До встречи с тобой

POV Лили       Казалось, кто-то неожиданно и резко включил свет, после долгих лет темноты. Теперь яркий свет слепил не привыкшие глаза и открывал обзор на беспорядок и разруху, которую оставила после себя темнота. Мысли, подобные сломанным и перевёрнутым вещам, утопали под толстым слоем густых вод, что прорвались мощным потоком и снесли хрупкие, нежные чувства. Если раньше темнота скрывала хаос, творившийся внутри, то теперь яркое освещение демонстрировало всё на показ.       Голова всё ещё болела, но я уже не обращала на это внимания. Свалившийся на меня поток информации, выбил почву из-под ног, и я едва удержалась, чтобы не потерять сознание от переизбытка воспоминаний и чувств. Мне нужно было заново разложить по полочкам раскиданные книги — мысли и эмоции, которые сейчас бились через край. Слишком много всего. Я даже не осознала, что отшатнулась от Макса, словно от прокажённого. — Лили? — осторожный, обеспокоенный голос, в который раз позвал меня. — Ты вспомнила? Ты узнала меня? — Макс вновь подошёл ближе и аккуратно дотронулся до руки. — Я…да…я… — кажется, память вернулась, а вот способность говорить исчезла, — извини, мне нужно бежать. Я тебе позже всё объясню, хорошо? — конечно я видела, как непонимающе он смотрит, как в его глазах застывает куча вопросов, а губы приоткрываются в безмолвном потоке слов. Но прямо сейчас мне нужно было остаться одной и хоть немного успокоить головную боль и скачущие мысли. — Обещаю, чуть позже, — оставляя лёгкий поцелуй на щеке, не оборачиваясь, быстро направилась подальше отсюда. Все мои действия были на автомате. Казалось, тело действовало отдельно, руководимое лишь рефлексами, в то время как в голове сейчас происходил настоящий хаос. Мысли разбегались в разные стороны, будто рассыпавшиеся бусинки, которые невозможно было собрать вместе. Только потянешься за одной, другая уже катится куда-то в угол, исчезая из поля зрения. Однако одна единственная мысль, за которую я успела ухватиться — Энди сбил меня в ту ночь. Это был он. На мгновение я закрыла глаза, переносясь в тот ужас.       Закончив разговор с Максом, я решила ещё немного прогуляться по городу. Макс не сильно любил прогулки, предпочитая проводить время с пользой, чем бесцельно бродить по городу, просто так, как он выражался. Конечно, иногда мне всё равно удавалось уговорить его на небольшую прогулку, но это было довольно редко. Поэтому, пользуясь моментом пока он уехал в Нью-Йорк по работе, я от души бродила по городу, подмечая даже маленькие изменения и детали. Через пару часов, ощущая в ногах приятную усталость, а в голове лёгкость и вдохновение, я поспешила домой. Было уже достаточно темно, на город плавно опускалась ночь, и только искусственное освещение создавало иллюзию света и тепла. Мерцающие огоньки, красиво переливались, привлекая внимание и зазывая в различные заведения. Улицы снова наполнялись весельем и смехом, они оживали, даря новую жизнь. Атмосфера вокруг завораживала, усыпляя бдительность. Однако я прекрасно знала, что у этой красивой оболочки есть другая совершенно не привлекательная сторона. Сворачивая с оживлённой улицы, на какой-то миг меня посетило тревожное чувство. Но я тут же отогнала его. Это просто ерунда… Та дорога, на которую я свернула, была самой быстрой, хоть и плохо освещённой и почти пустынной. К счастью, машин не было и я начала переходить дорогу, чтобы оказаться на другой стороне и прямиком пойти к дому. И в ту секунду как я сделала всего несколько шагов, на трассу вылетела машина на большой скорости. Я толком не успела понять, что произошло. Лишь ощутила сильный толчок, а затем падение. Острая боль пронзила моё тело, будто тысячи острых пик, вонзающихся с каждой секундой всё сильнее и глубже. Кажется, что-то хрустнуло внутри, впиваясь в лёгкие, мешая дышать, причиняя нестерпимую боль при каждой попытке хоть немного глотнуть воздуха. Жуткий