вливал в меня воду и укрепляющие зелья. Как мой альфа продержался столько времени без сна, я не знаю, но выглядел он куда лучше меня. Когда я проснулся после долгого сна, на третьи сутки, сразу после течки, я увидел серые глаза и ехидную ухмылку на красивом лице блондина. Я лежал у него под боком, а моя голова лежала на его груди. Он крепко обнимал меня, а я только теснее прижимался к сильному телу. Теперь я мог полной грудью вдохнуть столь пьянящий во время течки запах Драко. Как хорошо было просто лежать, наслаждаясь биением его сердца под моим ухом и вдыхать свежий, с немного терпким запахом хвои, сандала и белой розы, самый лучший аромат тела любимого человека. Все было просто замечательно, вот только даже лежа, я чувствовал, как болит каждая мышца моего тела, каждая клеточка меня. Я попытался выбраться из обруча сильных рук, но на мои попытки мало обратили внимания, только пара серых глаз с нескрываемым весельем наблюдала за моим копошением. Стоило приложить больше усилий и практически выбраться из объятий, как я получил ощутимый шлепок аккурат по мягкому месту. От не самых приятных ощущений, отозвавшихся в ноющей пояснице я поежился и тихо застонал. - А вот нечего было дергаться, - Драко улыбнулся, и встав с кровати подошел к небольшому шкафчику с зельями. - Лежал бы спокойно и не получил бы по многострадальной точке, - отчитывал он меня. – Сейчас полежи спокойно, я сделаю тебе массаж со специальной мазью и нужно осмотреть тебя. Я мог случайно поранить тебя во время течки. От упоминания про течку, я почувствовал, как вспыхнуло мое лицо, и я с еще большим стыдом представил себе дальнейший осмотр. - А может, не нужен осмотр. Я себя не плохо чувствую, – тихо сказал я, смотря на альфу садящегося рядом. - Вы посмотрите, какие мы застенчивые. А несколько часов назад, где была твоя стыдливость, когда ты прыгал на мне? Казалось бы, больше краснеть мне уже некуда, но нет, я смело мог претендовать на роль спелого помидора. - Это был не я, - еле слышно ответил я на этот наглый наезд, ведь он сам, усадил меня на себя со словами, что у него больше нет сил, а теперь еще и издевается. Возмутительно! Вот я и возмутился. – И вообще я твоя омега, тебе меня холить и лелеять нужно, а ты издеваешься. - Я мог с легкостью сломать тебе что-нибудь, – он, нагло выловив меня из-под одеял, под которые я успел забраться, все так же нагло поцеловал. И вот как на него злиться, когда тебя так целуют? - Ладно, я весь в вашем распоряжение, доктор. - Проворчал я и лег на живот. - Вот и славно, пациент. Драко выдавил немного резко пахнущей мази на руки, и принялся разминать мою поясницу, медленно спускаясь все ниже. - Вот откуда у тебя силы берутся? – взвыл я, после очередного поглаживания по пояснице. – Драко, я честно не могу больше, - а вот теперь я уже откровенно давил на жалость. - Можешь не стараться, я и сам сейчас вряд ли смогу. Все же твоя течка здорово меня вымотала, - альфа еще раз провел пальцами вдоль моего позвоночника и поцеловал меня возле крестца, отстранился и потянулся за своей волшебной палочкой. – Полежи спокойно я наложу диагностические чары. Драко медленно повел палочкой вдоль моего тела и зашептал сложные формулы заклятия. Над моим телом появилось мерное зеленоватое свечение, на руке переходящее в ярко красное, а на лбу – в синее. Драко начал читать другие формулы, более сложные и запутанные, между его бровей залегла морщинка, а уголки губ опустились. Альфа казался очень напряженным и опасным. - Гарри, - неожиданно позвал он, от чего я вздрогнул и сияние исчезло. – Гарри, что у тебя с левой рукой? Я без слов показал ему руку, на которой был тонкий, уже практически не видный шрам от пореза. - Когда это случилось? - На кладбище во время финала турнира Трех Волшебников. Помнишь, я еще тогда с трупом Седрика вернулся? - Такое вряд ли забудешь. Кто это сделал? - Порезал меня Питер Петтигрю, для того чтобы воскресить Волан-де-Морта, - к моему удивлению, Драко даже не поморщился при упоминании имени Темного Лорда. - Я не об этом, - Драко резко замолчал, а после тихо выругался и сжав мою руку своей, спросил уже