Спасти всех

Обыкновенный, будний, по обещанию синоптиков уже менее холодный мартовский день в самом разгаре. Яркое солнце, ещё весьма скромно вступившее на пост после зимы, несмело греет улицы города и его жителей, большинство из которых сейчас снова спешат на работу после обеденного перерыва. На дорогах привычные для всех небольшие пробки, и достаточно большое количество пешеходов. Среди этих спешащих на работу была и Кларк-Элизабет Гриффин. Теплое пальто, надетое поверх свободного чёрного платья, застегнутое на все пуговицы, выигрышно подчеркивало фигуру девушки, за счёт темно-синего шарфа мастерски был сделан акцент на красивые глаза, которые были цвета летнего, ясного неба, а светлые, слегка волнистые волосы, эффектно развивались на ветру. На ногах стильные сапожки из новой коллекции, в руках - кожаная сумка среднего размера и достаточно большой, цветной подарочный пакет. — Да, Белл, я забрала ноутбук. — улыбаясь произнесла Кларк, плечом прижав телефон к уху. — Его отлично упаковали, подарим вечером. Она будет в восторге. — Да, я понял. — строго ответил муж, даже и намёка на улыбку не было. Спустя буквально две секунды до неё доходит: — Она рядом? — ещё шире улыбается блондинка. — Естественно! — ещё суровее ответил Беллами, специально изображая диалог, наверное, со своим подчинённым, чтобы сидящая рядом дочь ни о чем не догадалась. — Понятно. Представляешь, нашей девочке уже одиннадцать...как быстро летит время. Кажется ещё вчера посреди ночи ты ходил в магазин за мороженным для меня беременной, а уже сегодня я забираю из магазина первый личный компьютер нашей дочки. — ещё немного и по щеке Кларк от счастья скатится слезинка. — Да, действительно быстро пролетело время... — с улыбкой на лице задумывается Блейк, а потом, заметив на себе странный взгляд дочери, поняв, что конспирация проваливается, быстро выкручивается, снова заговорив строго. — Время то летит, а на мой емейл так и не пришёл отчёт. Работай, Гейтс! — Да, да мистер Блейк, отчёт скоро будет! — писклявым, мультяшным голосом заверила Кларк, добавив тихо «Я тебя люблю», кладёт трубку. Пока Кларк разговаривала с мужем, она как раз дошла до офиса и уже поднималась по лестнице в офис, периодически здороваясь с теми, кто шёл на встречу. Впереди ещё половина рабочего дня, затем весёлый вечер в кругу семьи и друзей. День рождения единственной дочки - самый любимый праздник для Кларк и Беллами, даже Рождество не радует парочку так сильно, как пятнадцатое марта. Вернувшись на своё рабочее место, подмигнув коллеге, которая, судя по всему, выслушивала какую-то женщину на счёт её мужа изменника, Кларк аккуратно поставила подарок для дочери под стол, поудобнее уселась в кресле, надела наушники и, готовая работать, открыла свою линию, в ожидании звонка. Кларк Гриффин вот уже десять лет работает в службе экстренной психологической помощи, что уже говорит многое о ней. Кларк ответственная, терпеливая, понимающая, умеющая слушать, готовая помогать, умеющая собраться в экстремальной ситуации. На телефон доверия звонят по разным причинам: от «я в первом классе и не могу сделать домашнее задание» или «я не знаю как сказать девочке, что она мне нравится» до «у меня умер дедушка» или «меня избил папа». Здесь малышу помогут сделать домашнее задание, с десятилетним мальчишкой обсудят план признания в симпатии, а потерявшего дедушку просто выслушают и успокоят, а с ребёнком, который подвергается насилию поговорят о причинах, опять же выслушают, и возможно предложить обратиться в полицию. Для Кларк самые тяжёлые звонки, это звонки по изнасилованию. Которые, к сожалению, бывают. Однажды был такой разговор, когда рядом сидели две