Switch up, Fall in

      Никого не удивляет то, что Маркус, лидер мирной революции андроидов и почти мессия, в конце концов становится целью покушения.              Но когда это на самом деле случается, то удивляет каждого, включая самого Маркуса – настолько, что он точно погиб бы, если бы не молниеносная реакция Коннора.              RK800 перехватывает Маркуса поперёк груди, и встаёт живым щитом между ним и неизвестным стрелком, тут же получая две пули в спину, даже не дрогнув.              – Коннор?! Коннор!!!              Тело Коннора тяжело оседает на руках Маркуса, вынуждая упасть на колени, и он чувствует, как паника искажает его лицо и холодит тириум в венах.              Маркус никогда в жизни не пре-конструировал так быстро.              Охрана выводит из строя стрелка, и Джош уже бежит к ним с парамедиками, а единственное, что он сам может сделать полезного – это держать Коннора в объятиях и надеяться на лучшее.              «Запрос на загрузку базовых данных RK800. Загрузить основное программное обеспечение и память?»              …или нет.              Он вспоминает слова Коннора о перезаписи воспоминаний в случае неизбежной смерти, чтобы новая модель Коннора могла занять его место. Конечно, сейчас это уже не актуально, ведь Маркус был непреклонен: андроиды не расходный материал; но, похоже, старые привычки не уходят так просто.              Через его процессоры сразу проносится миллион вопросов: «Коннор умирает? На самом деле? Я ещё могу спасти детектива?» Запрос появился в интерфейсе не просто так: как модель линии RK он совместим как раз настолько, чтобы принять душу Коннора… что звучит почти поэтично, но прямо сейчас его друг балансирует на грани жизни и смерти. Счёт идёт на секунды, а тириум буквально утекает сквозь пальцы.              Коннор – нет, Маркус не позволит ему здесь умереть – невероятно помог им в революции после своего освобождения, и благодаря ему на шествие вышло так много андроидов.              Маркус до сих пор помнит его, потерянного, но решительного, в день их первой встречи… груз, рухнувший с плеч, когда Коннор пробудился, панику при мысли о том, что их преследуют, всё сразу – как сегодня – пока RK800, в той заброшенной церкви, не вызвался на самоубийственную миссию. Всё в нём необычайно, и это не имеет никакого отношения к тому, что он прототип, скорее, к тому, что он Коннор. Маркус находит в себе силы улыбнуться – глупо лгать самому себе, он был сражён уже тогда, этим «Я буду стрелять без колебаний».              И когда всё сводится к выбору, Маркус обращает внимание на свой интерфейс, на сообщения, заполонившие его – и ярче всех горит статус Коннора, лежащего в его руках: «Опасность – неизбежное отключение»… помощь идёт, и шансы, что они успеют вовремя, высоки, но… обратный отсчёт неумолим. Это не тот случай, когда он готов рискнуть. Маркус закрывает глаза и принимает запрос: и в тот же миг его системы освобождают место для программного обеспечения и памяти RK800.              Он падает рядом с Коннором, отстранённо размышляя, как тот отреагирует на пребывание в его теле – но он умный, он всё поймёт. По крайней мере, Коннор будет жить.              Маркус надеется, он его простит.              – Маркус! – кричит Джош, видя его падение.              – Он ранен?! – спрашивает Саймон, лихорадочно проверяя состояние обоих андроидов.              – Нет, я думаю, у него шок! – отвечает Джош, пытаясь справиться с худшими из ранений RK800.              – Я заменил тириумный насос Коннора, опасность ещё не миновала, но его можно нести, пошли!              После этого всё исчезает во тьме.                            Перезагрузка системы…              …              Статус: функционирующий.              Самосканирование начато.              …              Основные системы: 62% – обнаружено повреждение. Обнаружена нестабильность программного обеспечения.              Биокомпоненты #465B02 и #465C04 повреждены. Начат саморемонт.              Звуковой модуль: 100%              Оптический блок: 100%              Моторные функции: 94% – необходима калибровка.                            