Младшая сестра

      Череда встреч и договорённостей проходила быстро, Тори иногда не понимала, когда день, когда ночь; Тобирама ложилась, когда небо было чёрным, просыпалась — та же ситуация. Изуна помогал невесте во многом. Когда она валилась с ног, Учиха подставлял плечо, а из сумки осторожно доставлял покрывало и накрывал на плечи Сенджу. Тори не видела, с какой любовью на неё смотрел её жених, но Мадара, который однажды застукал их, улыбнулся. Впервые по груди разлилось тепло, сердце застучало быстрее прежнего, и на душе стало спокойнее.        — Вы мило смотритесь, — пробубнил неуверенно старший брат, на что Изуна несерьёзно закатил глаза.        — Ну ты скажешь!        — Я серьёзно, — чуть поднял голову Мадара. — Я знаю, что в прошлом наш клан представал не самым лучшим образом, в особенности благодаря мне. Но с появлением этой Сенджу… согласись, наш мир, клан словно изменился.       Изуна посмотрел в сторону — лестно слышать подобное от старшего брата, да ещё в таком мягком тоне. Но Мадара прав: с появлением Тори жизнь перевернулась с головы на ноги. Что-то было у Сенджу такое, чего не было у Учиха, они разные, чёрствые, но все осознавали, что они у каждого есть свои особенности.       Это Изуна понял на первом собрании с кланами Инузука и Хьюга. Делегация собачников агрессивно смотрела на Учиха, одна из девушек намеревалась натравить пса на кого-то из Учиха, и если бы не присутствие Даймё, то девушка непременно бросилась в бой.        — Это не имеет значения, — мотнул головой Изуна.        — Это ещё почему? — рыкнула недовольно Инузука.        — Смысл сражаться? — пожал плечами Учиха. — Да, в прошлом, у нас и были непонимания и обиды…        — Непонимания и обиды?! — вскрикнула Инузука, резко вставая в боевую позицию, но её пыл сразу оборвался хваткой двух делегатов из её клана. — А то, что в прошлом много людей из нашего клана погибли по вашей вине, это можно забыть?        — Не мы с вами сражались — конкретно я и ты, — пояснил Изуна. — А те, кто жил до нас. И возможно, они были неправы в том, что нападали на вас, а вы теряли родных и близких, нести ответственность за действия наших людей мы не обязаны.        — Да как ты смеешь, сукин сын! — на этих словах путь собачницы перекрыл мужчина с широкими плечами. Тобирама, наблюдавшая за всем этим, видела, как сильно девушка вцепилась в грудь мужчины, и как недовольно они смотрели друг на друга.        — Пусти! — толкая, взвизгнула она. — Раз не понимают, надо задать урок!        — Нанами, я всё понимаю, но такое поведение позорит наш клан! — гаркнул глава клана. — Нас пригласили, и, несмотря на прошлые обиды, должны уважать, что противники не зазнаются, а ведут культурно и просят помощи!        — Этим Учиха и зазнались, — буркнула девушка. — Я не верю ни единому слову!        — Твоё право, если не хочешь разговаривать, то дай нам это сделать, твой отец пал не просто так!       Тобирама украдкой посмотрела на девушку. Она могла бы посочувствовать ей, но понимала, что это не тот момент, когда так важно выяснять отношения. Но касаемо той девчушки — было видно, что эмоции и обида берут вверх, а потому, когда глава клана приутих, Тори встала, привлекая внимание, в том числе и клана Инузука.       Девочка отреагировала на подобное сильнее всех.        — Ты не из Учиха! — вскрикнула она, резко вскакивая, но её схватили за плечи двое телохранителей главы клана.        — Верно, и клан Сенджу, насколько мне известно, всё ещё в ладах с кланом Инузука, верно, Роуши-сама? — спросила Тобирама, скрестив руки на груди.       Роуши Инузука склонил голову, но быстро очнулся и ответил:        — Верно, но Хаширама-доно после смерти отца стал более мрачным, что ли?        — Подобное наблюдается, — кивнула Тобирама. — Но он намерен выполнить последнее желание отца, а потому наш союз — точнее, мой скорый брак с Изуной-сама — это первый шаг объединения с Учиха. А также объединение с теми, кто в ладах с Сенджу, с Учиха и, наоборот, — с теми, с кем у нас не сложились отношения.        — Я солидарен с решением вашего отца, — произнёс Роуши и покосился на девушку с именем Нанами Инузука. — Но не все Инузука простили поступки Учиха, если ты не в курсе, даже я.       Никто не повёл скулами, только Тобирама слегка вытянулась в лице.        — Я понимаю, — тихо произнесла она.        — Да ничего ты в этом не смыслишь! — рыкнула Нанами, но уже не брыкалась. — Они убили половину Инузука в прошлом! Наш клан был одним из многочисленных!        — Такое можно сказать и про все кланы, воевавшие друг с другом, — спокойно вступил в разговор Даймё страны Огня. Он взял со стола чашку чая и отпил немного. Затем положил чашку на стол и продолжил. — Мы все здесь собрались, потому что каждый из нас пострадал в какой-то степени. Кто-то лишился родных и близких, — взгляд переносился то на Тобираму, то на Нанами, — или тех, кто возглавил клан, — Даймё обратился к беременной Токуоми Хьюга. — Вы должны понимать, что долго и показушно обижаться всем надоест, а кто-то посчитает, что такие действия — это единственное, что хорошо получается. Поэтому попытайтесь быть субъективными.        — Вы правы, Даймё-сама, — поклонился Роуши, а после недовольно посмотрел на Нанами.       Девочка Учиха-Сенджу права, она на своём примере показала изменения. Насколько Роуши известно, детей у Буцумы было четыре, и двое погибли от рук Учих.       Сенджу заслуживал похвалы и уважения.       А Нанами ребёнок, потому что не научилась отпускать старые обиды, ей на днях стукнуло четырнадцать. А смерть отца… Для всех шиноби и куноичи непозволительно оплакивать родственников, пару раз глава клана во время похоронного ритуала смотрел на неё. Плечи дрожали, а лицо пряталось в больших чёрных рукавах. У кого-то взгляды были не сочувствующие, наоборот, презрительные, холодные и осуждающие.       Отсюда и становится понятна реакция Инузуки. Озлобилась, потому что сказали не плакать. Потому что это слабость.       Но больше не устраивали скандалы, а потому все оставались на места и обговаривали важные этапы. Стороны подписали договоры — если их так можно считать — и разошлись.       Проходя мимо Учиха, Нанами оскалилась; взгляд был тяжёлым и холодным, мрачным и испепеляющим. Когда Инузука проходила мимо Тобирамы, то Тори на мгновение показалось, что Нанами и её ненавидят из-за связи с Учиха.       Едва слышимое «Прости…» выбило из колеи.       Она извинилась?       Тобирама покачала головой, и Нанами тихо улыбнулась, кивнув.       Роуши, Токуоми, Мадара и Хаширама смотрели вслед Инузука. Когда они ушли, после этого Роуши встал, поклонился и последовал за своими людьми. У каждого клана располагался лагерь, по которому примерно можно было расположить будущие территории кланов. Кланы Инузука, Хьюга и Учиха соседствовали, причём для клана Хьюга выделили территорию отдельно для главной ветви и для побочной. С чем это было связано, Тобирама не знала, но иногда, когда девушка проходила мимо лагеря Хьюга из побочной ветви, Тори замечала, с какой грустью и одновременно ненавистью посматривали из побочной ветви на главную.        — Члены клана Хьюга, которые принадлежат к побочной ветви, защищают членов клана главной ветви, — объяснил Изуна. — И если хранители ослушаются приказов, подумают о чём-нибудь постороннем, то их ждёт расплата. Печать, которую ставят таким людям в возрасте четырёх лет, контролируют их, причиняя адскую боль. Неудивительно, что внутри клана всё так напряжённое.        — Но смысл? — спросила Тобирама.        — Смысл в защите побочной ветви Бьякугана главной ветви, — пояснил молодой человек. — Хьюга дорожат им, Додзюцу — их сокровище, наследие. Проведи аналогию с Шаринганом и нашему трепетному отношению к будущему, новому ребёнку клана. Но согласись, мы более гуманно подходим к защите техник.        — Соглашусь, — пробубнила Тори и посмотрела на закатное небо.       