Система (М)Учителя

      — И что это было за очередное, ня, представление? — вяло поинтересовался Севастиан, развалившись на кровати и читая книгу, название которой было написано на неизвестном для Коохи языке.              Когда мужчина зашёл в комнату мага, тот даже не дернулся, продолжая блуждать взглядом по строчкам, закинув одну руку под голову, а сам томик держа над головой, прикрываясь им от света лампы.              — О чём ты вообще говоришь? — несмотря на представление внизу, Изуна зашёл в комнату с равнодушным выражением лица. Подойдя к единственному креслу заваленному бумагами с записями и книгами, мужчина, не стесняясь, смахнул их на пол, вызвав своим действием усталый вздох со стороны Севы. Часть упавшей бумаги, сложившись в бумажных журавликов, полетела в сторону камина, где мерцал зеленый огонь.              — И скоро изменится всё, лишь зажги ты бумажного феникса.              — А если там, ня, было что-то важное?              — Тогда бы оно здесь не валялось, — парировал Коохи, разваливаясь на кресле и закидывая ноги на подлокотник.              — Не пачкай, сволочь, ня, такая, — Сева, не услышав ответа, слегка отвёл от себя книгу, с легким прищуром смотря на друга. — Какой-то ты вялый, ня, сегодня?              Изуна пожал плечами, блуждая взглядом по комнате.              — Не получил от тебя утреннего поцелуя, вот и тоскую, — на эту фразу маг лишь скривился.              — Давай без, ня, этого. Так чего ты опять, ня, решил на ученика наехать?              Коохи медленно повернул голову в сторону друга, глядя на него слегка ироничным взглядом.              — А ты, кажется, вообще не проснулся, раз такое мне заявляешь.              Сева закатил глаза и вернул книгу на место.              — Не нужно со мной, ня, увиливать от ответа. Раз не хочешь говорить — не говори, ня. Главное, что ты, ня, опять какой-нибудь херни не сотворил, послушавшись голосов в своей голове. Собственных мыслей у тебя, из-за, ня, отсутствия мозгов не наблюдается, — страница книги сама по себе перелистнулась и после этого в комнате наступила тишина, которая, казалось, только устраивает находящихся в ней людей.              Через какое-то время, Севастиан захлопнул книгу и встал с кровати, довольно потягиваясь. Посмотрев на Коохи, продолжавшего сидеть в одном положении и бездумно сверлить стену взглядом, маг покачал головой. Поставив томик на место, а точнее — метко бросив его в кучу уже прочитанной литературы, мужчина подошёл к Изуне и отвесил ему щелбан по лбу.              — Чего ещё? — недовольно поморщился Коохи, выныривая из размышлений и переводя взгляд на брюнета. Тот закатил глаза.              — Знаешь, ня, самым худшим наказанием для человека будет та ситуация, если ты к нему привяжешься, — Изуна, недоумевая, наклонил голову, услышав эту фразу. — Только не надо, ня, строить из себя невинность. Ты знаешь, к чему, ня, я это веду.              Маг прошел к шкафу, напротив которого сидел мужчина, и провёл пальцем по десяткам разномастных корешков.              — Твой ведь ученик, ня, стал тебе дорог?              — С чего ты это взял? — фыркнул Изуна.              Сева, не оборачиваясь, спокойно ответил:              — Потому что с близняшками, ня, было точно так же, — брюнет вздохнул, выбирая случайную книгу и открывая её посередине. — Сначала ты тоже старательно отгораживал их, ня, от своей персоны, старался держать дистанцию. А, ня, что потом?              Коохи прикрыл глаза. В душе он понимал, что пытается ему донести друг.              — Ничего хорошего, — мужчина невольно воспроизвел в голове образ прошлых девушек и нынешних. — Абсолютно.              — Именно, ня, — Сева, посчитав книгу недостойной его внимания, поставил её на место и продолжил искать что-нибудь занятное. — А всё потому, что ты, ня, начал проявлять к ним свою больную, ня, заботу.              — Так уж и больную? — усмехнулся Изуна.              — Абсолютно, — серьезно ответил маг, замирая на месте и смотря пустым взглядом сквозь ряды книг. — Ты ненормальный и сумасшедший садист, скрывающий свою натуру за балагуром. Твоя логика с психикой настолько искажены, что даже самый опытный психиатр не рискнет взяться за твоё дело. Ты опасен для общества, Глеб.              