Перо и чернила

— Оля, от чего ты сегодня так молчалива? — спросил Ленский, сжимая бархатную ручку девушки, — Ты нездорова? Или случилось что? Ольга рассеянно посмотрела на свою ладошку, сжимаемую рукой Ленского и от этого прикосновения ей стало неожиданно неприятно. Она мягко высвободилась из мертвой хватки Владимира и в очередной раз принялась размышлять. -"Что со мной? Бес меня попутал придти тогда к сестре! Сердце не на месте!» — Вы и сами не разговорчивы сегодня. Это была чистая правда. Ленский ворошил свои мысли и старые воспоминания, на душе было тревожно, он сам не знал от чего. — «Сегодня же пойду к Онегину!» — подумал он, и от этой мысли в груди потеплело. — Да вот, недоброе предчувствие, — отмахнулся он. — Расскажите мне, что чувствуете! — вдруг попросила Ольга. И тут Ленскому стало не по себе. Он не мог просто взять и рассказать об этом. Нет, только Онегину он мог довериться, будучи уверенным, что завтра о нем не пойдут злые слухи, и тайны остануться тайнами. — Как можно! — Вам станет легче, если расскажете! — упиралась Ольга. — Простите, не могу, — покачал головой Ленский — Но не я ли ваш самый близкий друг? — спросила Ольга плачущим голосом. Равновесие ее души должно было вот-вот рухнуть. В Ленском она видела последнюю надежду на спасение. Выйти замуж, улететь, словно птичка из гнездышка, забыть полные боли и нежности глаза Татьяны… но она должна бвла быть уверенной в том, что Ленский не оставит ее. — Неужели у вас уже есть кто-то, кому вы можете открыться? — Ольга задрожала. — Есть, — признал Ленский, — это друг мой, Онегин. На миг, который Владимир произносил имя друга, в глазах его промелькнуло обожание и нежность, которых Ольга никогда прежде за ним не замечала. Слезы навернулись ей на глаза, руки затряслись и она отшатнулась от Ленского, вспоминая глаза сестрицы. — «Неужели и этот благородный человек поддался чарам дьявола?!» — липкий страх поглотил ее всю. Она боялась, что не сможет противостоять горячей любви сестрицы, боялась, что тоже поддастся, боялась, что уже… полюбила ее. Ольга вскочила со скамьи, на которой они проводили вечера, и убежала. Она бежала быстро, спотыкаясь, тяжело дыша, бежала домой, боясь и надеясь на встречу с сестрой. Ленский провожал Ольгу взглядом, но не пытался подняться и догнать ее. Он был в недоумении и пытался понять, чего так испугалась его избранница. — «Неужели Ольге так неприятен Онегин? Он что-то сделал ей?!» — эта мысль разозлила его, но он сразу же успокоился, — «Нет, это невозможно, он никогда бы не поступил так подло. Или?.. Нет!» Ленский вскочил, роняя боливар, и понесся к Онегину. — Онегин! — воскликнул запыхавшийся и растрепаный Владимир, врываясь в кабинет друга, — Мне нужно переговорить с тобой! — Ленский, что с тобой? — обеспокоенно воскликнул Евгений. Он вскочил с кресла, роняя его, бумаги разлетелись по столу, чернильница полетела на пол. Онегин подбежал к другу и с беспокойством вгляделся в его лицо, машинально сжимая запястья Владимира. Ленский ошеломленно глядел на друга. Отчаянно покраснев, он опустил голову. — Ты не говорил с Ольгой? — спросил он, не поднимая глаз. — Не имел удовольствия, — уже немного успокоившись, ответил Онегин, все еще сжимая руки друга. — Она убежала сегодня, стоило мне только упомянуть твое имя, — Ленскому было нехорошо. Онегин стоял слишком близко, сердце Владимира неистово колотилось, грозясь вырваться из груди. Евгений облегченно выдохнул и вдруг рассмеялся, прижимая Ленского к груди. От этого смеха ему стало неуютно, но обьятия оказались неожиданно нежными и приятными, Владимир едва сдержал желание обнять друга в ответ. Это было бы просто неприлично, хотя и сейчас все было нелицеприятно. — Какой же ты иногда ребенок, Ленский! -ответил Онегин, отсмеявшись и размыкая объятия, — Это же женщины! Подожди немного, и она сама к тебе вернется! После этих слов Онегин как-то весь померкнул, ссутулился и посерел. Ленский не сдержался и коснулся лица Евгения, вглядываясь в его глаза с пляшущими в них искорками надежды и чего-то такого странного, непонятного, мощного, будто пламя, ревящее глубоко в его душе. Вдруг Онегин накрыл ладонь Ленского своей и прижался к ней щекой, болезненно и коротко вздохнув. Сердце Владимира екнуло, он вдруг понял, как неправильно все сейчас происходящее, как странно и как… приятно. — Уверен, с Ольгой ты найдешь счастье, — натянуто улыбнулся Евгений. — А я… в сомнениях, — Ленский взял себя в руки и посерьезнел. Он никогда не видел искренней улыбки Ольги, никогда не видел проявлений нежности с ее стороны, такой, какую демонстрировал сейчас Онегин. Он полагал, что сегодня наверняка впервые увидел ее настоящую. Маленькую, напуганную девочку, пытающуюся вырваться из родного дома. Нет, не это ему было нужно. — Что? — спросил Евгений, отпуская руку Ленского. — Не уверен, что она сможет сделать меня счастливым, — серьезно ответил Ленский, — она просто использовала меня. — Люди имеют привычку использовать друг друга, — Онегин отвернулся и подобрал с пола чернильницу. Владимиру