Система (М)Учителя

      — Твою ж мать!              Тина недовольно заворчала, поняв, что её спихнули с теплого и привычного места и, причмокнув губами, медленно разлепила глаза.              — Что-о-о, — девушка протяжно зевнула, с трудом принимая сидячее положение, — случилось?              Её названый брат, носился по всей комнате, одетый в одни лишь брюки и что-то судорожно искал, переворачивая вещи.              — Я проспал! Знал ведь, что разговоры до поздней ночи до добра не доведут! — пожаловался Иссей, не отвлекаясь от поисков своей школьной формы. — Так, рубашка здесь. А пиджак где?!              Парень замер посреди комнаты, одновременно натягивая на себя рубашку. Тина невольно замерла, смотря на то, как перекатываются мышцы брата под кожей.              — Так может, ты просто забьешь и ещё немного поспишь со мной? — девушка потянулась, из-за чего лямки её любимой розовой ночнушки с классными единорогами сползли с плеч. Хёдо, бросив на Тину взгляд, лишь покачал головой.              — Я тебе сколько раз говорил о том, чтобы ты не брала вещи на несколько размеров больше? Они же с тебя спадают! — отвлекся на короткое нравоучение парень. Блондинка на это лишь закатила глаза — как будто её должно это волновать. Свобода и удобство были важнейшими критериями при выборе её гардероба.              — Пиджак, — напомнила Тина и Иссей, стукнув себя по лбу, вновь начал переворачивать комнату вверх дном, пытаясь найти злополучный элемент одежды.              Девушка, поняв, что заставить брата вернуться в постель не получится, сползла с кровати и невольно поморщилась, ощутив голыми ступнями холодный пол. Отыскав взглядом тапочки-зайчики, которые забавно пищали при ходьбе, Тина надела их и, бросив последний взгляд на мельтешащего парня, вышла из комнаты, намереваясь получить свою законную порцию горячего шоколада. Возможно, где-то ещё остались зефирки, если один вездесущий Демон, как называла Коохи девушка, на пару с Неко не схомячили их.              Мимо блондинки пролетели два неугомонных урагана.              — Утра…              — … бум-сестренка!              Тина лишь вяло махнула близняшкам, но те уже скрылись в комнате Мага, откуда, в тот же миг, донеся вопль, за которым последовало несколько завуалированных оскорблений умственных способностей Саши и Жени. Иногда Тина хотела носить с собой блокнот, чтобы записывать особо удачные перлы, выдаваемые этим полубезумным мужчиной.              — Интересно, — пробормотала себе под нос девушка, — сколько лет ему потребовалось, чтобы научиться так ругаться, не используя нецензурную брань?              Сонно моргнув, Тина продолжила свой медленный путь к кухне.              Вообще, в жизни было две вещи, которые она искренне ненавидела: отсутствие печенья и подъем ранним утром. Причем, пальма первенства постоянно переходила от одного к другому. Почему люди просто не могут вставать в более приличное время? Ближе к часу дня, там. Или вообще, часика, эдак, в три.              Тот же Старик жутко пугал Тину своей привычкой подскакивать в районе пяти утра, мотивируя это тем, что чем раньше встанешь — тем больше заработаешь. Бывало, девушка молилась, чтобы брату не передалась эта дурная черта. А то с Иссея станется. Мелькает же у него иногда взгляд, как у Мясника, которого все остальные почему-то зовут Доктором. От врачей не может тянуть так сильно запахом смерти и крови.              Хотя что страшнее — взгляд Мясника или Демона, Тина до сих пор не могла определить. Если первый напрягал своей жаждой изучить каждый, буквально выражаясь, кусочек твоего тела, желательно в не самом живом состоянии, то второй — неприкрытой жаждой крови и разрушения, перемежающейся с безумным весельем. В определённые моменты блондинка задавалась вопросом: каким бы был её брат, если его учителя обладали более нормальными характерами? Хотя…              … в таком случае, они бы точно никогда не встретились.              Если так подумать, то единственными адекватными, с точки зрения Тины, людьми были Неко и, как не странно, Старик. Хотя и в их глазах мелькала некая искорка, не позволяющая им быть на сто процентов нормальными.              — Утра… — на кухне, развалившись на стуле, находился Демон, медитирующей над чашкой своего богомерзкого напитка. Однажды девушка попробовала его, просто заинтересовавшись, что же такого особенного в этом «кофе». Брату тогда пришлось отпаивать её шоколадом, просто чтобы избавить от жуткого вкуса горечи, от которого непроизвольно выступали слёзы.              Когда приготовления были закончены, Тина плюхнулась напротив мужчины, держа обеими руками громадную чашку горячего шоколада.              — Как там пацан? — нарушил тишину Коохи, издавая протяжный зевок.              Блондинка, сделав небольшой глоток и довольно прищурившись, нехотя ответила:              — Братик бегает по комнате, причитая, что опаздывает.              Изуна фыркнул, покачивая головой.              — И как тебе этот мир? — следующий вопрос от Демона заставил Тину невольно вздрогнуть. Меньше всего она хотела разговаривать с этим человеком, но и игнорировать его интерес было опасно.              — Нормально, — пробурчала девушка в чашку, стараясь не встречаться с Коохи взглядом.              — Точно?              — Да! — Тина не сдержалась, дав своему характеру взять вверх, и взглянула прямо на мужчину, чтобы тот час съежиться.              Он смотрел на неё с улыбкой, от которой невольно пробивала дрожь.              «Точно такой же, какая бывает у брата, когда его переклинивает», — неприятная мысль резанула сознание девушки.              — Да? Я думал ты уже начала скучать, — усмехнулся мужчина. — Всё-таки твой заботливый братик настолько печется о тебе, что даже не позволяет покидать пределы дома.              — … — Тина промолчала, решив уделить внимание горячему шоколаду, который слегка растерял свой привычный вкус.              — Это даже грустно. Запертая в четырех стенах, забранная из родного мира, — продолжал Коохи, подперев голову рукой. — Только из-за того, что один нахальный пацан решил потакать своим больным желаниям…              Девушка сжала чашку, стараясь сдержать гневную реплику, дабы не дать Демону ещё больше веселья.              — Он не такой, — остатки хорошего настроения окончательно испарились. Тина не знала, зачем этот мужчина постоянно пытается пошатнуть её душевное равновесие и вывести из себя, но это началось с момента её появления.              — Конечно, кто бы сомневался, что ты начнешь его защищать, — цокнул языком Изуна. — Это ведь в духе близких родственников.              Последнее слово раскаленным ножом впилось в сознание Тины. Она с неким болезненным удовлетворением знала, что Демон скажет дальше.              — Так вот, Тиночка, — только брату позволялось пытаться как-то искажать её имя, о чём Коохи знал и беззастенчиво пользовался, доводя девушку. Он выудил из воздуха небольшой пончик, переводя своё внимания на него. — Может ты мне всё-таки ответишь и утолишь моё любопытство: каково это быть нелепой заменой?              Блондинка со стуком опустила кружку на стол.              — Я пошла наверх, — с этими словами девушка быстро покинула помещение, оставив Изуну тихо посмеиваться в одиночестве.              Коохи довольно улыбнулся и лизнул пончик, собирая часть пудры.              — Пончик как бесконечный цикл, потому что это круг, у круга нет конца, нет начала. А ещё пончики бывают с пудрой. Представь себе бесконечность с пудрой. Ты когда-нибудь ела бесконечность? — произнёс мужчина, словно обращаясь к воздуху.              — Ты мерзок, — прозвучал ответ, после чего воздух на одном из ранее пустующих стульев покрылся рябью, являя на свет недовольную Йотуа, скрестившую руки на груди.              В ярко-бирюзовых глазах застыло отвращение.              — И зачем ты заставил меня за этим наблюдать? — сквозь зубы поинтересовалась неко.              Изуна, улыбнувшись, обмакнул пончик в кофе и с явным удовольствием откусил от него кусок.              — Это весело, — легкомысленно ответил мужчина, после того как прожевал пищу. — Хочешь?              С этими словами он протянул неко вновь неизвестно откуда выуженный пончик.              — Иди к черту, — девушка вскочила со стула и тоже быстро покинула кухню, оставив Коохи в полноценном одиночестве.              — Зря. Пончики вкусные, — Изуна повторно обмакнул лакомство в кофе. — Особенно, когда их сладость перебивается горечью.       

