Его любовь, её страдания

       После того странного разговора с Аро прошло пару недель. Вампир не посещал Лиззи, лишь Хайди исправно приносила ей еду три раза в день, в одно и тоже время. Хайди стала для смертной настоящей подругой, вампирша была очень хорошей, доброй и самое главное разговорчивой. Она могла болтать с Элизабет часами, кроме одного дня. Раз в неделю был новый завоз туристов и Хайди была их сопровождающей. Стараясь не испортить отношения, Лиззи никогда не спрашивала об этом, после того, как узнала куда именно отлучается подруга.              На душе было тоскливо, ведь она так давно не видела небо, солнце, птиц. Смертная была наглухо изолирована от внешнего мира. Сбежать из комнаты не представлялось возможным, так как дверь всегда была закрыта на ключ. Да и куда она побежит? Хайди мельком обмолвилась с ней о расположении её комнаты, она была в подземельях древнего замка.              Побег лишь принесёт ей смерть, а умирать Лиззи никак не хотела.        POV Аро.              Вампир сидел в кабинете и размышлял о дальнейшей судьбе смертной, которая томилась в подземельях. Аро нашёл новую игрушку для своих манипуляций и он не отпустит её, пока она не наскучит ему. Он обожал изводить людей, узнавая чем дорожит человек, он давил на больное. А после не оставив не единого шанса и убивал их мечту или человека, чаще всего родственника. Мольбы о пощаде завораживали его, страх в глазах заводил его и он убивал свою жертву. Это было похоже на игру в кошки-мышки. Иногда это было увлекательно и занимало Аро. Вот и сейчас он оставил Лиззи в живых для своей кровавой игры.        — Господин, как вы и приказывали мы доставили женщину. Что с ней делать? — спросил Деметрий, стоявший на пороге кабинета Аро.        — Она пойдёт с нами на трапезу и Элизабет пусть явится, ведь она так давно не видела свою мать, — зловеще пропел Аро, потирая руки перед предстоящим шоу.        — Как вам будет угодно, — Деметрий тут же испарился, оставляя Аро наедине со своими мыслями.       

***

             Элизабет сидела в своей комнате. На часах было ровно 18:00 вечера. Обычно в это время они ужинали дома всей семьёй. А теперь… Теперь она вынуждена сидеть здесь — взаперти! Совсем одна! Она чувствовала себе в плену у безжалостных монстров-убийц, хотя так оно, собственно, и было. Они убили её лучшую подругу на её глазах! Что может быть хуже, чем видеть смерть близкого человека? На свете нет большей муки, чем это. Каждый раз, вспоминая Кристин, на её глазах наворачивались слёзы боли, скорби и печали. Девушка чувствовала угрызения совести. Она чувствовала ответственность за свою подругу. Но… Она… Умерла… Противное слово! Такое страшное, жестокое, везде несёт боль…       Но внезапно, раздумья Элизабет прервал резкий щелчок дверной ручки. На пороге стоял высокий шатен в классическом сером костюме и с такой же, как у всех здесь, неестественной красотой и мраморной, бледной кожей. Его яркие, кровавыее глаза сверкнули устрашающим, непонятным Элизабет огнём, а уголки губ стремительно поползли вверх, расплываясь в коварной ухмылке. Девушка с силой вжалась в спинку дивана, на котором сидела, чувствуя, как всё тело дрожит с каждым его шагом в её сторону. — Миленько тут, — усмехнулся он, оглядывая комнату, но взгляд его остановился на Элизабет.       Деметрий стал пристально рассматривать её и гадать, что же так зацепило в ней его Господина, что он сохранил ей жизнь. В ней не было ничего особенного: обычное тело, обычные волосы, обычное лицо — ничего такого, за что можно было зацепить своё внимание. Однако что-то же было? — Господин Аро приглашает тебя пройти в тронный зал, — с этими словами ухмылка его стала ещё шире. Знала бы она, что её там ждёт и какой сюрприз Аро ей подготовил. — У тебя минута. Приведи себя в порядок.       Вампир покинул комнату, не дав Элизабет даже и слова сказать, но она знала… Нет! Она чувствовала, что он стоит за дверью. Надо же! Она прожила здесь… Сколько? Неделю? Две? Месяц? Но уже чувствовала своих мучителей по запаху. Звучит смешно, а вот на деле… Далеко не до смеха, далеко…       Пять секунд потребовалось, чтобы Элизабет пришла в себя от произошедшего только что. Приглашение в тронный зал? Зачем? Чего ей ожидать? Что её там ждёт? Несомненно, эти вопросы были очень важны, но кто бы ещё дал них ответы?       Встала. Подошла к зеркалу и оглядела себя. Если бы она не знала себя, сказала бы, что перед ней стоит живой мертвец. Синяки под глазами, мешки от недосыпа, красные от слёз глаза, неестественно бледное лицо. Да она теперь как никогда похожа на них — вампиров. Чёрное свободное платье до колен, которые даже не скрывало её теперешнюю худобу. Волосы в беспорядке разбросаны на голове. Покачав головой, девушка всё же причесалась и ополоснула лицо прохладной водой.       