практикантки, которые просто слушали, как она разговаривала больше часа, а потом разворачивается к девушкам и понимает, что теперь придётся поговорить с ними. Большинство звонков однократные, но случается так, что человек звонит одному и тому же консультанту не раз, не два, и даже не три, а постоянно. Бывает, что звонят поблагодарить. Однажды звонил мужчина, у которого были проблемы с женой, Гриффин выслушала, посоветовала две книжки. Через пару недель звонит этот мужчина с фразой: «Что ж мне эти книжки раньше никто не дал?» Многие истории действительно тяжёлые, ведь звонящий человек в тупике, из которого, как ему кажется нет выхода. Даже малыш с несделанным домашним заданием - тоже в тупике, не говоря о других проблемах, которые куда серьёзнее. Психологи в службе доверия ищут выход вместе со звонящим, какой не была бы проблема. Работают в этой организации только самые стойкие спокойные и эмоционально устойчивые люди. Их стойкость особенно важна, когда поступает звонок от человека, который на грани. Который стоит на краю крыши высотки или сидит в тёплой ванной с лезвием в руках. Одно дело когда звонит человек, задумывающийся о суициде, совсем другое - человек который вот-вот сделает это. Такие звонки редки, но они случаются... — Мне кажется, или вы улыбаетесь? Это слышно. — улыбнулась Кларк уголками губ. — Да, я оценила вашу шутку. — ответил уже не дрожащий, нежный женский голос. — Спасибо. — Лесли, тебе лучше? — нужно было удостовериться. — Оу... — собеседница запнулась. — Безусловно. Огромное спасибо, вы вправили мне мозги. — Прекрасно. — Кларк довольно откинулась на спинку стула. — До свидания. Ещё раз спасибо. — До свидания, успехов Вам, Лесли. — Гриффин положила трубку и довольно улыбнулась, взглянув на часы. Конец смены уже через сорок минут. Она перевела взгляд на фотографию в рамке, что стояла на столе. На фото была она со своей дочерью Мэди. У девочки были такие же яркие голубые глаза и длинные светлые волосы, которые на фотографии были заплетены в косы. Кларк, сидя на лавочке вместе с дочерью, обнимала её. Та в свою очередь обнимала огромного плюшевого единорога, подаренного дедушкой Маркусом и бабушкой Эбби, и показывала «палец в верх». Обе светловолосые красавицы широко улыбались. Это фото было сделано в прошлый день рождения Мэди. Вспоминая тот день, Гриффин расплылась в широкой улыбке. Собрались все родственники. Все отдыхали на заднем дворе дома, общались, поздравляли виновницу торжества, а вечером было по-особенному уютно, когда большинство гостей остались на ночь и все дружной компанией сидели у костра и пели песни под гитару. Из тёплых воспоминаний её вырвал очередной звонок на её линию. — Добрый вечер. Служба доверия. Чем я могу вам помочь? — стандартное приветствие, а вот ответ звонившего, напугал Кларк до мурашек по спине. — Я сижу на краю крыши пятнадцатиэтажного дома и хочу прыгнуть. — едва понятно, из-за рыданий, произнёс детский голос. — Постой, милый. — сразу было понятно, что звонит мальчик. — Раз ты позвонил, ты хочешь поговорить об этом? Расскажи мне, почему? Последовала небольшая пауза. Несколько всхлипов. Тяжёлый вздох. Только потом мальчик заговорил. — Мои мамы постоянно ругаются, хотят развестись. — снова всхлипы. — Я их очень люблю и хочу чтобы они прожили всю жизнь вместе. Я говорил им об этом одной из них, но она лишь начинает плакать. Другая - закуривает. Когда я встревал в их ссоры они отправляли меня в свою комнату. — мальчик совсем расплакался и какое-то время Кларк слушала только всхлипы. — Послушай меня...