звон и шум в ушах создавал иллюзию, словно я нахожусь глубоко под водой, дезориентируя меня и погружая куда-то в бездну. Липкая, тёплая кровь противно текла по лицу, перемешиваясь с холодным асфальтом и застывая комом горечи и железа во рту. Я продолжаю падать? Почему вокруг всё темнеет и кружится? Глаза начинала заволакивать пелена, но я успела запомнить, как высокий парень выбегает из машины, и, подбегая ко мне, останавливается в нерешительности, будто решает, что ему делать дальше. Последнее, что я помню, перед тем как тяжелые веки сомкнулись, это то, как этот незнакомец судорожно оглядывается по сторонам, после чего наклоняется ко мне. Его голубые глаза, полные страха и ужаса от того, что он натворил.       Медленно делая глубокий вдох, я постаралась успокоиться. Внутри меня сейчас сидела настоящая бомба. Таймер был заведён, цифры высвечивали обратный отсчет, пути назад нет. Бомба взорвётся, но всему своё время. Сейчас нужно хоть немного взять себя в руки и сосредоточиться на том, что делать дальше. Теперь, когда я всё вспомнила и знаю правду о той ночи, учитывая все события последних дней, слишком на многом нужно было сфокусироваться и о многом подумать. Но для начала мне просто необходимо было взглянуть на Энди, заглянуть в его голубые глаза, которые преследовали меня всё это время. Зачем? Чтобы понять, почему он так поступил. Хотя, ответ и так был очевиден. И где-то глубоко внутри я уже знала, по какому сценарию будут разворачиваться дальнейшие события.       Возвращаться в дом Энди, когда память вернулась, было странно и немного жутко. Однако стоило увидеть Энди, как все чувства пропали, оставляя лишь злость, гнев, раздражение и огромное желание вывести этого человека на чистую воду. Стараясь хоть чуть-чуть сохранять спокойствие, я подошла ближе и вздёрнула подбородок. — Кто меня сбил? — церемониться вовсе не хотелось. Я пришла не для того чтобы ходить вокруг да около. Бомба внутри меня отсчитывала последние секунды. — Эм… — он выглядел крайне удивлённым и растерянным, — какой-то урод… — о, да, — а что, ты что-то вспомнила? — Взволнованность на его лице была так очевидна. Он даже не пытался её скрыть, острые скулы свело от страха, а голубые глаза быстро забегали, избегая встречаться со мной взглядом. — Да…. — медленно, рассчитывая последние секунды, наслаждаясь страхом и обескураженностью, — вспомнила, что урода зовут Энди. — Бомба активирована. Страх в голубых глазах перемешался с болью и обескураженностью. Что-то на миг промелькнуло внутри меня похожее на жалость, но затем разум услужливо напомнил, что именно сделал этот человек. И теперь внутри меня не было ничего, кроме взорвавшейся бомбы. — Я… позволь мне всё объяснить, — хриплый голос дрогнул, встречаясь с моим взглядом. — О, хочешь объяснить, как сбил меня, побоялся ответственности, упрятал в своём доме и соблазнил меня? И всё это лишь бы я не сдала тебя в полицию?! — крик рикошетом разошелся по гостиной, разлетаясь на тысячи острых иголок, которые моментально впивались под кожу. Я видела, как Энди скривился от боли, как он с трудом дышит от переполняющих эмоций и это доставляло удовольствие. Я хотела, чтобы он страдал. Правда, легче от этого мне не становилось. — Я был пьян. После очередной ссоры с Джу напился и сел за руль. Не соображал, что делаю и куда еду. Ты появилась, словно из ниоткуда и я не успел нажать на тормоза. Когда до меня дошло, что я наделал, то испугался. Я выскочил из машины, а там ты…. Бледная, вся в крови и твои стеклянные глаза… — Энди тяжело вздохнул, срываясь на хриплый шепот. — Я думал, что убил тебя… Не знал что делать, страх парализовал меня, он полностью подчинил меня себе. Алкоголь всё ещё гулял в крови, мешая думать, и тогда я решил, что сам отвезу тебя в больницу. Сначала я хотел просто убедиться, что ты жива, что с тобой всё в порядке. Узнать запомнила ли ты моё лицо. Думал откупиться