по-другому. – Гарри кто лечил твой порез? - Мадам Помфри. А что? – с удивлением спросил я. - Я видел такое только один раз, когда участвовал в войне между разными гильдиями наемников, тогда в ход шло все, что только можно было, от холодного оружия, ядов и заклятий да подкупа и шантажа. Тогда одного из наших лекарей подкупил наемник вражеской гильдии. Лекарь, при лечении ран вносил трупный яд, после чего накладывал на него чары консервации и отправлял больного домой, через месяц, два или год больной умирал от сепсиса, заражения крови если проще. Тогда мы не могли понять, что происходит, ведь ни каких повреждений на телах погибших не было, а принятие яда с пищей или питьем было исключено. После очередной стычки меня хорошо задели кинжалом и меня отправили к лекарю. Когда я сел на стол, и он принялся смазывать мою рану, я спросил, что за отвар, которым он обрабатывает рану. Он ответил, что это обычное обеззараживающее зелье. Я бы никогда не догадался и не обратил внимание на это, но я сам не раз варил зелья для медицинского отдела и прекрасно знал, как выглядит обеззараживающая мазь. Мазь, а не зелье, зелья никогда не существовало. Так мы и разобрались, от чего гибли наши люди. А теперь скажи мне Гарри, мадам Помфри, чем она обрабатывала твой порез? - Зельем. Это можно вылечить? – у меня внутри все похолодело от осознания того что я мог умереть даже, не зная от чего принял эту смерть. - Да, даже маглы на ранних стадиях сепсиса могут предпринять меры по его лечению. Вот только на твоей руке заклятие консервации наложено неправильно, мадам Помфри просто не знала, что нужно накладывать заклятие на сам яд до того, как он попадет в рану. Повторно консервация накладывается уже после заживления на участок, в который был внесен яд. Она же нанесла заклятие только на яд, причем оборвала связь между собой и заклятьем. - И что теперь можно сделать? - Расконсервировать и уничтожить эпицентр заражения. Я просто вколю тебе противоядие. - Драко насколько это может навредить при беременности? - Стопроцентный выкидыш. Если расконсервировать яд в теле, он разнесется по всему организму и в первую очередь поразит более уязвимые участки, перекидываясь на плод. Зелье уничтожает яд в организме, но перекинуть его действие на плод невозможно, поэтому зелье уничтожает второй источник заражения, провоцируя выкидыш. - Какова вероятность того что я забеременею после течки? - Это была твоя первая течка, вероятность беременности пятьдесят процентов не больше. - Тогда нужно найти другой способ, кроме зелья. - Гарри заклятье очень нестабильно оно может спасть с тебя в любой момент, я не понимаю, как оно до сих пор держится после того как Лунарис очистил тебя от чужого воздействия. - Он снял с меня только проклятья, влияющие на мою внешность. Заклятье он мог просто не заметить. - Король не настолько глуп, чтобы не заметить заклятье, которое не стабильно и влияет на организм. Нам нужно увидеться с ним. И сделать это немедленно. После этого мы быстро собрались, Драко помог мне одеться и придерживая за талию повел в сторону директорского кабинета. Только Лунариса мы там не обнаружили. За директорским столом сидели его сыновья, а на самом столе была кипа бумаг. - Может, вы обратите на нас внимание? – спросил Драко, спустя пять минут нашего полного игнорирования. Первым встрепенулся Лейт, он поднял голову от очередной бумажки и жестом предложил нам присесть в гостевые кресла возле стола. - А где Лунарис? – спросил я, устроившись в мягком и удобном кресле. - Папе пришлось срочно вернуться домой, вместо него мы. - Ответил мне старший из братьев. – Рассказывайте, что случилось и побыстрее если можно, от Гавриила до сих пор сильно пахнет. - Ну, извини, мы только из постели вылезли, - криво улыбнувшись, сказал Драко, а я запылал от смущения. - Так что такого случилось, что вы так скоро ищете нашего папу-омегу? Узнать, не беременно ли твое чудо? Так для этого еще слишком рано, и ты сам знаешь, что вероятность того что вы зачали во время первой течки очень маленькая. - Дело не в этом. - А в чем? - Думаю легко догадаться, что сразу же после окончания течки я