Хм. Маркус смаргивает диагностику с интерфейса – странно, его оптический блок застрял на девяноста девяти целых и четырёх десятых процента функциональности с тех пор, как ему пришлось засунуть его в глазницу.              Стоп.              Он прокручивает недавнюю память – речь, покушение… Коннор, заслонивший его от пуль, тириум, бегущий по рукам, мысли о том, что нужно хоть что-нибудь сделать…              Загрузка памяти. Очистка данных для Коннора его собственной системой.              Джош и Саймон, должно быть, сумели спасти тело Коннора, и, как ближайшая модель RК, он загрузил данные Маркуса в тот самый момент, когда данные самого ​​Коннора загрузились в него.              Твою мать. Он случайно обменялся телами с Коннором.              – Коннор? – зовёт рядом Джош. – Коннор, у тебя посетитель… ты в порядке?              – Что это, блядь, вообще за вопрос?! – грохочет незнакомый голос. – Его застрелили!              В этот момент настоящий Коннор окончательно просыпается и садится там же, где и лежал, протягивая руку.              – Я в порядке, Хэнк…              – Ты не в порядке! – лейтенант не сразу осознаёт, что ему отвечает не тот андроид. – Тебе две пули всадили в спину, ты чуть не умер! Ты… ты не Коннор.              Впечатляюще быстро для того, кто не может сканировать. Маркус догадывается, что дело в том, как он смотрит на людей. Не забывая уже о том, что пусть они и сменили тела, их позы и манера поведения остались прежними.              Тело Маркуса сидит прямо и правильно, в то время как фигура Коннора сгорбилась, согнув ноги, и локти упёрты в колени. Они оба разные как день и ночь.              – Ладно, мне плевать, кто это сделает, но через три секунды мне нужны объяснения.              – Три секунды – это достаточное для андроида время…              Хэнк указывает пальцем в сторону того, кто выглядит как Маркус.              – Хорошо, ты – точно Коннор. Теперь объяснись или заткнись.              Разные глаза смущённо опускаются – и о, это так расстраивает! Правый глаз незначительно отстаёт от левого, и эта задержка в движении в одну шестидесятичетвёртую секунды уже сводит Коннора с ума. Как Маркус живёт с этим?!              – Я… Боюсь, я не могу, Хэнк. Последнее, что я помню, это мысль о том, что я умру, и как я инстинктивно запустил загрузку воспоминаний…              Маркус прочищает голос – голос Коннора – и милосердно продолжает.              – Я могу сказать, что было дальше, – говорит он, ощущая некоторый дискомфорт от пребывания в чужом теле… вдобавок ко всему остальному. – Когда я понял, что случилось… Я увидел, как ты упал, и подумал, что ты сейчас умрёшь – ты на самом деле умирал… и когда в моём интерфейсе появился запрос на загрузку, я… запаниковал. Это был реальный способ тебя спасти.              Норт пересекает лазарет в три быстрых шага и бьёт Маркуса по голове.              – Ты, идиот! – кричит она, скрестив руки на груди и качая головой.              Маркус, потерявший дар речи – это редкое зрелище, и оно объяснимо только наличием другого человека в его теле.              – Почему… – Коннор прочищает голос (модуляция и тональность слишком непривычны) – и почти захлёбывается словами от осознания того, что Маркус пожертвовал собой ради него. – Почему ты это сделал?              Маркус пожимает плечами, не желая раскрывать свои чувства прямо сейчас.              – Я просто не мог позволить тебе умереть.              – Маркус, моя жизнь не ценнее твоей!              – Эй, и кто это говорит, а? – возражает он и ничего не может поделать с изгибающей его губы улыбкой. – Человек, который поймал собой две пули…              – Ради живого символа надежды и свободы андроидов? Да! Я это сделал! И буду счастлив сделать это ещё сто раз!              Лейтенант Андерсон только переводит взгляд с Маркуса на Коннора и обратно – они все уже слышали эту песню: Маркус пытается уговорить Коннора быть осторожнее, а детектив в ответ вещает ему о важности его роли и приводит в качестве аргумента его собственный ужасающий послужной список в плане самосохранения. Например, как сейчас – отказаться от собственной личности, чтобы спасти умирающего андроида.              