back from the dead

what's in your head? in your head zombie, zombie, zombie bad wolves — zombie

Смеркалось. Почти все работники полицейского департамента разошлись по домам — неудивительно, ведь восьмой час вечера на часах, пора и честь знать. Остались только Тина, Аллен и Гэвин с Ричардом, Хэнком и Коннором. Ещё ошивался в своём кабинете Фаулер, но ошивался он там настолько незаметно, что можно было считать, что он тоже ушёл. Дело о пропаже девиантов официально было у Хэнка с Коннором — они, как и год назад, всеми делами, которые хоть как-то касались девиантов, занимались, — но Ричард и Гэвин, за неимением у себя других дел, были приставлены помощниками — дело-то серьёзное, всё-таки. Тина помогала, как и Аллен, хоть первая занималась больше кражей, а Аллен — чем-то подобным этому делу, но ещё серьёзнее. И помощь, надо сказать, лишней далеко не была, даже наоборот. Хэнк, Ричард и Коннор сидели за столом, сгорбившись над планшетом с высвеченными данными на нём, Аллен громко говорил о возможных личностях, что ранее уже были как-то связаны с девиантами и их кражей, которые могли вернуться к этому промыслу ещё раз. Гэвин же, задумавшись ушёл на кухоньку. Там думалось как-то легче — объяснить, почему так, он не мог. Время поджимало, а преступника мало того, что нужно было уже вычислить, но уже и операцию по его (их?) поимке начать разрабатывать. Но известен был лишь номер джипа, который далеко не факт, что уже не сменили. Ничего. Ни одной зацепки. Ни волосинки, ни пятнышка крови, ничего. Следы были, естественно — снег кругом, — но смазанные, не определишь ни модель обуви, ни её размер и так далее. Даже «самый супер-пупер-улучшенный-последняя-разработка» Ричард своим сканером ничего не увидел. Коннор тоже. Гэвин — уж тем более. Правда… Было всё-таки кое-что, помимо номеров джипа. Остатки почвы в следах. Их уже отправили на экспертизу, теперь сидели, ждали результата. Но Гэвин с удовольствием бы прямо сейчас развернулся и домой потопал, Ричарда за рукав схватив. Не то чтобы он был ленивым копом — сейчас уже даже не копом, а просто сбоку припёка, — но, весь день терпев на себе длинные и липкие взгляды Коннора и печально-унылые — Тины, так или иначе, но захочешь хотя бы просто выйти. Домой идти вовсе необязательно, главное — просто скрыться из поля зрения. И Гэвин сейчас именно это и хотел сделать, но нет. Ричард занят, а оставлять его одного здесь, чтобы он потом по темноте в столь опасной обстановке домой возвращался, не хотелось. Однажды уже отпустил, но тогда-то всё относительно хорошо закончилось — сейчас не факт, что повезёт. За спиной хлопнула крышка чайника — в кухню вплыла Тина. Гэвину необязательно было поворачиваться — нос уловил аромат любимых духов подруги, такие в департаменте больше никто не использовал. Где-то на фоне звучала оживлённая беседа Хэнка, Фаулера и Коннора. В кухне же повисла тишина. Ну, как повисла, она и до прихода женщины здесь была, просто сейчас стала ещё более заметной, более явной. Более напряжённой. Прошло уже много дней с того момента, как Гэвин появился вновь в Департаменте. Несомненно, как и ожидалось, в первое время было тяжко — подозрительные взгляды всех сотрудников, что раньше хоть как-то с Гэвином пересекались, странные подшучивания со стороны Аллена, лёгкое недоверие, что исходило от Фаулера. Всё это давило, и не только на Гэвина — Ричард тоже прекрасно чувствовал давление, пусть и не показывал этого. Но вскоре всё загладилось. На Гэвина перестали смотреть как на диковинку или призрака, Аллен привык, Фаулер забил, давление