Услышав своё родное имя, Изуна передернулся.              — Не называй меня так! Того «Я» уже не существует, — в голосе Коохи послышались рычащие нотки. Сева на это лишь грустно хмыкнул.              — Именно. Тот «Ты» был перемолот, переварен и вывален наружу неаппетитной кучей фекалий, — мужчина даже не вставлял свои междометия, что лишь усиливало понимание того, что он говорит на полном серьезе.              — Тц, — Коохи закрыл глаза. — И зачем ты мне об этом напоминаешь? Хочешь потешить своё самолюбие, видя как меня душат не самые приятные воспоминания?              — Ты ведь сам понимаешь, что опять пытаешься свернуть с темы, — сухо отметил Севастиан. — Я провёл с тобой столько времени, что сам уже иногда начинаю сомневаться в собственном рассудке. Все твои ухищрения тут не помогут.              Изуна, сплюнув, встал с кресла.              — Отлично. Дальше что? Будешь мне напоминать, что Иссей стал для меня дорог? Да-а, ты ведь заметил, что я начал к нему проявлять свою заботу, ту самую, о которой ты говорил. И что дальше? Думаешь, я сам хотел этого дерьма?! — мужчина с хрустом сжал кулаки. — Будь моя воля, я бы и дальше мотался по обычным заданиям, игнорируя всякие контакты с окружающими. Я ведь осознаю, что опасен. И наш… — Коохи оскалился, — … начальник это тоже осознает. Я вот всё пытаюсь понять: зачем он это сделал? Он ведь понимал, что ни к чему хорошему такое задание не приведет.              — Кто знает. Его логика неподвластна людям, вроде нас, — пожал плечами Севастиан, оборачиваясь к другу, который часто дышал. — Как я и думал, ня. У тебя вновь началось обострение.              Мужчина обошел Коохи и полез в свой сундук, залезая в него по пояс.              — А то я не заметил, — криво улыбнулся Изуна, смотря на свою ладонь.              — Раз, ня, заметил, — маг захлопнул крышку сундука, держа в руках обычный блистер с белыми таблетками, — мог бы сразу сказать! А если бы, ня, тебя сорвало не в моем присутствии? Не хватало нам повторения истории, ня, с близняшками. Я понимаю, тебе наплевать, но парнишку пожалей, ня.              — Да не думал, что настолько сильная вспышка, — Коохи взял протянутое ему лекарство и выщелкнул три таблетки, отправил их себе в рот и сразу же проглатывая. — Обычно удается взять её под контроль.              — Ага, ня, — Сева закатил глаза. — Мне хватило пары, ня, колких фраз, чтобы вывести тебя из равновесия. Обычный ты спокойно отшутился и знатно постебал меня, ня, а не стоял бы, злой и раскрасневшийся, сверкая, ня, зенками.              — Может, это от большой любви к тебе? — выгнул бровь Коохи, вызвав смешок у мага.              — Вали уже, любвеобильный. Лучше бы этой надоедливой кошке внимание уделял, а то совсем зачахнет, — на эту фразу Изуна ухмыльнулся.              — А как же фразы про мою привязанность и опасную заботу.              Сева оскалился.              — Эту кошку, ня, не жалко. Она заслужила своей тупостью, ня, такую участь.              Коохи покачал головой и направился к выходу из комнаты.              — Неужели тебя так задело, что она мяукает лучше тебя? — и в следующий момент пригнулся, пропуская над головой сгусток молнии, расплескавшийся по двери.              — Вали, ня, с глаз моих, истеричка несчастная, — показал средний палец Сева.              — Да кто бы спорил, — пожал плечами Изуна, распахивая дверь. Прежде чем выйти, он на секунду остановился.              — И спасибо за помощь.              Когда комната вновь погрузилась в тишину, маг устало вздохнул и рухнул обратно на кровать.              — А для чего ещё друзья нужны, а? — пробормотал себе под нос мужчина, прикрывая глаза. Короткий разговор достаточно сильно вымотал его. Получилось достаточно удачно и не пришлось прибегать к козырям, чтобы всё-таки вывести одного барана на чистую воду. Иначе бы была вероятность худшего исхода, включавшего в себя чистку физиономий.              — И почему этот остолоп старательно избегает своих проблем? Вроде и старше меня, ня, знает насколько… А ведёт себя, как ребенок, — подложив под голову подушку, Севастиан решил немного подремать.       