* * *

      

      Иссей спокойно зашёл в класс и сел на своё место. Конечно, пришлось слегка ускориться, чтобы не опоздать на занятия, но и забегать в кабинет, словно за ним гонится стая дикий собак — не самый лучший выбор, особенно, если печешься о своей репутации.              Хёдо подавил вздох, привычно откидываясь на спинку стула.              Хотя, кажется, его «образу» это бы даже не повредило, учитывая, что большинство учеников считает его… странным. И дело даже не во внешнем виде. Скорее, в его отношении ко всем остальным.              Парень осознавал, что его отчужденность от школьной жизни может быть воспринята неправильно. Но всё равно, пошёл на этот шаг.              Да, Мотохама, Мацуда и особенно Кирью — исключения из правил. Что-то вроде связи с прошлым, люди, благодаря которым он не забывал, что ему пришлось пройти и ради чего он это сделал.              Конечно, последний вопрос был так и не раскрыт полноценно. Иногда Иссей задумывался: а ради чего он всё это затеял? Не было бы лучше жить подобно обычному человеку. Как сложилась бы его судьба, не согласись он на предложение Учителя?              Хёдо мотнул головой.              Нет, думать о таком — бесполезное занятие. У него нет ручной машины времени, чтобы вернуться в прошлое и изменить уже произошедшее. Так какой тогда смысл заморачиваться?              Ведь он сам пообещал себе, когда вернулся обратно, что будет жить настоящим и наслаждаться повседневной жизнью…              »… если мне позволят это сделать», — подумал Хёдо, с легким недовольством замечая направленный на себя взгляд. Это неприятное чувство, будто за тобой наблюдают откуда-то из-за угла, достаточно часто преследовало его, когда он только перевелся в академию.              Сначала парень списывал это на внимание со стороны учеников, тщательно отмахиваясь от мысли, что тут абсолютно другой вид наблюдения. Слишком ему хотелось быть обычным.              Но сейчас это приобрело больший размах. Теперь это назойливое внимание приобрело постоянный характер.              — … бесит, — дернул щекой Иссей, делая вид, что очень сильно заинтересован в материале, рассказываемом учителем.              Поверхностное сканирование давало ровным счетом ничего — вся академия была словно сокрыта от подобного, что, кстати, вызывало нехилые подозрения. А глубокое Хёдо было недоступно, точнее, он мог им воспользоваться, но только при помощи одной чешуйчатой заразы.              — Словно комар над ухом зудит, — поморщился Хёдо.              По идее, нужно найти источник раздражения и разобраться, что от него нужно — только парень выбрал вариант ожидания. Рано или поздно они покажутся.              Ну, или нервы Иссея сдадут окончательно. Ну, а пока - он просто будет наслаждаться своей школьной жизнью по максимуму.