по-большей части спало. Но Тина осталась. Осталась её настороженная неприязнь. После «беседы» во время «первой» встречи она больше не сказала Гэвину ни слова. За пару недель. Ни одного слова. Конкретно Гэвину, а с остальными общалась как и прежде. Так казалось, по-крайней мере. Но Гэвин хотел наладить отношения. Если и не вернуть на круги своя, то хотя бы чуток выровнять, чуть согреть, чтобы не было этой отстранённости и молчания. Хотя бы здороваться по утрам. Хоть что-то, но не молчание и печальное безразличие. — До чего технологии, однако, дошли. Гэвин вздрогнул — Тина впервые, оставшись наедине с ним, первая подала голос. — Сделать робота идеальной копией человека… — продолжала женщина, наливая в кружку кипяток. — Теперь я прекрасно понимаю возмущения тех людей, которым не понравилось то, что для внешности андроидов брали внешность их знакомых, хех. И Гэвин лишь развернулся к подруге и уставился на неё. Она же всё смотрела в кружку, насыпав туда растворимого кофе. — Только я в толк не возьму, — Тина хмыкнула, нервно дёрнув плечом, — для твоего лица брали образец лица настоящего Гэвина. И я могу понять, почему ты так на него похож, ладно. Но, голос… поведение… откуда это, хм? Или я чего-то не понимаю? И посмотрела. Посмотрела не злобно, а с любопытством, но таким странным, что и как любопытство это трактовать было сложновато. А Гэвин и ответить ничего не смог — потерялся, будто бы школьник. Просто стоял, моргал и продолжал пялиться. — И взгляд у тебя шибко человеческий, — Тина сделала шаг навстречу, размешивая на ходу в чашке сахар. — Для вашего народа это нормально, я понимаю, но иногда андроиды любят сделать взгляд, знаешь, как у машины. Я не знаю, почему так, но так делали все андроиды, которых я видела — даже тот, который моего ребёнка воспитывает. Но ты так ни разу не сделал. И глотнула кофе. Гэвин что-то слышал про то, что андроиды иногда проявляют свою истинную сущность. Зачем и почему — непонятно, но такое и впрямь бывало — Гэвин сам видел. В разных местах, в очереди в супермаркете, в аптеке, на улице, да даже в департаменте. Тот же Коннор иногда переходил с привычной человеческой интонацией на механическую, безликую и безразличную. Или Ричард начинал говорить фразочками, словно из Википедии вычитывал их. И так было со всеми андроидами. Всеми, кроме Гэвина. — Ты косишь под «андроида», — Тина окинула его подозрительным взглядом. — Официально так ко всем обращаешься, на «вы», слова умные говоришь, лицо пытаешься сделать безразличным, будто бы тебе вообще на всех плевать. Знаешь, я не наезжаю — у тебя хорошо получается. Тот Гэвин никогда бы на «вы» к Хэнку не обратился, я тебе отвечаю. У тебя неплохо получается играть андроида. Но, можно же тебе вопрос задать, да? Зачем андроиду играть андроида? Зачем машине притворяться машиной? Тебе не кажется, что это то же самое, как если бы человек ходил и всех вокруг убеждал, что он человек. Странно это, не находишь? Гэвин всегда знал, что Тина проницательна, и от неё сложно что-либо скрыть порой. И тут даже дело не в работе, которая так или иначе требовала логики, скорее в самой женщине. Она наблюдательна, порой даже слишком, и единственное, что Гэвину в своей жизни удалось от неё скрыть — отношения с Ричардом. Это было удивительно, но в последнее время Тина всё же начала что-то подозревать, пусть и догадки свои не озвучивала, а лишь посмеивалась и едкие комментарии вставляла. Напрямую не говорила. В принципе, она и сейчас напрямую не говорила, но контекст был ясен и понятен. «Вы же понимаете, что рано или поздно, но