Лагерь

Уже через полчаса все благополучно добрались до места. Парни начали раскладывать палатки, помогать девушкам таскать палки для костра, в свою очередь девушки заранее приготовили еду: картошку, сосиски и пачку зефира. Так как остаются они до утра, решили не брать слишком много еды. Джексон наблюдает за Марком из-под козырька кепки, ухмыляясь чему-то своему. Марк чувствует на себе взгляд и точно знает чей он. Этот взгляд не перепутать ни с чем. После утреннего диалога они больше не разговаривали, лишь дарили друг другу улыбки незаметно. Внезапно к Джексону подошла какая-то девка. Джексон не знает её имени и знать не хочет. — Оппа, ты голоден? — спросила она тихим голоском. — Нет, — холодно ответил парень, ставя палатку для себя и Марка. — А, может пойдём искупаемся? Вода такая тёплая, — продолжала она. Джексон мягко ответил, подавляя рвущееся наружу раздражение. — Нет, спасибо, я занят. Девушка лишь надулась и отошла от него. «Наконец-то отвязалась.» Внезапно его талию обвили чужие руки. — И что ей надо было? Джексон сразу расплылся в довольной лыбе, поворачиваясь лицом к Туану, обхватывая старшего за талию. — Кто-то ревнует?, — на это Марк лишь фыркнул, как бы говоря «пф, да кому ты нужен». Джексон не выдержал и чмокнула американца в губы, ловя остолбенелый взгляд и несколько взглядов детей. Марк отстранился и недовольно шикнул на него. — Ты что творишь?! Совсем больной? Тут же дети… — Мм, дай подумать, — состроил умную моську Джекс, — ты прав, я болен. Тобой, — а это уже прошептал старшему прямо в губы, отчего тот в ужасе отпрянул. — Псих… — Кхм, народ, послушайте меня! — внезапно раздался голос Джексона. У Марка сердце в пятки ушло. — Джексон, что ты… — В общем, я и этот молодой человек, — указывает на Туана, — встречаемся. И если у кого-то с этим проблемы, то мне похуй. Совершенно. Убедительная просьба, не лезть ни к нему, ни ко мне. У нас с ним любовь до гроба, всё, адиос, — схватил Марка за руку и завёл его в палатку, закрываясь там. Все до сих пор не отошли от этого, поэтому стояли с открытыми ртами и глазами. Феликс с Сынмином сидели в этот момент у озера, немного отходя от шока. — Ого, Джексон-хён такой смелый. Феликс неуверенно кивнул Киму. — Да уж… я бы на такое не решился, — внезапно их обоих кто-то облил водой. — Чё за х… — - Здоров, мелкие, — к ним подсел Хёнджин. Точнее подсел он к Сынмину. Феликс сразу заметил, как его друг расцвёл при виде старшего. — Привет, хён, — смущённо проговорил красноволосый, Феликс кивнул. У Хёнминов (так окрестил их Феликс) завязался какой-то разговор, в который Ли решил не влезать и, незаметно поднявшись, пошёл в сторону других ребят. Кто-то сидел у костра и жарил зефирки, кто-то фотографировался. «Точно, надо отправить фотку Чан-хёну.» Достав смартфон, Феликс решил найти красивый фон для фотографии. Но его планы разрушил хриплый голос Чанбина. — Хэй, что делаешь? Феликс вздрогнул и чуть не выронил телефон. — Чанбин-хён… я хочу сделать фотку для своего хёна. — Мм, и кто он? — Феликсу послышалось или в голосе Чанбина правда проскользнули нотки… ревности? «Ага, мечтай.» — А… Чан-хён хороший.. он мне и Сынмину как старший брат, — Ликсу явно неловко при этом взгляде, которым старший на него смотрит. — Сынмин это… ? — блондин указал на красноволосого парня, который дурачился с… — А они хорошо поладили, — задумчиво произнес брюнет, вспоминая недавний разговор с его младшим донсеном. На самом деле Чанбин очень рад за Хёнджина. Но он так же и переживает за младшего, ведь все его отношения длились совсем недолго, а у Хвана после такого депрессия и мысли о суициде. Сейчас Со переживает за него не так сильно, ведь Сынмин