Выйдя за пределы комнаты, взгляд Элизабет сразу упал на Деметрия, спиной прислонившегося к противоположной от её двери стене. — Минута и две секунды. Ты опоздала.       Девушка только хотела раскрыть рот, дабы возмутиться, мол, для тебя две секунды что-то значат?! Но в последний момент одумалась. Глупо спорить с тем, кто сильнее тебя, как физически, так и психически. Да, тут и с ума сойти недолго. Элизабет так и чувствовала, что её и без того расшатанные нервы и здоровая психика вскоре скажут ей «Пока» и помашут ручкой на прощание. Если не уже…       Деметрий прошёл мимо неё и направился прямо по тёмному коридору. Их шаги отдавались эхом по всему замку, тёмные каменные стены нависали над ней и будто давили той жестокостью и беспощадностью, что исходила от них. Сердце Элизабет бешено стучало о рёбра, отдаваясь пульсацией в ушах. Она видела коварную ухмылку Деметрия, что становилась всё шире и шире с каждой милей их приближения к тронному залу. Это не по-детски испугало девушку. Что же её там ждёт? Но одно она знала точно. Это что-то обрадует всех вокруг, но только не её.       Мёртвая тишина угнетала и ужасно давила на девушку, но разговаривать сейчас просто не было смысла. Да и с кем? С Деметрием? Ну уж нет, спасибо! Она была счастлива, когда они наконец подошли к заветному тронному залу. Однако таким уж запредельным счастьем она не блещет, а даже наоборот. С этим местом у неё связаны не самые лучшие воспоминания. В голове вдруг всплыли картинки того дня… Гул, крики, плач, вопли… Кровь… Много крови… И мёртвые тела множества людей вокруг… Кристин… Она тоже там была… Но почему-то выжить удалось только одной из подруг. И то по чистой случайности. Она вдруг вспомнила дни, когда Кристин была ещё жива, когда они гуляли вместе после школы, делали уроки, обсуждали парней и мечтали о будущем. Мечты… А реальность оказалась гораздо страшнее.       От резкого толчка в спину от Деметрия, Элизабет сразу пришла в себя. Все воспоминания, как рукой сняло. Теперь она думала только об одном: «Что ждёт её там, за дверью?»       Массивная, дубовая, двустворчатая дверь со скрипом раскрылась и сердце Элизабет, уже какой раз, провалилось в пятки. Она почувствовала на себе множество не то, что колючих, но и настолько плотоядных взглядов, от которых хотелось убежать далеко-далеко, насколько это только было возможно, скрыться так надёжно, как никогда. Девушка медленными шагами прошла к центру зала, чувствую за собой Деметрия который и подталкивал её.        Всё ближе и ближе…              Аро, сидя на троне рядом с братьями, кивнул ему и обратил свой взгляд на любимую игрушку, которая так и дрожала от страха, грозясь и вовсе упасть в обморок. А биение её сердца он был готов слушать столетиями, словно музыку Бетховена. Кровь… От дикого, панического страха её кровь разносилась по венам просто с нечеловеческой скоростью. Так и хотелось вкусить её, попробовать на вкус, словно гурманское блюдо. Но он держался. По крайней мере, сейчас. Сейчас будет шоу, а она была обязана увидеть его, ведь является ключевым игроком его жестокой игры. — Приветствую, моя дорогая, — с не́кой долей плотоядности поприветствовал он. Но девушка промолчала, косо глядя по сторонам. Тут было по меньшей мере семь вампиров, что очень пугало её. Она чувствовала себя маленькой пташкой, посаженной в клетку к диким львам. Причём, эти львы нечеловечески сильны и быстры. Она для них — всего лишь жертва. — Будь же так вежлива с нами. Или — Аро молниеносно оказался напротив Элизабет, сжимая руками её подбородок, заставляя взглянуть в свои глаза. — ты не боишься нас?       Элизабет сжалась, ноги её подкосились и только руки Аро на подбородке сдерживали её от моментального обморока. Она старалась держать свой страх, который так и плещет через край, под контролем, но судя по самодовольному взгляду мужчины, выходило не очень хорошо от слово «совсем». Она почувствовала обжегающий могильный холод от его рук, отчего сжалась ещё сильнее.       Ему и не требовалось ответа. Он и так видел, что она боится. Конечно, как же не бояться его? Только сумасшедший глупец бы не боялся. Хотя и то не факт. Люди бывают настолько упрямы. И вот вопрос: «А зачем упрямиться-то? На твоём лице всё и так написано». Зачем отрицать действительное? Но эта девчонка. Она боялась, но пыталась доказать обратное. Спрашивается: «Зачем?». Когда-нибудь он обязательно спросит это у неё. — Наша дорогая Элизабет готова к празднику, не так ли? — Аро обратился к девушке и, не дожидаясь её ответа, при этом не отпуская её подбородок, продолжил: — Феликс, приведи нашу гостью.       