окружающие нас с вами люди начнут что-то подозревать?» — всплыл в голове не так давно заданный Ричардом вопрос. И Гэвин понимал, потому что уже был разговор с Коннором. Теперь вот с Тиной. — Боюсь, я не совсем понимаю, о чём вы, — правило «вовремя подкосить под дурачка» работало всегда и со всеми. — Всё ты понимаешь. Со всеми, кроме Тины. Гэвин посмотрел на подрагивающие пальцы подруги. Нервничает? Ну, естественно, губы вон, тоже подрагивают, да и взгляд уже без любопытства, а лишь с напряжением. И с подозрением, как у засранца Коннора. — Так зачем роботу роботом притворяться? «Никому нельзя раскрываться, детектив». «Никому нельзя знать о том, что вы — это вы.» «Это опасно, вы должны это понимать». С одной стороны был Ричард. Голос разума, уберегший его от многого дерьма и сейчас советовавший молчать до последнего. И с другой стороны была Тина. Тина, которой Гэвин доверял все секреты (ну, кроме отношений с андроидом, конечно). Тина, которая никогда эти самые секреты не разбалтывала, а держала язык за зубами, так сказать. Тина, которая, в случае чего, могла прикрыть спину. «Сейчас, братец, для тебя наиболее остро стоит вопрос доверия. Кому ты можешь довериться? Заметь, я не говорил тебе молчать абсолютно со всеми, никому ни о чём не говорить. Человек устроен так, что, если хоть кто-то, помимо него, знает какую-то его тайну, то эту самую тайну легче скрывать. У тебя, конечно, есть Ричард, но он не считается.» А ведь вопрос доверия и впрямь стоял остро, даже слишком. Гэвин резался постоянно. Тина не выболтает, он это знал. Даже в этой ситуации, которая абсурдна и не реалистична донельзя, она будет молчать. Поохает, повздыхает, возможно, даже накричит — темпераментная она женщина, что поделать, — но не расскажет никому, даже своему мужу, которому она, к слову, доверяла чуть ли не больше, чем Гэвину. Не расскажет. Но поверит ли — уже совсем другой вопрос. Тина нахмурилась, уставившись чуть вбок. «На висок смотрит», — пронеслось в голове. Если быть точнее, то не на висок, а на диод, который сейчас наверняка красным мигает. — У тебя… — Тина коснулась его виска. — Красным мигает. Как светофор. Будь у Гэвина включены уведомления о программных сбоях, то сейчас уже штук сто окон точно бы перед глазами всплыло — или как там всё у андроидов происходит? — Так, я тебя что, сломала что ли? Голос обеспокоенный, но уже без прежней напряжённой насторожённости. Просто будто бы о самочувствии у смертельно больного интересуется, ничего нового. Гэвин аккуратно прикоснулся к пальцам Тины и, наткнувшись на теперь уже чуть испуганный взгляд, просипел: — Когда-нибудь вы поймёте, почему я именно такой андроид. Видимо, сейчас не время. Лицемерить и врать, когда у тебя вместо настоящих мозгов кусок железа с электричеством, а вместо собственной воли — программа, говорящая, что и когда делать, — легче, проще, и совесть не сказать, что мучает, ведь «я вру во благо». Во благо кому — вот в чём вопрос. Тина отшатнулась, несколько брезгливо поморщившись. — Ты меня совсем за тупую не держи. — Я не держу, просто… — Просто, не просто, но знай, что это «когда-нибудь» очень скоро наступит. Я не пальцем деланная всё же. И, развернувшись на сто восемьдесят в сторону выхода из кухоньки, кинула пренебрежительное: — Чао. И скрылась в главном зале, где бурное обсуждение уже начало идти на спад. Вдох-выдох. Будь кто другой на месте Гэвина, то расстроился бы. Конечно, один из самых близких людей тебя чуть ли не презирает, тут кто угодно потеряет любую надежду. Но Гэвин лишь улыбнулся. Что-то, но уже не молчание.