Хэнк, похоже, приходит к своим выводам, и в наступившей тишине Маркус ловит на себе его тяжёлый взгляд. Иррациональный, ледяной страх пронзает позвоночник в тот момент, когда ему на ум приходит: лейтенант знает.              Или, как минимум, подозревает об истинной причине слепого самопожертвования Маркуса. По словам Коннора, Хэнк Андерсон ему почти как отец, и он… ну, если Андерсон знает, RK200 совершенно точно влип.       Вздох Джоша вырывает его из задумчивости.              – О, этот кошмар надо сохранить в секрете.              Он прав. Они не могут просто поведать об этом всем с извиняющимся «упс», и объявить, что их мессия-андроид будет какое-то время носить чужое лицо.              Кроме того, нельзя показать заказчикам покушения, как близки они были к своей цели – убийству Маркуса.              – Так в чём дело, вы не можете просто вернуться обратно?              Коннор пробегает пальцами по волосам… только чтобы вспомнить, что голова Маркуса обрита.              – Не сразу, Хэнк, – поясняет он, смиренно опуская руку. – Моё тело выполняет саморемонт, и система Маркуса неразрывно связана с этой задачей. Плюс… я попал в его тело, чисто и успешно загрузившись. Он же оказался в моём в результате очистки данных – его функции необходимо перекалибровать, и ему нужно подождать и восстановиться, прежде чем попытаться загрузить себя куда-то ещё, чтобы не потерять часть базового кода.              Это очень многословный и псевдо-технический способ сказать, что Маркус здорово напортачил, играя в мученика. Опять. Хэнк смотрит на своего сына-андроида.              – И?              Коннор выглядит задумчивым.              – Вероятно, это к лучшему, а я пока постараюсь убедиться, что в моём собственном программном обеспечении ничего не пропало и правильно реорганизовать воспоминания и функции перед следующей загрузкой.              Лейтенант понимает справедливость этих слов, но всё равно тяжело вздыхает.              – И как долго этот дурдом будет продолжаться?              Маркус снова прочищает голос, так и не освоившись с тоном и модуляцией Коннора.              – Расчётное время завершения – шесть дней, четыре часа и тринадцать минут.              Коннор облегчённо улыбается, и это смотрится уже гораздо привычнее на лице Маркуса.              – Этого более чем достаточно, чтобы подготовиться.              – Э-э, извините, но я единственная, кого вообще беспокоит тот факт, что вам нужно неделю жить в теле друг друга?! – голос Норт неуклонно повышается, и два последних слова она почти кричит, но Саймон успокаивающе похлопывает её по спине.              – Всё хорошо… – начинает он, уже подумав о возможных решениях. – Они могут… подсказывать друг другу, что делать, и оставаться на связи как можно дольше и как можно чаще.              Не идеально в плане конфиденциальности, но выполнимо.              Маркус и Коннор встречаются взглядами. Понимая, что это полностью его вина, Маркус пытается казаться меньше, ссутулившись, и предлагает Коннору примирительную улыбку. И тот, кивая, улыбается в ответ.              – Тогда договорились: Маркус последует за вами в участок, а я… – внезапно Коннор едва не разбивает лицо, споткнувшись об один из ремней, свисающих с джинсов Маркуса.              Тому приходится собрать в кулак всю силу воли, чтобы не смеяться… ну, над собой.              – Что это, чёрт возьми, такое, Маркус?              Сдерживать смех всё сложнее и сложнее, слыша положительно возмущённый тон Коннора.              – …джинсы?              – Нет, Маркус. Это джинсы, – указывает Коннор на ноги Хэнка. – А это – опасность для жизни. Как ты вообще… – он снова поднимается, на сей раз внимательно следя за своими ногами, – паркуришь по крышам? Как ты ещё не разбился насмерть?!              Норт даже не пытается сдержать хихиканье, видя всё возрастающее возмущение Коннора одеждой Маркуса (хотя, наблюдая со стороны, он никогда не жаловался), и следующей подвергается критике длинная чёрная куртка.              – Серьёзно, а это что? Почему тебе нужно так много ремней? Ты не возражаешь, если я немножко подкорректирую твою внешность, не так ли?              Маркус не вполне уверен, что сейчас происходит, но он кивает, не в силах сдержать смех в голосе.              – Как пожелаешь.              – Спасибо, – это слово буквально сочится сарказмом. Коннор быстро скидывает ремни и сбрасывает куртку, срывает шарф, а потом приходит очередь джинсовых ремней: поясных и брючных.              Его останавливает тишина: он внезапно с поражающей ясностью осознаёт, что раздевается – нет, раздевает тело Маркуса – в комнате, полной людей.              Коннор замирает по многим причинам. И не в последнюю очередь из-за присутствия своего партнёра, не говоря уже о хозяине тела. Это за гранью приличия.              – Нет, нет, не обращай на нас внимания, – шутит Норт, чья усмешка может посоперничать с акульей. – Ты оказываешь большую услугу андроидам и людям.              Лицо Маркуса почти синее – его тириум мчится всё быстрее, а интерфейс отчаянно пытается очистить все эмоциональные реакции и подсказки.              – Норт, пожалуйста!              Она просто смеётся в ответ. Коннор выглядит смертельно смущённым.              – Ну, хватит, – в конце концов решает Хэнк. – Если все всё сделали и сказали, давай просто пойдём, Коннор. Или Маркус. Слушай, я просто буду звать тебя парень. Идёт?              Маркус кивает, взъерошивая волосы и ослабляя галстук, и поднимается, пока не застывает, случайно заметив отражение в зеркале. Он качает головой и пытается сосредоточиться на Хэнке.              – Да, лейтенант.              На лице Хэнка проступает что-то мягкое, но дразнящее, и он поворачивается к выходу.              – Я уверен, мы все скоро увидимся.              И так начинается неделя Маркуса и Коннора в чужом теле.                            Коннор остаётся в квартире Маркуса в Новом Иерихоне – он не удивляется, когда она оказывается более аскетичной, чем можно представить. Это довольно уютное место: здесь есть душ и место как для мольберта, так и для фортепиано, но в обстановке – ничего чересчур экстравагантного.              – Здесь ты можешь поменять одежду, раз уж так путаешься в этой, – говорит Джош, указывая на шкаф Маркуса. Он не упоминает о тириуме, до сих пор капающем с той, что на Конноре сейчас.              – Люди захотят услышать заявление, но Маркус расскажет тебе, что делать, и ещё ты можешь скоординировать работу с Саймоном.              – Спасибо, Джош.              Коннор неосознанно мягко улыбается, оглядываясь вокруг – он ничего не может поделать: вся комната настолько пронизана присутствием Маркуса, что RK800 кажется, будто RK200 где-то здесь, а не вернулся в полицейский участок с Хэнком.              Джош тоже отвечает ему улыбкой:              – Не меняй выражение лица, и все будут думать, что ты настоящий Маркус.              Оставшись в одиночестве в уютной тишине комнаты, Коннор качает головой и быстро скидывает вещи. Он открывает комод и уже тянется за одеждой, как, уже второй раз за день, ненадолго замирает – над тумбой висит зеркало, и Коннор смотрит на своё отражение.              Он видит обнажённое тело не в первый раз, бог знает, сколько их Коннор встретил в клубе «Эдем», и всё жё… не может отвести взгляд. Он прирос к полу, вглядываясь в разные глаза, и просто зациклился. Интерфейс велит ему отвернуться, потому что это нарушение права Маркуса на личную неприкосновенность, но… Коннор не может заставить себя прогнать и удалить подстёгиваемый любопытством запрос «оглядеть себя».              Не в силах больше это выносить, он вызывает Маркуса.              «Что мне делать с наготой?»              Ответ приходит быстро и с некоторой долей веселья.              «Надеюсь, ты будешь рад услышать, что я врезался в стеклянную дверь».              По крайней мере, Маркус не так безразличен, как старается казаться. Это немного помогает RK800 справиться с одиночеством.              «Так что там с наготой?»              «Я хотел переодеться, – объясняет Коннор. – Я сейчас в твоей комнате, но я не хотел нарушать твоё право на личную неприкосновенность, раздевшись без разрешения».              