наложил на него диагностирующее заклинание и обнаружил очень интересную деталь. В его левой руке законсервированный яд, причем заклятье не имеет хозяина и может прекратить действовать в любой момент. - С этого и нужно было начинать. Я так думаю, что из-за вероятной беременности твой благоверный не желает пользоваться зельем? – Лейт усмехнулся и оторвался от очередной бумаги, взглянув на меня. - Я все еще здесь. И да, я не хочу рисковать. - И правильно делаешь. Мы с Лейтом можем помочь, но вряд ли твой супруг согласиться на наши методы, - ухмыляясь, сообщил Арон и подписал очередную бумажку, передавая ее брату. - А что за методы? – любопытство меня погубит. - Видишь ли, у нашего папы было трое детей, из троих только младший сын унаследовал его дар. Только Анно мог претендовать на трон кровного мага. Я и Лейт не унаследовали ничего от папы. Мы можем претендовать на трон вампиров, но не магов. В нас магии слишком мало, да и та, что есть не то, что требуется. Мы от рождения вампиры. А вампиры могут излечить другое существо от кровной болезни. Мы можем выпить грязную кровь, отравленную ядом, и нам ничего от этого не будет. Но для этого нам нужно укусить тебя. А укус несет с собой передачу душ. Ты увидишь и почувствуешь все, что принадлежит нам, а мы увидим и почувствуем все, что связано с твоей душой. Укус это намного интимнее секса, мы будем знать все о тебе, а ты о нас. Ты согласен на подобный обмен? - Какие последствия укуса, кроме обмена душами? - Небольшая ранка на шее и возможное малокровие, – смеясь, ответил Лейт, за что получил подзатыльник от старшего. - Если я беременный, что в этом случае? - Ничего, это никак не связано с зарожденной в тебе жизнью, - все так же спокойно ответил русоволосый. - Тогда я согласен, но при условии, вы поклянетесь мне не распространяться о том, что увидите. - Мы согласны на тех же условиях, нам не к чему огласка того что твориться в наших душах. Но твой супруг, согласен ли он? – Лейт с нескрываемой издевкой, смотрел на моего супруга ожидая его ответа. - Это единственный выход из ситуации. Я не знаю, что еще можно сделать, - как-то обреченно ответил Драко и ободряюще сжал мою руку. - Тогда приступим. Гавриил закатай рукав на пораженной руке, - скомандовал блондин, а я лишь повиновался без лишних слов и вопросов. - Молодец. Теперь Драко разрушь заклинание. Мелькнула белая вспышка и мне в руку, в запястье и сгиб локтя впились острые как бритвы клыки и в голове помутилось. Перед глазами замелькал прелестный малыш, омега, сердце наполняла невероятная по своей силе любовь к этому ангелочку с зелеными глазами и алыми губами. Мальчик рос, а чувства к нему становились только сильнее. И вот мальчик уже пятнадцатилетний юноша с холодным расчетливым взглядом и железной хваткой, к чувству любви примешивалась гордость за такого прекрасного брата. Но вот он в крови, лежит в луже собственной крови с вспоротой грудной клеткой и зеленые глаза больше не искрятся сдерживаемой силой, теперь они мертвы и ужасны в своей красоте. А душа рвется на части от потери, которую испытываешь в момент, когда словно из земли на месте где был похоронен, обожаемый брат, вырастает мраморный ангел со скорбью на своем красивом каменном лице. А в душе пустота, всепоглощающая пустота в которой я тону с головой, а перед глазами множество злачных заведений и бесчисленное количество безымянных лиц женщин и мужчин. И все продолжается изо дня в день, до тех пор как в одном из борделей я не увидел мальчика. Иссиня-черные волосы непослушными локонами были перекинуты через плечо, тонкие губы, белые как мел, словно в них не было ни кровинки и дивные синие глаза. И запах, такой тонкий и удивительно чистый для здешних мест, запах мороза и сладких ирисов. Запах невинности, без каких-либо примесей. Хватило одного молящего о помощи взгляда и сердце забилось вновь, а душа вновь стала целой, но уже в шрамах прошлой боли. А после приступы ревности и боли, вперемешку с любовью и восхищением. Этот ребенок с поразительным упорством и старанием пытался овладеть навыками боя, танцами, пением, этикетом, политикой, искусством магии и