Она с Изуной сидела на пороге в свою палатку, неподалёку от которой расположился скелет будущего домика. Скоро возведут додзе, в котором соберутся все члены клана Учиха и Сенджу, и тогда Изуна и Тобирама Сенджу заключат брак. Чувствовала ли себя Тобирама в тот момент угнетённой? Нет, её в каком-то смысле обуревала гордость.       Изуна помогал и советами, и вжиться в клан. Она многое прилагала в то, чтобы её наконец-то приняли за свою, даже Мадара проникся Тобирамой и воспринимал её не как чужачку, а как полноценный Учиха.       Этого и хотел отец.       Это предстояло завершить Хашираме.        — Изуна-кун, я счастлива, — выдохнула Тори, уткнувшись в кимоно жениха.       Изуна удивился спокойствию, но обхватил девушку за плечи и прижал чуть крепче. Ему было хорошо рядом с ней, он точно знал, что Тобираме можно всецело доверить любую тайну, она загрызёт, если понадобиться.        — Я тоже, — невольно произнёс он.       Они сильнее прижались друг к другу, согреваясь. Они неумело выражали чувства: испуганно касались друг друга, неуверенно прижимались друг другу, иногда прятали взгляды, рассматривая очередную соринку в земле. Но друг без друга уже не жили, не принимали решения. Слегка легкомысленный Изуна и слишком серьёзная Тобирама дополняли друг другу, и даже Мадара отмечал, что Тобирама вела более раскрепощённо, свободно, уверенно, а Изуна отчасти перестал беспечно относится к членам своего клана, меньше защищал свою невесту.       Тобирама прикрыла глаза. Скоро она станет Учиха по брачному договору, строители обещали закончить додзе в ближайшие сроки. Тори иногда переживала, но Изуна осторожно гладил девушку по руке, по голове.        — Семья есть семья, — произнёс он. — И ты будешь видеться с братом. Правда на более официальном уровне. После заключения, ты больше не сможешь навещать соклановцев просто так. Перед свадьбой ты сможешь прийти в квартал своего клана, но перед самой свадьбой. Дальше дороги назад не будет.       Тобирама то ли от горечи, то ли ещё от чего-то потёрлась носом о грудь Изуны. Когда она отлипла, Изуна посмотрел на покрасневшее лицо и осторожно провёл пальцем по мокрой щеке Тори. Он прижал девушку к себе и обнял её за плечи.        — Тори, не волнуйся, пожалуйста, такие правила, такие обычаи, — прошептал он, вдыхая аромат волос. — Я всегда буду с тобой.       Он почувствовал, как Тобирама покивала.       Сенджу снова отлипла, так как мирной обстановке помешал мальчишка, который часто ошивался у Мадары.        — Изуна-сама, Тобирама-сама, вас вызывает к себе Мадара-сама! — отрапортовал он. — Он просил передать, это срочно, так как пришли письма от глав кланов Яманака, Сарутоби, Нара и Акимичи!        — О, это прекрасно, — Изуна быстро вскочил на ноги, а затем посмотрел на Тобираму. — Пошли?        — Да, иду, — Тобирама встала, и все трое направились к небольшой палатке-постройке, в которой находились Мадара и Таджима. Старый глава клана сидел рядом с Мадарой и читал один из пергаментов-посланий, параллельно объясняя что-то Мадаре. Тот задумчиво кивал, просматривая условия, на которых Нара соглашались с ними сотрудничать.        — Нам важны лекарства, — заключил Таджима. — Поэтому условия Нара о том, что им нужна территория, прилегающая к лесистой местности — вполне оправдана. Насчёт Акимичи — их техники базируются на увеличении тела, им также нужна местность, чтобы они могли приобретать необходимые ингредиенты и делали специальные пилюли. Также Акимичи хотят территорию для того, чтобы развивать пищевой бизнес, — что-то вроде кабака, столовой.        — Это ещё им зачем? — спросил Мадара.        — Насколько мне известно, Акимичи нужно много ингредиентов, много финансовой поддержки, — Тобирама вмешалась в разговор. — Если они откроют столовую, они смогут получать дополнительный доход, который окупиться закупками лекарственных ингредиентов…        — Если подумать, то в твоих словах есть логика, — кивнул Таджима, посмотрев на невестку.        — Посмотрим, — хмыкнул Мадара. — Им предстоит познакомиться с другими кланами.        — И когда они прибудут? — спросила Тобирама.        — В течение недели, — пробубнил под нос Таджима.       Тори ушла в свои мысли. Обдумывала многое и разное. Встреча с новыми кланами, последняя с Хаширамой, которая причиняла ещё больший трепет и боль. Но справиться со всем этим она могла, взамен жизнь требовало одно — время.       «Справимся, — проговорила про себя девушка. — Обязательно справимся.» ***       Встреча прошла нормально. Все четверо кланов придерживались своих принципов и интересов, каждый выдвигал свои приоритеты, условия были уместными и не слишком завышенными. Вместе с кланами Нара, Акимичи, Яманака и Сарутоби, на собрании присутствовали и Сенджу с Учиха, выступающие инициаторами всей кампании.        — Ваша первоочерёдная задачей будет помощь в постройке деревни, — ответил Хаширама. — Клан Сенджу занимается постройкой казённых домов, таких как больницы, аналитические центры, библиотеки. Скорее всего понадобиться помощь в постройке детского дома и общежития.        — Это ещё зачем? — глава клана Сарутоби встал с места и нахмурился, не понимая, чем зацикливаться на лишних моментах. — Если в нашей деревне будут жить только…        — Нам не только клановые гении нужны, — огрызнулся Мадара. — Обычные гражданские — тоже весьма ценный ресурс.        — И чтобы наши дети росли с этими недоносками? — рыкнул Сарутоби. — Ну уж нет, я на такое не подписывался!        — Саске-сама, — обратилась к главе клана Сарутоби Тобирама. — Успокойтесь и давайте расставим всё по полочкам. Посмотрите на нас — мы военного дела люди, мы — шиноби, мы сражаемся всю нашу сознательную жизнь. И многим шиноби будет сложнее адаптироваться в простенькие реалии обычных людей. Пока мы будем патрулировать территории от местных бандитов или вражеских шиноби, то мы спокойно можем возложить гражданские обязательства на цивилистов, разве нет?        — А как же те клановые, которые не способны ни на что, разве что выполнять всю грязную работу? — не унимался Саске Сарутоби.        — А они — связующее звено, — ответила Токуоми. — Они пусть и утрированный, но пример обычным людям, что и представители благородных кланов способны выполнять грязную работу.        — Тогда это ущемление членов клана, — немного подумав, ответил глава клана Нара. — А с другой стороны, они ни на что больше негодны, поэтому судьба сама с ними по-своему распорядилась. Не наказание, но безысходный выход.       Сарутоби недовольно фыркнул и сел обратно. Тобирама осторожно косилась на него, негодуя, почему нужно быть таким чёрствым и иметь такое большое чувство собственной важности, чтобы брезговать контактами с обычными людьми. По сути разговор с Даймё — дело тоже весьма важное, для некоторых правителей все кланы — букашки.        — Тобирама-сама права, — кивнул глава Нара. — Если они создают подобный союз, который объединит общим населённым пунктом, то в этом есть не только смысл, но и потенциал.        — О каком таком потенциале, чёрт подери, идёт речь? — посмотрев на Нару, рыкнул Саске.        — О самом обыкновенном, — ответил Нара. — Наше призвание — сражаться с людьми, бандитами, защищать ценности. А ради чего?        — Ради… ради силы, — нашёлся с глупым ответом Саске.       Тори перехватило дух — многие и в самом деле не понимали всю ценность того плана, который разрабатывали Буцума и Хаширама. С другой стороны, она осознавала, что виновата не она, а парадигмы, в которых жили все они. Кроме вечных сражениях и череды смертей они ничего не знали, а о гармонии и спокойствии они думали, как о недосягаемой мечте.        — А вам не надоело всё это? — заговорила Тобирама. — Сражаться, терять товарищей, соклановцев…        — Молчи, женщина, — Сарутоби оскалился, зло посмотрев на Тори.        — Сам помолчи, сексист хренов! — Токуоми резко встала, но тут же скорчила неприятную гримасу — сказывались поздние сроки беременности. Саске Сарутоби, заметив это, только усмехнулся и залился громким смехом.        — Да ладно? Девушка во главе клана, да и беременная? Ой, ха-ха… не могу, — Сарутоби взялся за живот, не сдерживая неприязненного отношения к женщинам сквозь смех. Наблюдавшие за таким поведением остальные главы кланов только качали головой: Саске Сарутоби ценил силу, лидерство и патриархат. Он не примерялся, когда взять ситуацию в руки могла женщина. Это непозволительная роскошь. Это… унизительно, отвратительно.        — Если не нравится, можете уходить, — холодно ответил Мадара. — Мы вас больше задерживать не смеем.       Сарутоби сразу перестал смеяться и посмотрел на Учиху.        — Что ты вякнул, щенок?        — Давайте мы не будем ругаться, — присаживаясь на своё место, закряхтела Токуоми. Лишние волнения были ни к чему, этот Сарутоби уже не нравился. Но так можно сказать о каждом, но Сарутоби выделялся весьма и весьма.        — Замолчи, женщина…        — ПРЕКРАТИТЬ!       Говорил Даймё хоть тихо и спокойно, но сейчас его рык заставил участников потасовки притихнуть. Сарутоби посмотрел на Даймё, скрестив руки на груди. По его взгляду понятно, что он не собирался примиряться с новыми уставами.       Это напоминало Тобираме о многом. Напоминало о времени, напоминало о действующих законов. Но все — кроме главы клана Сарутоби — готовились к переменам, даже смирились с фактом, что глава клана Хьюга — беременная женщина, которую воспринимали как регента. Все были в полной уверенности того, что Токуоми Хьюга родит мальчика.       И волей-неволей кланы приняли участие женщин. Иногда они правы.        — Я понимаю, что не все стороны согласны с построением нового мира, устройства в вашей деревни, — начал Даймё. — Но вы пришли сюда выяснять отношения или что? Если кого-то что-то не устраивает — прошу на выход.       Все повернулись к Саске Сарутоби. Тот пыхтел, но спустя несколько секунд перестал — его действия были наигранными, бесполезными. Его клан, ровно как и другие, долгое время сражались, их ряды иссякали и редели. Старейшины и так называемые элитные бойцы требовали мира и спокойствия. Сарутоби клюнул на это, пошёл им навстречу… И ради чего?        — Ладно, — Саске перевёл дух, прикрыл глаза и несколько секунд думал о чём-то ещё. — Мой клан — моя обязанность, моя ответственность. Многие просили спокойных времён, но я считал, что с каждым новым поколением все растут слабыми и изнеженными овечками. Но женщины рожали реже, многие уходили на фронт, приносили в подоле слабых младенцев, которые не доживали и до первого месяцу, тьфу! Ваше предложение сотрудничать дало глоток свободы, передышки.        — Так вы согласны сотрудничать с нами и жить одной деревней? — незамедлительно спросил Мадара.        — Да, — сразу ответил Сарутоби.       На лицах всех глав кланов и у Даймё появились мимолётные улыбки. Но Сарутоби сразу поставил палки в колёса, заявив, что будет поддерживать нейтралитет — ни дружеских, ни дружественных отношений он заводить не собирается.        — Нам нужно время, чтобы оклематься.        — Хорошо, как скажите, — добродушно заявил Мадара, и на этом ещё собрание было окончено. ***       Вечером Тобирама, Мадара и Изуна сидели втроём у порога и обсуждали собрание.        — Я ничего не понимаю, — зарылась руками в волосы Тобирама. — Как можно быть таким…        — Люди разные бывают, не знала? — усмехнулся Мадара. — Этот Сарутоби тот ещё скотина, но понять можно: по сравнению с Хьюга, Учиха, Сенджу или Узумаки Сарутоби слабее. Они пытаются выживать.       Тори понимала логичность объяснения, но осадок оставался. В любом случае такое поведение — это нетактично, невежливо, да и первое впечатление создает искажает. Гниль рассасывается постепенно, иногда неожиданно, но гораздо позже. Но тот Сарутоби принял верное решение, вступая в союз кланов и образовывая новое селение. Со временем приживутся.       Тобирама тяжело вздохнула: хотелось надеяться на подобное, но время — коварная вещь. Ожидание бывает и болезненным…