стало холодно, кожа на лице горела, глаза жгло, а в голове крутились мысли, но только одна из них волновала сейчас Владимира: он любил Евгения. Всем сердцем, полностью, он готов был отдать всего себя, ни капли не сожалея, даже если Онегин не любит его. — И ты? Евгений замер и немного повернул голову к Ленскому. — И я, — его голос звенел от напряжения. — Ложь! — горячо возразил Владимир, — Ты никогда не использовал меня, ни разу! Быть может, ты делал это, когда я еще не знал тебя, но не здесь, не сейчас, не меня! Не в силах терпеть, Ленский бросился на шею Евгению, роняя крупные слезы. Краска залила лицо. Он боялся, что Онегин не поймет, но уже не мог остановиться. — Я, похоже, совсем голову потерял, но я любл… Евгений мягко отстранился и подцепил подбородок Владимира указательным пальцем, обрисовывая контур нижней губы большим, заставляя рот Ленского приоткрыться. — Люблю тебя… — прошептал Владимир. Евгений на миг замер, разглядывая его лицо, но увидел в его глазах лишь любовь и страсть, ни намека на насмешку. Онегин прикрыл глаза и приблизился к Ленскому так, что его горячее дыхание жгло губы. — Ты уверен? — тихо спросил Евгений. Вместо ответа Ленский поцеловал Онегина. Разразилась буря. Горячее переплетение языков, частое дыхание, стоны. Руки ленского запутались в густых волосах любимого, колено Онегина прижалось к промежности Владимира, породив громкий, протяжный стон. Не в силах удержаться, Евгений углубил поцелуй, сжимая талию Ленского. Не прерывая горячее слияние губ, Онегин посадил Владимира на стол и принялся раздевать. Еле остановив поцелуй он оглядел лицо любимого. Губы опухли, по щекам катились слезы, в глазах была только страсть, безумная, животная страсть. Он часто дышал и пытался придти в себя, но Онегин не дал ему этого сделать, укусив Владимира за шею. Ленский протяжно застонал, будоража тайные желания Евгения. Ольга сидела на кровати, разбитая и опечаленная. Все ее хрупкие надежды и мечты разбились о влюбленность Ленского в Онегина, она была уверена в этой любви, она увидела все сама. Глаза не врут, с такой нежностью можно вспоминать лишь о любимом человеке. Так на нее смотрела Татьяна. Но больше всего пугало Ольгу не сама влюбленность Владимира, а того КТО завладел его сердцем. Мужчина! Да какой! Ужасный человек, змей-искуситель. Молчаливый, высокомерный, чопорный! А она ведь так мечтала о том, как переедет с Ленским в Москву, станет светской львицей, найдет там себе жениха побогаче, да и бросит Ленского. Он стал бы ей надежной опорой, отправной точкой, а теперь… все это можно забыть. В дверь робко постучали. — Да? В комнату вошла Татьяна. Ольга смотрела на нее и понимала, что сестра, возможно, единственный человек, который ее по-настоящему полюбил, но принять эти чувства девушка никак не могла, не важно, что говорило ей сердце. Такова была ее акулья натура. Она готова была пойти на что угодно, ради наживы, но сидеть на месте, остаться старой девой на всю жизнь, сидеть в провинции, пусть и с любимой… нет, на это она не согласится. Неосознанно она вспомнила письмо, над которым рыдала. Слезы обиды, нежности и страха все текли из глаз, а она никак не могла принять. И тот раз, когда она поцеловала Татьяну в щеку. Ольга сразу все поняла, но до последнего отрицала. — Любит другую?! — вскрикнула Татьяна, сжимая кулаки, — И столько времени тебе голову морочил? Вот же свинья! — Я и сама его дурачила, — пожала плечами Ольга, — Меня не это волнует. — А что же? — удивилась Татьяна. — Он влюблен в Онегина. Татьяна побледнела. Ее затрясло, глаза потускнели. — Я… я… — Нашлись твои товарищи, искушенные дьяволом! — внезапно закричала она так, будто Татьяна убивала ее, — Искушенные грешники! Гореть вам всем в аду! Такие, как вы не должны жить! Татьяна отступила назад, задрожала, разрыдалась и выбежала за дверь. Ольга ничуть не жалела о содеянном. Она закрыла за сестрой дверь и ушла в себя, думая о том, кто теперь мог заменить Ленского. Но не надолго. Из кухни раздался истошный визг кухарки. — «Ну что опять?» — в раздражении подумала она, не предпринимая, впрочем, попыток пойти и проверить, что произошло. В комнату ворвалась бледная няня. — Тебя что, стучать не учили? — прошипела Ольга. Няня упала в кресла, а шедший за ней ее сын, принялся обмахивать ее платочком. — Что здесь… — зарычала Ларина. — Сестра ваша, Танечка… — по щекам няни текли крупные слезы, — сама себя… Ольга слетела с кровати и побежала в кухню. На полу, посреди комнаты лежало хрупкое, маленькое нежное тело со стеклянными глазами. Некогда белое платье становилось бордовым. Из груди, с левой стороны, торчал нож, блестящий холодной сталью на солнце, лучи которого пробивались сквозь маленькое окошко под потолком. Неестественно подогнутые руки и ноги делали девочку похожей на куколку. Каштановые кудри разметались по полу. Татьяна была мертва. Ольга убила ее, она понимала это. Глаза защипало, она чувствовала вкус крови на языке. Ноги подкосились и она упала, ощущая под пальцами густую, горячую жидкость.