волшебства. Он был замкнутым и не доверял никому в целом мире. Мне даже стало интересно, он остался таким же или все же двое братьев смогли приручить этого дикого зверька, но на этом поток чужих эмоций и воспоминаний прервался. Я открыл глаза и встретился с парой глаз бордового цвета, в этих кровавых глазах читалось сочувствие, понимание и сожаление. - Вам не о чем сожалеть, вы даже не знали о моем существовании, - пробормотал я, после чего упал в кресло. Я прекрасно понимал, какой из эпизодов моей жизни они увидели. Но в чем то, Дамблдор был прав, Дурсли помогли мне окрепнуть морально, хотя они наоборот старались уничтожить эту часть меня. Если бы не они я не знаю, кем бы я был, уж точно не тем Гарри, которым я сейчас являюсь. Драко, стоявший за моей спиной успокаивающе поглаживал меня по вздрагивающим плечам. Все же путешествие в чужие воспоминания и чувства очень утомляет. - Непреложный обет? – спросил я у вампиров, которые стирали с губ остатки моей крови. - Нет. Мы не настолько владеем магией, чтобы дать непреложный обет, - сказал Лейт и оперся бедром о край директорского стола. - Мы принесем клятву на крови, это в нашей власти. К тому же если в твою кровь попадет наша, то ты станешь не восприимчив к ядам, - Арон очаровательно улыбнулся и прокусил кожу на своем запястье. Лейт последовал примеру брата и тоже припал губами к своему запястью. - Буду считать это небольшим, но очень полезным бонусом, - сказал я с улыбкой и откинулся в кресло, устраиваясь удобнее. – Что нужно делать? - Тебе, ничего, просто протяни руку, которую мы укусили. Я выполнил то, что от меня требовалось, наблюдая за тем, как из небольших ранок продолжает сочиться кровь, рисуя кровавые рисунки на моем запястье. Братья синхронно приложили свои руки к кровоточащим отметинам. - Теперь просто повторяй за нами. Наши голоса сливались в один, говоря одно обещание на троих. - Клянемся на крови, которая проникает в чужую плоть. Все что мы увидели, услышали и почувствовали, при обмене душами, не будет использовано во вред носителю души, чьи секреты мы узнали. В ином случае благо крови проникшей в нашу плоть станет нашим проклятьем и смертью. Клянемся!!! Наши руки оплели нити, которые свивались из крови, бежавшей из наших ран. Когда прогремело последнее слово нити словно врезались в кожу растворившись в ней. А на память о клятве на моей руке остались два следа от укусов и руна обозначающая кровь. - Вот и все, - улыбнулся Арон и сел за стол, подтягивая к себе очередной документ. Ранки на моей руке волшебным образом затянулись, оставив после себя небольшие шрамы. - Мы знаем, что ты видел Гавриил и знаем, что ты никогда не расскажешь об этом кому то, но мы хотели бы, быть просто уверены в этом. – Лейт улыбнулся мне, и так же, как и брат приступил к разбору бумажек. - Извините, но из того что я увидел, услышал, а главное почувствовал я делаю не очень правильные выводы. Которые мне самому не особо нравятся, - сказал я и опустил глаза в пол, чтобы не встречаться взглядом с вампирами. - Ты действительно делаешь неверные выводы, - тихо произнес Арон и подойдя к окну открыл его, в тот же момент, Драко подошел ко мне и скинув с себя свою мантию укутал ей меня. – Анно для нас был просто любимым младшим братом, не более. Когда ему исполнилось пятнадцать, и в наш дом пришел принц Светлых эльфов, мы тогда были готовы начать новую войну между вампирами и эльфами, но он оказался истинным нашего брата. Честно, мы бы из-под земли вытащили его истинного, но не позволили, чтобы к нему прикоснулся, кто-то способный причинить вред. - Я никогда не смогу, стать таким как он, - пробормотал я, опуская голову. Мне становилось противно от самого себя, ведь на фоне того властного юноши с холодными расчетливы глазами, я казался наивным дураком, ничего не знающим об этом мире, а мне уже пророчат королевский престол, от которого я мечтаю сбежать, да подальше. - Ты и не должен становиться таким как он. На самом деле наш брат был далек от того ребенка которым мы бы хотели его видеть. На него никто никогда не давил, не грузили особой ответственностью, но он решил иначе. Он