***

— Вы ей не рассказали? В постель запрыгнул Пидрила, по-свойски устроившись у Гэвина на коленях, пушистым телом загородив большую половину экрана ноутбука. Гэвин решил подрасслабиться и в десять вечера, ткнувшись спиной в грудь спокойно читающего «Мастера и Маргариту» Ричарда, включил «Мстителей». Не, ну, а почему бы и нет, собственно — любимые фильмы детства-отрочества, любимая тематика супергероев и так далее. Но тут пришёл Пидрила и по-пидрильи всё загородил. — Нет, а зачем? Минуту назад буквально Гэвин рассказал Ричарду о ситуации с Тиной. И вот сейчас отвечал на все вопросы. — Но вы же ей доверяете, сами говорили, что в случае чего, то расскажете ей правду. Ричард ткнулся носом Гэвину в макушку, а пальцами нежно огладил его ладонь. — Я решил, что рановато будет, — Гэвин прижался сильнее, зажмурившись. — Может быть через месяц, два… Но не сейчас. И впрямь — всего месяц с небольшим прошёл, тут для любого признания рановато будет. Вон, тот же Ричард сколько ждал. А, как говорится, Ричард ждал — и мы подождём. Вот Гэвин сидел. Ждал у моря погоды и нужного настроя, хотя скорее смелости. Простой человеческой смелости. — И правильно сделали, — Ричард хмыкнул, заметив, что Пидрила опять на него крайне недоброжелательно косится. — Сейчас ещё слишком рано. Рано… Но «рано» — понятие растяжимое, и у каждого своё. Благо, у Гэвина с «напарником» оно сходилось. Но что было бы, если бы Гэвин всё же рассказал Тине обо всём? Ричард бы не одобрил, но чужой выбор, каким бы он не был, он уважал, поэтому, скорее всего, промолчал бы. А что с Тиной было бы? — почему-то сейчас этот вопрос волновал даже больше, чем «что, если все узнают?». И это было странным, хоть Гэвин и заботился о подруге всегда чуть больше даже, чем о самом себе. В определённые моменты уж точно, — всё же все люди — эгоисты, — Гэвин не исключение. И вот что было бы тогда? Как бы Тина отреагировала? Женщина она темпераментная, непредсказуемая, точно предугадать её реакцию было сложно всем. Даже её мужу, с которым она времени проводила больше, чем с кем бы то ни было. Вполне возможно, что Тина просто отшатнулась бы и теперь обходила бы Гэвина десятой дорогой. Она точно не поверила бы — да и кто в здравом бы уме поверил? И это было, по чисто субъективному мнению Гэвина, одним из худших вариантов, ведь что может быть хуже полнейшего игнорирования? И ладно бы, если просто игнор — тут ещё была бы и неприязнь, причём явная. Вторым вариантом было то, что Тина разревелась бы. Возможно, даже не в прямом смысле. Но было однозначно точно то, что Гэвин «разревелся» бы вместе с ней. И третьим, самым нереалистичным, вариантом было то, что Тина бы, гыкнув, просипела бы себе под нос: «я, блять, так и знала». Пидрила недовольно уркнул. В следующий миг недовольно уркнул и его живот. Отвлекшись от тяжких мыслей о Тине, Гэвин вспомнил, что любимому котяре нечего есть — корм закончился пару часов назад, после последней кормёжки, соответственно. В магазин решили не идти — до завтра потерпит, ничего с ним не случится. Благо «завтра» — воскресенье. — Кот голоден, — спокойно констатировал факт Ричард, ухмыльнувшись. А Гэвин лишь хмыкнул. Забот полон рот, а его заботит то, что котик лежит голодный. Классика, как говорится. — Супермаркеты открыты круглосуточно, может, я всё-таки схожу? — судя по голосу, Ричард и впрямь сейчас прямо собирался встать с постели и, обувшись, уже топать в ближайший магазин. Но Гэвин был, во-первых, против, во-вторых то, что во-первых. — Что, сдурел совсем? — он повернулся к «напарнику» и впрямь увидел в его глазах оживлённый огонёк. — Ночь на дворе, по городу андроидов воруют, а ты в магазин? Ебобо? Ричард хмыкнул неопределённо. — Детектив, я смогу за себя постоять, ведь я… — …придурок, которого год назад грохнули из пистолета, плавали-знаем. Повисла тишина, прерываемая лишь звуком урчания Пидрилы, который спокойно наблюдал за хозяевами. — Ну, звук подъезжающей машины я смогу услышать, — неуверенно прохрипел Ричард, — и это значит, что смогу вовремя среагировать, и тогда… — Сидишь дома и не рыпаешься никуда до утра. «Не хватало, чтобы ты ещё раз сдох», — подумал про себя Гэвин. Пидрила всхрюкнул. Звучало, вообще-то, как фырканье, будто бы кот засмеяться хотел, но вовремя одумался. Всё же понимает, наверное, засранец. — Вы так мило за меня волнуетесь, детектив, — проурчал на ухо Гэвину Ричард, прижимаясь ближе. И этот туда же.