Технически, он разделся, но не смотрел. Это не ложь, не совсем.              «Я… благодарен за такое внимание, но не волнуйся об этом, Коннор, – отвечает Маркус после минутного колебания. – Сомневаюсь, что ты увидишь что-то новое, согласно предварительному сканированию наше оборудование и шасси практически одинаковы».              «Хорошо. Спасибо, Маркус».              «Обращайся. О, и если тебе что-то не понравится из того, что я делаю, находясь в твоём теле, не стесняйся говорить».              Типичный Маркус, всегда ставит чужое благополучие в приоритет.              «Я скажу, если что-нибудь вспомню».              Звонок заканчивается, и на лицо Коннора возвращается улыбка; это просто эффект, который Маркус оказывает на людей: пара слов, короткий взгляд – и они успокаиваются, чувствуя себя в безопасности. Как он сможет подделать это?              Ну, выбора всё равно не осталось, а их друзья помогут ему сохранить лицо достаточно долго. Вспомнив о разрешении насчёт наготы, данном ему временным владельцем его собственного тела, Коннор пристально рассматривает себя. И опять не может оторвать глаз.              Прототип или нет, он не может не спросить себя: почему андроид-сиделка был построен более привлекательным, чем все секс-боты, встреченные Коннором раньше? Ум Элайджи Камски навсегда останется для него загадкой.              Ему всегда казалось, что у Маркуса на лице были крошечные веснушки, но теперь Коннор видит, что несколько разбросано по груди и плечам – возможно, есть и на спине. Потом он обращает внимание на цвет его кожи. Темнее, чем преобладающий среди европейцев, но не чёрный. Скорее оттенок мокко, лёгкой бронзы, будто прямо из брошюры о летнем отдыхе; напоминающий о жарком полуденном солнце.              Коннор стряхивает оцепенение, когда чувствует, как его большой палец ведёт по ключице.              Андроиды не запрограммированы на половое влечение. Андроиды не испытывают желания секса ради секса.              …но почему же так трудно отвести взгляд?              Не найдя удовлетворительного ответа в своей системе, он архивирует запрос и быстро подбирает себе пару штанов, в которых не запутается, и рубашку с курткой, не достигающей лодыжек.                            По возвращении в участок ДПД Маркусу приходится непросто – едва они проходят в двери, Хэнк ведёт его получать нагоняй. А потом ему приходится объяснить произошедшее: к примеру, почему он посчитал, что получить две пули в спину – хорошая идея. Техническое объяснение легко: выстрелы прозвучали слишком внезапно, а они стояли слишком близко, не было времени добраться до надлежащего укрытия, и это был вопрос выбора. Что касается личной причины… Маркус просто повторяет слова Коннора о самопожертвовании ради человека, чьё значение для всех андроидов в стране поистине огромно.              Это звучит достаточно правдоподобно для Фаулера, который принимает объяснение и ворчит что-то подозрительно похожее на «Просто напиши проклятый отчёт и не уничтожь себя».              Но потом Маркус встречает кого-то, о ком Коннор никогда не упоминал.              – Значит, пластиковый мудак тоже решил поиграть в героя?              Гэвин Рид, сообщает ему быстрый скан.              Никаких серьёзных преступлений до или во время карьеры, но немало дисциплинарных замечаний, особенно в последнее время и особенно против андроидов. Что-то в тоне, которым он обращается к Маркусу – вернее, «Коннору», – ему не нравится. Как будто этот парень думает, что ему сойдёт с рук вся херня, которую он мелет.              «Извини, приятель, но в последний раз, когда кто-то повёл себя так со мной, я начал революцию, – думает Маркус, расправляя плечи с ухмылкой. – Ты не продержишься против меня и секунды».              Он выгибает бровь, наблюдая за приближением мужчины, и замечает, как усмешка Рида уже не сочится самоуверенностью.              – Правда? – спрашивает он, радуясь вежливому ангельскому голосу Коннора, придающему его дерзкому ответу ещё больший вес. – Я думал, спасение жизней по-прежнему считается моей работой. Ну, знаете, за которую вам платят.              