* * *

      — Теперь вы поняли свою ошибку? — Йозеф Альбертович сделал последний глоток и отставил пустую пиалу в сторону. Иссей, сидящий на циновке, подогнув под себя колени, сонно протёр глаза и уставился осоловевшим взглядом на Шустера.              — И подкинуло мне провидение такого нерадивого ученика, — цокая языком, покачал головой старик. — Вам должно быть очень стыдно!              — Простите, я просто, — парень прервался на долгий зевок, — слегка вымотался сегодня и голова отказывается переваривать информацию.              — Не оправдание, — отрезал Йозеф. — Любой разговор, в котором слышен звон монет, должен привлекать ваше внимание! Как вы собираетесь добиться своей мечты с таким отношением?              — Мечты? — прищурился Иссей.              — Гарем, голубчик. Он, родимый. Разве не это подвигло вас встать на нелегкую дорожку развития? — Йозеф поправил съехавшие очки пальцем. — Или вы уже отказались от своей мечты?              Хёдо показалось, что в голосе учителя проскользнуло легкое осуждение.              Гарем?              Парень почесал затылок. Его старая мечта, за которой он гнался много лет…       Несколько девушек, которые готовы ублажать его. Окруженный любовью и заботой.       Постоянно радовать свой взгляд их прекрасными фигурами…       … выслушивать жалобы одной девушки на другую…       … регулировать конфликты…       …пытаться угодить одной и не обидеть остальных…       …              Шустер с интересом наблюдал за сменой эмоций на лице ученика. От восторженного экстаза до глубокой депрессии.              — Ну, и что вы мне можете сказать? — всё-таки спросил старик, дождавшись, пока парень окончательно успокоится.              Иссей постучал пальцами по столу, задумчиво смотря поверх Йозефа, после чего кивнул своим мыслям.              — Нужно очень много денег, — улыбнулся Иссей, после чего, со вздохом добавил, — и побольше часов в сутках.              — А я уже начал в вас сомневаться, — усмехнулся Шустер. — Со вторым вам помочь не могу. Самому иногда хотелось, особенно во времена седьмого брака. Я вам не рассказывал? Ах, Зоечка, какая прекрасная женщина, только вот характер у неё был…              Хёдо устроился удобнее, понимая, что ему придётся выслушать очередной рассказ об одном из множества браков учителя. И при этом выцепить главное, некий урок, который будет спрятан за обилием речевых оборотов и постоянно отвлекающих слов. Таким образом Шустер учил его фильтровать информацию, собирая её по крупицам, даже если кажется, что разговор абсолютно бессмысленен.       

* * *

      Несколько диванов, пара столов, по стенам — шкафы, забитые книгами. Эта комната могла казаться абсолютно обычной, если бы её стены, пол и потолок не были испещрены различными знаками, среди которых особое внимание привлекал пентаграмный круг по центру.       В комнате находилось три человека: беловолосая молодая девушка, с виду похожая на ребенка, расположившаяся на одном из диванов и самозабвенно поглощающая ёкан. Казалось, ничто в мире не может отвлечь её от лакомства.       У окна, смотря на территорию школы стояла черноволосая девушка, одетая в школьную форму академии Куо. Её длинные волосы были завязаны в хвост. На миловидном лице играла легкая озорная улыбка, а лилового цвета глаза были слегка прикрыты. Одна из самых ярких представительниц третьего года обучения — Химеджима Акено.       — Всё зло от бухгалтерии, — недовольно вздохнула аловолосая девушка — последняя обитательница комнаты, устало откинувшись на спинку кресла и потирая глаза указательными пальцами. Рядом с ней, на дубовом столе, расположилась огромная кипа бумаг, разделенная на две стопки разной величины. И как бы Риас Гремори хотелось, чтобы самая небольшая из них оказалась непроверенной. Только судьба явно над ней насмехалась.       — Президент, это же для вашего блага, — Акено слегка повернула голову в сторону Риас.       — Могла бы и помочь, как-никак ты мой Ферзь, — пробурчала Гремори, прожигая взглядом ненавистные отчеты.       — Если вы спалите их, то придётся заново собирать, — укорила своего Короля Химеджима. — И мне ясно дали понять, что с этой работой вы должны справиться самостоятельно. Тем более, — девушка издала смешок, прикрыв рот ладонью, — я и так помогла, собрав их.       — Тебе опять брат что-то наговорил? — подозрительно прищурилась Риас, на что её подруга и верная заместительница лишь ласково улыбнулась.       — Ничего не знаю. В качестве поддержки могу сделать вам хорошую чашечку чая, заодно успокоите свои нервы, Президент.       Гремори вздохнула.       — Лучше крепкого кофе.       Акено показательно округлила глаза, покачивая головой.       — Он же вреден для здоровья! Как я могу подвергать вас такому риску. Только чай и ничего более.       — Ты надо мной издеваешься? — обреченно поинтересовалась Риас и, получив в ответ смешок, лишь ещё громче вздохнула, вкладывая в это действия всю свою боль. — Ладно, давай свой чай.       — Прекрасно, я знала, что вы сделаете правильный выбор, Президент, — Химеджима отошла от окна и направилась к небольшому столику рядом с Конеко, на котором стояла заварочный чайник и несколько чашек. — Черный, зеленый?       — С цианистым калием, — буркнула Гремори.       — Добавить немного миндаля для аромата? — невозмутимо поинтересовалась Акено, вызвав уже третий по счету вздох со стороны Риас. — А ты, Конеко, будешь?       Беловолосая девушка, оторвавшись от поедания ёкана, задумчиво посмотрела на столик, после чего тихо произнесла:       — Чёрный, — и вернулась к первоначальному процессу.       Риас посмотрела на поставленную перед ней чашку чая, от которой медленно взвивался пар. Сделав небольшой глоток, девушке пришлось признать, что данный напиток у её Ферзя получается достаточно качественным.       — К слову, Президент, — Акено тоже приложилась к своей чашке, продолжая слегка улыбаться. — Насчёт того паренька, которым заинтересовалась пришлая группа падших ангелов.       Гремори замерла и отставила чай в сторону, внимательно смотря на свою заместительницу.       — Нам не удалось точно установить, кто является их руководителем, но это кто-то из высокопоставленных лиц.       — Баракиэль, Кокабиэль или Азазель… — Риас сделала вид, что не заметила, как улыбка Химеджима приобрела неестественный вид при упоминании первого имени. — Ни один из вариантов меня не радует, — девушка вздохнула. — В общем-то, тогда хорошо, что мы не стали предпринимать каких-то поспешных действий. Всё же они не вносят особенного разлада в текущий порядок вещей, а создать хоть и слабовыраженный, но повод к конфликту, особенно учитывая нынешнюю политическую обстановку…       Гремори сделала небольшой глоток, слегка морщась от укола головной боли в висках. Как бы ей хотелось быть вдалеке от всей этой свистопляски, но её положение просто не позволяло делать вид, будто она ничего не знает.       — Так вот, возвращаясь к Иссею Хёдо. Наши предположения были слегка неверны и за ним был отправлен мужчина, — Риас вновь удивленно воззрилась на Акено. Та лишь пожала плечами. — Что в принципе достаточно логично. За время наблюдения за ним, когда было обнаружено, что Хёдо заинтересовались падшие, стало видно, что он…       Химеджима задумалась, подбирая нужное слово.       — … достаточно прохладно относится ко всем посторонним контактам и старается избегать излишнего общения как с одноклассниками, так и в принципе с людьми.       — Так что произошло? Удалось определить тип его Механизма? Его заставили вступить или… — Риас не договорила, но было понятно, что если первый вариант отпадал, то оставался только самый неприятный для неё в виде смерти Хёдо.       — Не заставили, — Акено сделала легкую паузу, после чего с неизменной улыбкой продолжила, — но и не убили. Даже наоборот — падший ангел после предположительной схватки с ним выглядел крайне потрепанным и я бы даже сказала испуганным. Что именно произошло установить достаточно сложно, так как на месте их «беседы» был установлен барьер, но судя по всему, — Акено сделала последний глоток и отставила чашку. — И мы, и группа падших явно недооценили способности Иссея. Механизм остается неизвестным, но, опять же, судя по повреждениям, что-то вроде силового типа.       — … от него не пахнет, — раздался тихий голос Конеко.       — Ничем особенным? — поинтересовалась Риас.       Тоджо отрицательно покачала головой.       — От него вообще ничем не пахнет. Его почти невозможно выделить, — сказав, всё, что она хотела, Конеко свернулась калачиком и закрыла глаза.       Король и Ферзь переглянулись, услышав вердикт Тоджо.       — Странно. Его аура как у обычного человека. Даже удивительно, как падшие ангелы смогли его обнаружить. Хотя я слышала, что у них есть артефакт, позволяющий искать потенциальных Носителей, но всё это на уровне слухов, — Гремори невольно начала покусывать себя за большой палец, после чего очнувшись, резко убрала руку, слегка смутившись. — Кхм, так что нам известно о Хёдо?       — Не так уже и много. Третий ребёнок, единственный выношенный полноценно. Вырос в обычной семье, ничем особенным не отличался. Яркая черта — неумеренная похоть. Учился средне. Основные изменения начались где-то ближе к концу средней школы. Заметное улучшение успеваемости, характер стал более спокойным, но в этом нет ничего такого, — Акено издала смешок, — возможно, просто повзрослел. Друзья и девушка — обычные люди. Знаете, что забавно, Президент?       Химеджима положила перед Риас фотографию, на которой был изображен улыбающийся Иссей.       — Это он? — приподняла бровь Гремори, смотря на вполне обычного школьника. Ни розовых волос, ни татуировок, такого в толпе сразу не выделишь.       — Да, это его последняя фотография до его исчезновения, — Президент перевела вопрошающий взгляд на Акено. Та ответила:       — Под конец обучения в средней школе родители Иссея погибли при теракте в Токийском метро. После этого парень буквально исчез на год с лишним. И вот недавно он вернулся, уже в той самой ипостаси, которая до сих пор вызывает обилие слухов.       — А куда он пропал?       Химеджима пожала плечами, забирая от Риас пустую чашку.       — Ноль информации. Он словно испарился из этого мира. Сейчас проживает в доме какого-то пожилого иностранца, о котором нам тоже ничего не известно. Можно сказать, что из заурядного парня, Иссей Хёдо превратился в человека, окутанного тайной с ног до головы.       Гремори ничего не ответила, погрузившись в молчание.       Акено, хорошо зная свою подругу, издала тихий вздох.       — Риас, — девушка, услышав своё имя, вздрогнула. — Не думаю, что стоит сейчас распылять своё внимание ещё и на Иссея. Сейчас есть более важные события, требующие твоего внимания. И я говорю даже не об отчетах.       Президент тяжело вздохнула, закрывая глаза.       — Я знаю, Акено. Как бы Хёдо не был интересен, но… — Риас, открыв глаза, устало посмотрела в окно, — … я не могу тратить время на подобное. Но всё же, стоит наблюдать за ним. Не думаю, что падшие ангелы отступятся от него, особенно после его, — Гремори улыбнулась, — своеобразного отказа. А там возможна и ошибка с их стороны, благодаря которой можно будет вышвырнуть их с нашей территории, не боясь возможного конфликта.       От циничности своих слов девушка сморщилась.       — Как же я ненавижу всё это, — в её голосе прозвучала тоска, — я ведь просто хотела обычной жизни, где я — просто Риас, без всяких Гремори. Хотела быть подальше от всей этой политики, а по итогу погрузилась в неё по самую макушку.       Акено, подойдя к Президенту, провела рукой по её голове.       — С этим ничего не поделать. Таков твой долг. Ты же не хочешь опозорить свой дом?       Риас, перестав сдерживаться, уткнулась носом в живот Химеджимы.       — … нет…       Ферзь, продолжая поглаживать подругу по голове, прикрыла глаза.       — Когда-нибудь настанет тот день, когда ты сможешь освободиться от всего этого и исполнить свою мечту. Только для этого придётся многое преодолеть.       — Лишь бы я не сломалась по пути, — грустно улыбнулась Риас.        На время в комнате наступила тишина, изредка нарушаемая посапываниями со стороны Конеко.       ...       — И да, вас всё еще ждут отчеты. Они должны быть отправлены к утру, Президент.       — Обязательно было напоминать?!