как мне тебя называть? Тебе не обязательно говорить настоящее имя. — Эйдан. — Хорошо, я - Кларк. — удивляясь, почему она вдруг сказала настоящее имя, Кларк продолжила. — Послушай, Эйдан. Я уверена, твои мамы тебя очень любят и... — Тогда почему они разводятся? —закричал Эйдан, его голос срывался. — Вдруг я виноват? В последнее...время я вёл себя очень плохо...Они...они много спорили, после визита к директору, когда...я прогулял школу. — мальчишка запинался из-за сбившегося дыхания. — О чем именно они спорили? — Костия тогда ругалась на меня, а Лекса говорила, что в этом нет ничего страшного...что я подросток и так бывает. — Эйдан, поверь, из-за такой мелочи как прогуливание школы - мамы не разведутся. Я уверена, что они тебя очень сильно любят...и — ей снова не дали закончить. — Это все из-за меня! — кричал парнишка и послышался железный грохот, судя по всему мальчик поднялся на ноги. Кларк до жути испугалась и крикнула в трубку. — Подумай о них! Что будет с ними, если ты сейчас прыгнешь? — на неё смотрел уже почти весь офис. На глаза начали наворачиваться слезы. Тишина. Скатывается первая слеза. Только ветер в трубке. Затем Кларк снова слышит грохот металлических листов. Сел... — Что с ними будет? — спрашивает юноша. — Представь, как им будет плохо. — один из самых верных способов - давить на чувство вины, напоминать о близких, нагнать мысли-переживания за родных. В ответ тишина. Почувствовав, что мальчик успокаивается, было решено больше узнать о нём. — Сколько тебе лет? — Тринадцать. Голос был равнодушным, холодным, опустошенным. Минута тишины. — Эйдан? Скажи что-нибудь, чтобы я знала, что ты ещё здесь. — Я тут. — Хочешь помолчать? — Кларк смахнула скатившуюся слезу. — Я вижу полицию внизу. Люди. Много людей. Пожарные и скорая. — все так же жутко спокойно сказал Эйдан. — Мне так нравится сидеть тут. — Что ты ещё видишь? — говорить нужно все что угодно, на разные темы и уводить от темы суицидальной. — Дома. Высотки. Их много. Красивые... — Что ещё? — Маму внизу. Она в своём мятном плаще...она замёрзнет, он ведь летний. — Эйдан говорил тихо и спокойно, но можно было услышать, что он плачет. — Расскажите мне что-то хорошее... Они разговаривали достаточно долго. Кларк, смотря на время, удивлялась, почему до сих пор никто не поднялся и не снял его с крыши? — У вас есть дети? — собеседник вдруг спрыгнул с темы о воздушных змеях. — Да, у меня есть дочь. — улыбнулась Кларк. — И я её очень люблю, как и твои мамы тебя. Любовь родителей ребёнку самая сильная на свете. Для родителей нет ничего ужаснее, чем видеть смерть своего ребёнка, потому что вы, дети, наши частички, наша кровь, наши самые близкие и любимые человечки. Когда ты будешь отцом, ты поймёшь это. — Наверное, вы правы. — задумчиво протянул голос на том конце «провода». — Я спускаюсь. Не хочу, чтобы мамы страдали, им и так нелегко. После послышались характерные для металлических листов звуки, когда по ним кто-то идёт, затем, мальчик поблагодарил Кларк и попрощался. Кларк понадобилось ещё около десяти минут, чтобы прийти в себя. Она почувствовала нежное прикосновение на своём плече и — Отличная работа, ступай, — Харпер всегда работала в ночь после Кларк, и она уже была готова сменить её. — опаздывать на день День Рождения дочери - непростительно. Блондинка устало улыбнулась и, накинув пальто и забрав подарок, отправилась домой. То, что Кларк увидела из окна такси уже заставило её заплакать. Машина скорой помощи, две машины полиции и люди, кругом соседи, сбежавшиеся как муравьи на сладкое. Блондинка вылетает из такси быстрее молнии, забывая там сумку и подарок для дочери. Распихивая любопытных людей бежит в дом. Дальше, все как в замедленной съемке: Беллами подходит к жене, по щекам которой уже рекой текут слезы, постепенно окрашиваясь в чёрный, из-за косметики. Он