Гэвин ошеломлён, но это длится лишь секунду, и вот он уже подскакивает почти вплотную к андроиду. Маркус видит, что лейтенант Андерсон напрягается рядом. О, так это обычное явление. Он чувствует, что тириум в его жилах почти вскипает, а Рид хватает его за край куртки.              – Что? Ты решил, что пуля в твоей синтетической заднице сделала тебя лучшим детективом? Так, тупой ты кусок пластмассы?              Маркус застывает на месте, не отстраняясь. Даже если бы он и не питал тайных чувств к Коннору, всё равно не позволил бы этому ублюдку просто уйти после такого.              – Я думаю… чтобы заслонить кого-то собой от винтовки, нужно быть особенным человеком, а вы чувствуете себя испуганными и неполноценным оттого, что я могу быть таким человеком, а вы… очевидно, нет.              – О, – выдыхает Хэнк, и это всё, что нужно, чтобы Гэвин бросился вперёд.              Маркус не уклоняется и не отвечает, он ловит чужую руку и сдавливает. Он сжимает хватку, пока не видит, как мужчина стискивает зубы от боли, и произносит, припечатывая каждым словом:              – Вы можете пускать в ход кулаки, когда пожелаете, чтобы чувствовать себя круче. Я понимаю, у людей порой возникают проблемы, сомнения в собственной мужественности и силе, и это как-то связано с глубоко укоренившейся неуверенностью в размерах собственных гениталий… – начинает он, и лицо Гэвина становится ещё злее, но Маркус безжалостно продолжает, удерживая кулак человека (с такой силой, что он понемногу бледнеет). – Но печальная правда такова, что неважно, позволю я вам упражняться в остроумии или нет, побьёте вы кого-нибудь или нет. Даже если они упадут… вы останетесь никем. Ваша жизнь ничто, потому что, пусть вы детектив, вы действительно проебали всю свою помощь человечеству. Так что вперёд, детектив Рид, ударьте, – он резко отпускает руку мужчины, застигнув его врасплох, и тот спотыкается. – В конечном итоге я всё равно буду быстрее и сильнее, не нуждаясь в том, чтобы расстегнуть штаны… а вы останетесь ничтожеством.              Во взгляде лейтенанта Андерсона смешались шок, веселье и благоговение.              – Ни хрена себе.              Вот как можно уничтожить человека, не тронув его и пальцем.              Проходит достаточно времени, чтобы успеть нанести удар… но Гэвин этого не делает. Он открывает рот, и, кажется, хочет ответить… и снова закрывает его, сжимая кулаки и отворачиваясь.              – К чёрту, – бросает он и идёт к своему столу, не сказав больше ни слова.              Маркус делает долгий, глубокий вдох.              Он будет всё отрицать, но, чёрт возьми, это было хорошо. Он поворачивается к лейтенанту Андерсону и поправляет галстук.              – Это было слишком?              – Ничуть, – уверяет Хэнк, не скрывая усмешки, и хлопает его по плечу. – Поверь мне, парень, говнюк это заслужил.              Маркус позволяет себе едва заметную, лукавую улыбку, и лейтенант на миг ошеломлён – возможно, потому что так легко забыть, что он не Коннор, когда всё в нём его напоминает.              – Давай вернёмся к работе.              Именно тогда RK200 понимает, что должен связаться с Коннором.              «У меня вопрос о секретности: как ты хотел бы, чтобы я работал с конфиденциальной информацией и файлами?»              Короткая пауза говорит о том, что Коннор размышляет, пока не приходит ответ.              «Просто сохрани их во временном журнале, который будет удалён на восьмой день, а мы посмотрим, стоит ли их передать при обратной загрузке или просто оставить как есть».              «Хорошо».              Маркус начинает просматривать отчёты, но не прерывает звонок.              После паузы RK800 спрашивает:              «…да, Маркус?»              «Как ты держишься? – выпаливает он неожиданно неловко. – Это действительно моя вина».              «О, Маркус… – если бы Маркус мог видеть Коннора, тот, вероятно, покачал бы головой. – То, что ты сделал, – было удивительно самоотверженно. Настолько, что осознание этого поражает. Я… не могу понять, почему ты посчитал нужным вообще так поступить ради меня, но знаю, что мне повезло: моё тело спасли, и мы оба здесь, а я могу отблагодарить тебя как должно».              