выглядит надёжным, его глаза излучают любовь. Теперь Чанбин уверен в нём и доверяет ему всего Хёнджина. — Да, хорошо, — Ликс улыбнулся, крепче сжимая телефон в руках. Чанбин это заметил и усмехнулся. — Слушай, Феликс, по поводу того случая с Миён… — Ли сразу напрягся, — то, что ты там видел, это ничего не значит. Она мне не нравится. На самом деле мне нравится уже кое-кто… Феликс прошибло после слов старшего. «Что? Хён уже любит кого-то?.. Но.. как так?» Феликс не знал, что сказать, поэтому он просто, бросив всё, убежал в лес, не замечая при этом криков Чанбина. Парень бежал, не оглядываясь назад. Слёзы уже сложно было сдерживать и Феликс заплакал. Он понимает, что у него уже нет никаких шансов быть с любимым, и это делает парню больно. Словно в сердце пустили ядовитую стрелу, а яд плавно растекается внутри, убивая всё живое в Феликсе. Парень даже не почувствовал, когда его крепко обняли и прижали к, стоящему рядом, дереву. Лишь когда на его щёку капнуло что-то, Ли поднял красные глаза и увидел слёзы в глазах Чанбина. Честно сказать, он в шоке. — Хён, — дрожащим голосом начал младший, — хён, не плачь... пожалуйста-а. — Феликс, ты такой глупый. Неужели не понял, что я о тебе говорил? — Что?.. Парень явно не был готов услышать такое, ведь он уже отчаялся, а тут сам Чанбин. — Люблю тебя, говорю, чудо моё, — улыбнулся сквозь слёзы Со. Феликс не выдержал и прижался к старшему, сжимая его в объятиях, получая от Чанбина столько же любви и нежности. — Хён, я.. тоже люблю... тебя. Они так и простояли возле дерева, забыв обо всех проблемах, оставив их на потом. Им просто было хорошо вместе. *** Сынмин сидел на траве, недалеко от их мини-лагеря и ждал Хёнджина. Старший пошёл за едой и обещал скоро вернуться. Ким уже отсидел свою пятую точку, поэтому решил прилечь ненадолго. Тут на его живот опустилась тяжёлая рука, что парень аж пискнул от неожиданности. Хван засмеялся, а красноволосый залип на его восхитительной улыбке. — Держи, малыш, — протягивает сосиску на палке, присаживаясь рядом с младшим. Минни сглатывает и берёт её, на секунду прикасаясь кончиками пальцев хёнджиновой руки. По спине прошла стая мурашек. — Холодно что-ли? — Н-неет… всё отлично, хён. — Уверен? Иди ко мне, — старший потянул его на себя, а тот в свою очередь упал в объятия Хёнджина. Младший опешил и не знал, куда ему деть руки. Получилось так, что он сидел между ног Хвана, прижатый спиной к его груди. «Взять за руку или не взять?» — уже в сотый раз прокручивал вопрос в голове Сынмин. Но Хван опередил его, начав греть руки младшего в своих больших и тёплых руках. — Такие холодные, — шёпот на ухо, обжигающее дыхание. Кажется, Сынмин скоро кончится… Слишком близко. — Хёёён, что ты делаешь?, — Сынмин начал заикаться, так как почувствовал губы старшего на своей шее. — Ш-ш-ш, — приложив указательный палец к губам младшего и повернув его голову, произнёс брюнет, — только не бойся, детка, — после этих слов губы Хвана наконец коснулись губ Сынмина. У младшего, кажется, тахикардия сердца началась. Губы Хвана мягкие, сладкие на вкус, сейчас сминали его. В животе начали порхать бабочки, вызывая у парня улыбку. Хёнджин отстранился от младшего, заглядывая в глаза напротив и утопая в них целиком и полностью. — Милашка Сынмин-и, будешь со мной встречаться? Милашка Сынмин-и сейчас находится на грани жизни и смерти. Его сердце бьётся с такой силой, что кажется, будто оно сейчас выпрыгнет и не вернётся к нему. Но так нельзя. Он же должен и хочет любить Хёнджина. — Х-хорошо, Джинни, — робко улыбнулся младший, утыкаясь брюнету в плечо и закрывая глаза, погружаясь в страну Морфея. Пока рядом Хёнджин — можно спать спокойно.