если что. Но когда врач сказал, что ты потеряла память, я… на место страха пришла вина. И я просто не мог оставить тебя там одну. Не после того, что натворил. Я надеялся, что предложив тебе свою помощь, смогу загладить вину, получить искупление. — Кулаки непроизвольно сжались, а ногти впились в кожу. Слышать всё это было тяжело, боль и ненависть плескались в душе, намешивая опасный коктейль, что грозился в любой момент вылиться наружу. — Не скрою, часть меня, таким образом, также надеялась, что это поможет избежать тюрьмы. — Энди вздохнул, качая головой, и опережая меня, продолжил. — Но затем… общаясь с тобой, узнавая тебя лучше, проводя каждый день под одной крышей, подмечая детали, видя как ты стараешься поддержать меня или помочь, я… первоначальный план отошел в сторону. Я просто наслаждался временем, проведенным с тобой. И в какой-то момент поймал себя на том, что ты мне безумно нравишься. Всё, что я говорил тебе, это было искренне. Каждое слово о моих чувствах к тебе, абсолютная правда. — Он произносил это вкрадчиво, пытаясь уверить меня в искренности. Но как ему верить, если он всё это время врал мне, что не знает, кто меня сбил? Врал о событиях аварии из чувства страха? Где гарантии, что он и сейчас не врёт? Ведь теперь я всё вспомнила и с легкостью могу засудить его. — Эл, я люблю тебя, — судорожный вдох и срывающийся голос. О, певцы ведь могут быть хорошими актёрами, не так ли? — Меня зовут Лили, — процедила сквозь зубы, сжимая кулаки, — и я тебе не верю. Ты просто боишься, что я сдам тебя в полицию, вот и придумал всё это, да?! Любишь?! После того, что сделал?! Сначала сбить, а затем обманом притащить в свой дом, притворяясь будто помогаешь, хотя на самом деле всего лишь контролируя, возвращается ли память, врать, соблазнять, заставляя поверить, что ты такой хороший, лишь бы избежать наказания. Это ты называешь любовью?! — Крик вырвался из тяжело вздымающейся груди. Гнев заполнил мой разум, окрашивая всё вокруг в красный. Остатки взорвавшейся бомбы до сих пор тлели внутри меня, разжигая пожар. — Прости меня. Знаю, это ничего не изменит, но мне правда жаль. Эл… Лили, я… ты нужна мне… — умоляющий, почти дрожащий голос. Возможно, если бы я не была ослеплена яростью и обидой, то смогла бы увидеть, как Энди смотрит на меня. С какой болью и любовью он произносил эти слова. Как его разрывало на части при мысли, что я не верю в его искренность. — Да, нужна. Чтобы избежать тюрьмы. — Он лишь покачал головой, умоляя поверить ему. — С меня хватит. — Не произнося больше ни слова, я резко развернулась и быстро выбежала из дома, совершенно не замечая, как где-то вдалеке хрустнуло чьё-то сердце. Облегчение так и не наступило. Более того, в душе образовалась пустота. Словно кто-то разом забрал оттуда все чувства и эмоции, оставляя после себя только холодную, безжизненную пустоту. Даже гнев и злость куда-то ушли, вместо них появилась усталость. Я была выжата и перекручена как лимон, из которого выжали всё до последней капли, а после просто выкинули как ненужный мусор. Почему я не радуюсь, что причинила Энди боль? А у меня получилось? Да. Так почему нет радости и сладкого чувства отмщения? Отчего я ощущаю себя замороженной, будто кто-то поставил на паузу все мои чувства, забывая при этом заморозить и мой разум? Как разобраться в себе? Возвращение памяти не принесло ответы и разгадку, оно лишь подкинуло ещё больше вопросов и головоломок. Некогда тёмная комната, казавшаяся не такой уж страшной, теперь при свете была похожа на заброшенное, разрушенное место, которого все боятся.       