Послышались шаги, хлопок, скрежет, а потом резкий женский крик наполнил всё помещение. В глазах и без того испуганной Элизабет Аро уловил частичку ещё большего страха. Такой он видел у неё только в тот день, в их первую встречу здесь, когда она видела смерть своей подруги. Наконец он разжал руки и позволил девушке обернуться. Но та зажмурилась и закрыла уши руками, не в силах выносить до боли знакомого её сердцу крика. Она не хотела оборачиваться. Не хотела, чтобы самые худшие её опасения подтвердились. Лиззи молила Бога о том, чтобы всё это было всего лишь сном, ужасным кошмаром. Что вот она сейчас проснётся в своей комнате и вмиг запах жареного бекона ударит в нос. Элизабет спуститься вниз и увидит счастливого папу, который вместе с её мамой болтает по телефону. А это всё — было всего лишь одним большим ужасным кошмаром. Но смертная не просыпается. Кошмар не желает заканчиваться. Теперь она даже не скрывала слёз, что сильными волнами полыхнули из глаз. Но Лиззи не оборачивалась. А крик всё никак не желал прекращаться. — Ну же, сокровище моё, обернись, — он словно издевался над своей игрушкой. Вампир знал, что ей будет больно, на то он и насчитывал. Аро хотел сломать её, увидеть её боль и отчаяние, убить в ней ту надежду и веру во спасение. И у него получалось. — Нет-нет-нет… — шептала себе под нос Элизабет, уже стоя на коленях, но всё равно не желая оборачиваться. Она не хотела видеть ещё одной смерти. Не хотела быть свидетелем смерти самого любимого человека на свете. Не хотела видеть и не иметь возможность ничего сделать. В ней боролись порывы истерики, смешанные с желанием ударить Аро. Бить его за всё, что он сделал с ней, за всё, что она пережила, за всё, что он ещё хотел с ней сделать. Он монстр! Они все здесь монстры! Их сердца чёрствые, а душа холодная, как лёд. В них нет ничего святого, ни единого лучика света! Ничего! — Ну что ж… — раздосадованно произнёс Аро.       Элизабет и понять ничего не успела, как перед её глазами всплыла ужасная картина, от которой хотелось биться в истерике, рыдать что есть мочи, кричать так сильно, как никогда не кричала.       Мама… Её мама… Самый любимый родной человек на свете сейчас бьётся в диких конвульсиях боли, прикрывая свою руку другой, а совсем рядом стоит тот самый Феликс. Её волосы были спутаны, кое-где даже выдраны. Одежда порвана в некоторых местах, а лицо было красным от слёз. Элизабет прикрыла рот ладонями и попыталась броситься к матери, но сильные мужские руки удержали её, вновь опаляя тело невыносимым холодом. Она боролась, брыкалась, вырывалась, как могла, кричала в голос с матерью, но Деметрий слишком крепко держал её, в то время, как Аро сидел на троне, закинув ногу на ногу, со всем интересом наблюдая, как его игрушка страдает, от того, что её мать буквально убивают по частям на её глазах.       Новый скрежет и вновь крики наполнили тронный зал. — Нет, пожалуйста, не надо! — кричала Элизабет, через силу глядя на то, как её матери сломали и вторую руку, принимаясь на ноги. — Пожалуйста, умоляю вас, не надо, прошу! — она перевела умоляющие, полные боли глаза на Аро, но тот лишь холодно взглянул на неё, покачав головой, будто был здесь вообще не при чём. Он был доволен. Маленькая девочка ломалась на глазах. Что может быть лучше? Что может быть лучше, чем видеть слабость кого-то, чувствуя своё превосходство?       А затем Феликс, с коварной кровожадной ухмылкой на лице, взял женщину за сломанные руки по обе стороны и просто разорвал на части. Вот так просто… Элизабет уловила последний взгляд маминых глаз на себе, что так и шептали: «Я люблю тебя, моя дорогая Лиззи». Она замолчала и прикрыла рот ладонями, широко распахнув глаза, которые заполнились новым потоком солёных слёз. В её душе сейчас была такая пустота, что никакая пустыня не сравниться с ней. Боль. Боль. Боль. Только это девушка отчётливо чувствовала сейчас. Душераздирающая адская боль, от которой хотелось рвать на себе волосы и одежду, драть кожу до крови, кричать до потери пульса. Но вместо этого Элизабет просто провалилась в беспамятство, обмякнув на руках Деметрия.       Аро наблюдал за этой картиной как никогда с огромным интересом. А сейчас он был особенно доволен. Он добился, чего хотел. Маленькая девочка сломалась окончательно. Она проиграла в его жестокой, беспощадной игре.