Ум RK200 заводит его совершенно не туда, когда в интерфейсе всплывает идея о том, как именно Коннор мог бы его отблагодарить, хотя эта мысль, скорее всего, намного отличается от того, что подразумевает RK800.              И это точно не время, место или человек для подобных размышлений. Коннор, наверное, даже не предполагает о его чувствах, и даже узнай он, вероятно, не ответил бы на них.              «Ну… это стоило того. Мне жаль, что всё получилось именно так, но не жаль, что я принял тот запрос. И я сделал бы это снова».              «Не сомневаюсь, – на сей раз улыбка в тоне Коннора настолько очевидна, что Маркус может её расслышать. – Хорошо тебе поработать. Позвони, если вызовут на место преступления, я помогу с поиском зацепок».              «Так и сделаю».              Маркус завершает вызов с усмешкой, но лейтенант Андерсон, усевшийся на край своего стола, неожиданно почти пугает его – датчик приближения, оптический и звуковой блоки уловили движение мужчины, но его основной процессор был так погружён в мечты о голосе Коннора, пусть даже и звучащем как его собственный, что присутствие Хэнка он заметил не сразу.              Хотя, может быть, дело и в том, что его моторные навыки сейчас на недостаточно оптимальном уровне – нужно спросить Коннора, что именно означает «калибровка». Но обо всём по порядку.              – Да, лейтенант?              Хэнк устремляет на него взгляд, остро напомнивший тот, которым мужчина его смерил, осознав, на что пошёл Маркус ради Коннора.              – Не пытайся хитрить, парень, выкладывай.              Маркус пару секунд выбирает между ложью, правдой и смешанным вариантом ответа.              Он думает, что того, кто знает Коннора настолько хорошо, чтоб суметь отличить их с первого взгляда, не так-то легко обмануть.              – Это так очевидно?              – Ну-у. Нет, не совсем, – признаёт Хэнк, пожав плечами. – Но там, откуда я родом, есть только два типа людей, ради которых ты можешь буквально стереть себя. Семья или…              – …или любимые, – Маркус не может смотреть в глаза мужчине, не пока он в теле Коннора.              Лейтенант качает головой.              – И он не разглядел ни единой зацепки, – бормочет он больше себе, чем Маркусу. – Давно?              – Некоторое время.              Между ними повисает неудобная тишина, и только тогда Маркус поднимает глаза, встречая взгляд Хэнка.              – Послушайте, лейтенант, я знаю, что эта… ситуация… далека от идеальной.              – Преуменьшение, – вставляет мужчина, когда становится ясно, что RK200 ещё не закончил. – Извини. Продолжай.              Маркус благодарно кивает, именно это и делая.              – Но вы должны понять… Коннора только что застрелили прямо на моих глазах, – случившееся до сих пор свежо в памяти (это было всего несколько часов назад), и голос Маркуса дрожит. – Андроиды видят всё в цифрах. Я чувствовал, как его жизнь ускользает сквозь мои пальцы за миллисекунды, и я… – он прерывается на полуфразе, а выражение Хэнка меняется с раздражённого на искренне шокированное, – просто должен был что-то сделать, что угодно – и тогда появился запрос на загрузку, и… я просто ухватился за возможность его спасти, – заканчивает он немного скомканно. – Если бы его тело не выжило, он мог бы… занять моё. Я не мог позволить ему умереть – не так. Не за меня.              Это только их первый день вместе, и Маркус уже дважды лишил Хэнка Андерсона дара речи.              – …чёрт, сынок. Ты сделал это для него? Просто так?              RK200 кивает.              – Просто так.              Хэнк ничего не говорит, он просто склоняется к Маркусу и обнимает. Это напоминает андроиду о времени, когда всё было проще, о Карле – и он бездумно закрывает глаза.              Возможно, Маркус может увеличить количество по-настоящему достойных людей, с которыми лично знаком, до двух.              Приятно знать, что Коннору есть к кому возвратиться, когда всё закончится.