пытается что-то сказать, но словно забыл все слова, снова начинает плакать и со всей силы бьет кулаком по стене. Второй. Третий. Четвёртый удар. Затем к нему подбегают медицинские сотрудники, пытаются успокоить, перебинтовывают окровавленные костяшки. — Какого черта тут происходит!!? — Кричит сквозь рыдания блондинка, подходя к мужу. — Где Мэди? После заданного вопроса его тело сотрясается в рыданиях и он, по-прежнему, не в силах ничего сказать. Кларк бежит на второй этаж дома. В комнату Мэди. Но только добежав до лестницы, она встречается с врачами, несущими на носилках тело...в чёрном пакете. — Мне очень жаль... — произносит врач, с искренним сожалением в глазах. Только эти сожаления сейчас не нужны никому. Ни только что приехавшим бабушке и дедушке, ни Октавии, которая как только вошла бросилась успокаивать брата, ни Рейвен, которая в шоке стояла все ещё на улице, даже не решаясь войти в дом. Ни Кларк, которая сначала стояла как вкопанная, все там же, у лестницы, а потом выбежала на улицу к машине скорой помощи, куда понесли её девочку. — Мэди, детка... — она остановила врачей, в одно легкое движение расстегнула пакет и, увидев побелевшее, холодное тело дочери, разрыдалась в голос, положив голову ей на грудь. Когда врачи настойчиво продолжают нести дочь к машине, Кларк без сил падает на газон и кричит. Просто кричит, других источников звука нет, не считая перешёптывающихся соседей, которых уже старательно разгоняет полиция, только истошный, хриплый крик Матери. Дальше все как в тумане, тёплые, сильные, заботливые руки Маркуса поднимают ее и несут в дом, осторожно усаживая на диван. Кларк смотрит перед собой, слезы текут из глаз, смазывая картинку. Она чувствует, как кто-то присел рядом и крепко обнял. Рейвен. Кларк сморгнула слезы, и картинка вновь стала четкой. Она видит перед собой своего мужа. Он неподвижно смотрит в одну точку, на костяшках повязки, глаза красные. — Что произошло? — спрашивает Кларк, все так же горько плача, заметив появившегося в дверях мужчину в форме. — Самоубийство. Наглоталась таблеток. — далее офицер передаёт, стоящему совсем рядом Маркусу записку. Кларк замечает это и молча протягивает руку. — Кларк... — вздыхает Маркус. — Отдай... — процедила Кларк сквозь зубы, прикрывая глаза. Читает. — Моя крошка Мэди... — снова плачет. В следующую секунду она срывается с места и накидывается на него с криками, влепляя знатную пощёчину: — Это ты виноват! Ты! Она была с тобой весь день! Ты должен был следить за ней! Как так, Беллами? Где ты был, когда она писала это? Где ты был, когда она брала снотворное из аптечки? — Беллами не двигается, принимая все удары жены, то ли не в силах защититься, то ли соглашаясь с ней, но потом. — Я её нашёл, Кларк! — он резко встаёт с кресла, в котором сидел, скидывает с себя жену обратно на диван, а его голос срывается до звонкого сопрано. Уходит. — Маркус, не пускай его за руль... — тихо говорит Кларк, прежде чем подняться на второй этаж. В комнате дочери как всегда убрано, все чисто и аккуратно. Большая заправленная кровать, с красиво рассаженными плюшевыми мишками, полки с идеально ровно расставленными книгами, кубками и медалями, рабочий стол с оставленными на нем рисунками, чистый, мягкий ковер, гитара на подставке в углу, рядом с большим шкафом, одна половина которого была красиво оформлена самой Мэди. Там были фотографии с родителями и друзьями, плакаты с любимыми актерами и певцами и яркие вырезки из разных журналов. Быстро оглядев это всё, Кларк легла в кровать дочери. Тяжело плюхнувшись головой на подушку, она снова залилась в рыданиях, ощущая такой приятный и родной запах духов дочери и её земляничного шампуня.