решил, что его единственная цель в жизни стать идеальным королем. У тебя какое бы отвратительное, но детство все же было, Анно лишил себя этого сознательно. Я помню, когда ему было четыре, я подарил ему книгу, обычную магловскую книжку про пиратов. Когда он ее дочитал, Анно подошел ко мне и спросил в чем смысл книги, которую я ему подарил, ведь в ней не было никаких полезных знаний, ни одного полезного слова. Тогда я понял, что мой брат лишил себя возможности быть просто ребенком, окунуться в мир своих фантазий и мечтании. В шесть лет я спросил у него, о чем он мечтает, а в ответ услышал, что мечтания — это удел простолюдинов, а наследующий король не имеет на это права. Он никогда ни о чем не мечтал. Даже встреча с истинным альфой ничего не изменила. Все вышло совершенно не так, как планировал наш папа. Папа надеялся, что после их встречи Анно влюбится и поймет, что этот человек сможет сделать его счастливым, но все вышло совершенно по-другому. Анно возненавидел своего альфу, считая его своей слабостью. А когда меч Дамблдора вскрыл его грудину и проткнул сердце, на лице Анно было облегчение и счастье, он рад был отдать свою жизнь, за жизнь своего родителя. Анно не был жесток или озлоблен, он просто взвалил на себя слишком большую ответственность. Эту ношу, он мог бы разделить между своими родными, но не захотел и в конечном итоге он сломался под этим грузом. Анно не смог вынести этого в одиночестве, а перекладывать это на родных людей категорически отказывался, в конечном итоге история закончилась так, как закончилась, Нашего брата больше нет. С одной стороны, нам было больно, а с другой мы были рады, что наш маленький ангелочек смог, наконец, познать счастье в спокойствии, где от него ничего не требуется и не ожидается. А потом мы встретили Дома, он оказался нашим омегой. Ты видел, при каких условиях мы его встретили. Но к большому удивлению он оказался истинным как моим, так и Лейта, да и он признал нас обоих как своих альф. Потом выяснилось, что его родители трагически погибли от рук Волан-де-Морта, так сказал ему добрый волшебник Дамблдор. Его семья была одной из семей чистокровных древних династий, которые вели свою кровь от одного из первых омег. В их роду, так же, как и в роду Поттеров в каждом поколении рождались омеги. - Но если его семья была такой древней, то и счет в банке у этой семьи был огромен. Как ребенок с таким наследством попал туда, куда попал? – от возмущения я не знал куда деться и поэтому вышагивал из одного угла кабинета в другой. - А как единственный наследник дома Поттеров оказался в маггловской семье, которая видела в нем прислугу? – вторил он моим же мыслям. - Так же и Дом попал в бордель, где его дальнейшая жизнь должна была превратиться в ад, вот только Дамблдор не знал, что мы с Лейтом часто посещали подобные заведения, причем каждый раз разное. Всему виной воля судьбы, в которую мы не можем вмешиваться. У судьбы на каждого свои планы и нам им не помешать. Даже боги преклоняются перед Судьбой и не могут нарушить ее ход. Доминик это понял и принял, а ты юный принц? - Я… я привык полагаться на волю судьбы,- я улыбнулся и повернулся к выходу намереваясь покинуть братьев. Драко тоже встал и пошел за мной, уже в дверях меня окликнул Лейт и я замер, ожидая того что он хочет мне сказать. - Теперь ты знаешь о нас, больше чем должен был, близится время, когда ты и Дом познакомитесь. Ты знаешь о нашем папе больше, чем знаем мы, его родные сыновья. Об Аданиэль правду не знает никто. Но ты будешь тем единственным, кто узнает о ней все. Но ты не знаешь человека, который находится к тебе ближе, чем все остальные. Тебя не волнует это? Я почувствовал, как стоявший рядом со мной Драко напрягся и замер натянутый, словно тетива лука. Мне захотелось обнять и успокоить его, но я решил ограничиться словами, иногда слова намного важнее любых действий. - Нет. Если Драко посчитает нужным, он расскажет мне о том, кем он является на самом деле. Сейчас мне хватает того что он меня любит. До встречи за ужином, директора. С этими словами я и Драко покинули кабинет, ранее принадлежавший Альбусу Дамблдору.