Очеловечь меня.

В офисе пахнет типографской краской, кофе и уставшими людьми. Работники: журналисты, местные библиотекари, начальники, с нетерпением ждут окончания рабочего дня. Кто-то отправится домой к надоевшей семье, кто-то в пустую одинокую квартирку, а кто-то к своему андроиду. — А пошли с нами в бар сегодня? — слышу я откуда-то со спины и отрываюсь от очередной муторной статьи. — Ну… — я в нерешительности отвожу взгляд, дабы придумать очередную отговорку, но вдруг понимаю, что давно не выходила никуда, пусть даже не с горячо любимыми, но коллегами. — А пошли! — Договорились. — группка людей, что-то шумно обсуждая, наконец покидает мой стол и я, устало размяв пальцы, продолжаю печатать что-то про неизбежный развал семьи в нашем обществе, а в это время у меня в голове проносится образ Киры, которая вчера ночью привела мне подробную статистику на эту тему. Через полчаса я уже сижу в чьей-то машине, и, честно говоря, чувствую себя немного не в своей тарелке. Было бы здорово сейчас пить чай с Кирой на кухне, а не выслушивать бессмысленную болтовню своих коллег. Но я уже согласилась, и должна провести этот вечер если не комфортно, то, хотя бы, весело. Пятница, всё-таки. Я не из тех людей, которые живут от выходных до выходных, но пить перед работой, очевидно, большая ошибка, а я сегодня собираюсь напиться. Я сижу в баре, свесив ноги с высокого пластмассового стула, которых я безумно боюсь, и болтаю с кем-то о политике. Скользкая тема, обожаю такое. В моей руке сжат уже четвёртый бокал красного вина. Не лучшее, что можно заказывать в баре, но сейчас я в состоянии пить только это. Я отвлекаюсь от разговора и заказываю очередной бокал. Часы на моей руке показывают половину двенадцатого. Я, немного покачиваясь под "Грузом" выпитого, бесцеремонно врываюсь в квартиру и весело заявляю: — Ха-ха, а я дома! — я сажусь на пол, снимая тяжёлые осенние ботинки. — Вы отсутствовали намного дольше, чем обычно. — взволнованно ставит меня в известность андроид. — Что-то стряслось? — Не-не, я была в баре, с этими… Как их… Коллегами, ага. — я с отвращением морщусь. — Ох, они все такие противные! Хорошо, что у меня есть ты, Солнышко. — я наконец освобождаю ноги от обуви и налетаю на расстерянного андроида с пьяными поцелуями. — В вас не менее 1,10 промиллей. — спокойно говорит девушка, снисходительно улыбаясь. — Я тоже рада вас видеть, но, боюсь, что вам стоит отправиться в свою кровать и хорошо выспаться. — она аккуратно подталкивает меня к лестнице. — О, нет-нет-нет-нет! Только если с тобой! — я многозначительно улыбаюсь, любуясь её силуэтом, окружённым лунным светом. — Простите, что вы хотите этим сказать? — Кира непонимающе хмурится и на секунду отвлекается. Мне хватает этого времени, чтобы вмешаться в её всегда безупречный порядок волос, спрятав в них свои дрожащие пальцы и, притянув её к себе, нежно поцеловать. Кира робко отвечает на поцелуй, и я чувствую себя самым счастливым человеком во Вселенной. Я отстраняюсь и влюблённо разглядываю девушку пьяными глазами. Голова немного кружится, но не из-за количества выпитого. Её волосы небрежно взъерошены, взгляд сияет. Кира не улыбается, но я знаю, что где-то внутри она чувствует то же, что и я. Губы девушки удивлённо приоткрыты, и я снова ещё более нежно и упоённо целую её, одухотворённо подхватываю на руки и поднимаюсь по скрипящим ступенькам наверх. Я аккуратно опускаю девушку на кровать и целую её в бледную шею. Кира ахает и закрывает глаза своими прекрасными ресницами. От неё пахнет чаем с шоколадным печеньем и уютными мечтательными вечерами. Пахнет книгами и любовью. Пахнет домом. Она — и есть мой дом. Я расцеловываю всю её шею, целую каждую родинку на её прекрасном лице и увлечённо спускаюсь ниже. — Н-надеюсь, что вы делаете это не только потому что пьяны… — Кира вздрагивает от каждого прикосновения. Такая хрупкая, я на самом деле боюсь прикоснуться к её телу не там и не так. Я с шутливым возмущением отвлекаюсь, нависаю над ней и смотрю прямо в её горящие глаза. — Нет, Милая, я делаю это потому, что люблю тебя. — я мягко целую её в лобик. Её платье оказывается на полу, и я еле как удерживаюсь, чтобы не начать всё слишком быстро. Я растягиваю момент, потому что, возможно, никогда счастливее, чем сейчас, я не буду. И я, волнуясь, вхожу в неё одним пальцем. Кира вскрикивает и зажимает рот ручками. — Тебе не больно? — я взволнованно смотрю на неё. — Андроиды… — Кира судорожно выдыхает. — Не чувствуют ф-физической боли. Я киваю, но на секунду задумываюсь над этим "Физической". Я вхожу уже вторым пальцем, и успокаивающе целую Киру. — Солнышко, тебе нравится? — я улыбаюсь и выжидательно смотрю на неё. — П-пожалуйста, ещё… — она прикусывает губу и я влюблённо ахаю. Девушка судорожно дышит, я нежно целую её в живот и аккуратно двигаюсь в ней. Её кисть сжимает мою руку с каждым движением. Через несколько минут я вынимаю пальцы, вытираю их влажными салфетками и мы сладко засыпаем в тёплых объятиях друг друга. Самые счастливые человек и андроид.