Я догадывалась, что в квартире меня будет ждать Макс. У него были ключи и фактически мы жили здесь вместе. Но для меня стало неожиданностью то, как всё вокруг выглядело сейчас. Нет, внешних изменений не было, просто я больше не ощущала это место родным. Всего несколько месяцев назад эта квартира была для меня домом, личной гаванью, куда я спешила по вечерам. А теперь… почему-то мне хочется назвать домом, совершенно чужое место. Наверное, я всё-таки схожу с ума. Быстро отгоняя эти мысли, сосредоточилась на не менее важном вопросе. Макс. До произошедшего мы встречались чуть больше года, и я любила его. Он был всем для меня. Но что сейчас? Кому принадлежит моё сердце? Остались ли у меня чувства к Максу? Как вообще понять, что я чувствую, когда внутри полная разруха и хаос? — Лили, — переживающий голос вывел меня из транса, и я подняла глаза, встречаясь взглядом с тёплыми, карими глазами, — что происходит? — Хороший вопрос. Знать бы ещё на него ответ. Вкратце рассказав о случившемся, упуская некоторые детали вроде моих возникших чувств к Энди и всё связанное с этим, я неуверенно взглянула на Макса. Он был поражен услышанным. В его теплых глазах плескалось столько заботы и нежности, что где-то в груди защемило от вины. Макс всегда был искренним со мной, никогда не врал. Он любил меня. За почти полтора года наших отношений мы стали фактически семьёй. Я могла доверить ему абсолютно всё, зная, что Макс выслушает и поддержит. Он был надёжным, верным, добрым, умным и весёлым. В нём сочетались лучшие качества. И до этой проклятой аварии я с уверенностью могла сказать, что люблю его. Так почему сейчас глядя в эти медово-карие глаза, я не чувствую той уверенности? Что изменилось? Память вернулась. Но почему я будто другая? Почему я чувствую так, словно эта авария изменила меня? — Когда я вернулся из Нью-Йорка три недели назад, то тут же принялся искать тебя. Прости, что не сделал этого раньше. Меня завалили работой, но если бы я только знал, — Макс судорожно втянул носом воздух и сжал меня в своих крепких объятиях. — Теперь всё будет хорошо, — а будет ли? — Тебе нужно пойти в полицию и написать заявление. Этот ублюдок должен ответить за всё, что он сделал. — В груди снова неприятно заныло, только на этот раз это была не вина. Тоска и боль взяли в тиски моё сердце, а в голове вспыхнули недавние воспоминания о голубых глазах, потемневших от желания и опухших губах, оставляющих влажную дорожку по моей шее. — Я… может, не стоит? — наверное, это прозвучало слишком неуверенно и тихо. Макс нахмурился и чуть отстранился от меня, пристально заглядывая в глаза. — Слушай, понимаю, у тебя, наверное, сейчас что-то вроде стокгольмского синдрома, — интересная мысль, — однако нужно посмотреть на всё трезво. Он мог убить тебя и это только чудо, что ты осталась жива. Он держал тебя у себя, надеясь, что так память к тебе не вернётся и неизвестно ещё, чтобы он делал дальше. Лили, такое нельзя оставлять безнаказанным. Ты должна пойти в полицию. Он был прав, абсолютно прав. Вот только почему внутри меня всё противилось этому? Почему у меня не было решимости сделать это? Подсознание тут же нашептало очевидную и простую вещь — чувства к Энди. Вот что мешает пойти до конца и окончательно отомстить. Я… я люблю его. Но как можно любить того, кто использовал тебя? Кто играл и притворялся. Врал, глядя в глаза. А может… может, Макс прав? Моя любовь к Энди это всего лишь проявление этого стокгольмского синдрома? Жертва влюбляется в преступника. Да, правда, когда я влюбилась в Энди, то понятия не имела, что он сбил меня. Мои чувства к нему возникли не из-за какого-то синдрома. Нет. Я влюбилась в него, потому что меня заворожили его глаза, улыбка, его поддержка, когда я просыпалась от кошмаров, помощь, забота и защита. Меня привлекли доброта, что искрится в нём, тепло, которое он с радостью дарит, весёлый ум и способность заставить меня улыбаться даже тогда, когда кажется, что мир вокруг меня вот-вот рухнет. Однако теперь, учитывая открывшиеся подробности, откуда мне знать, что Энди был искренен со мной? Что у него действительно были чувства ко мне? Что это не была очередная игра? Почему я вообще думаю об этом? Хватит. Нужно выбросить Энди из головы. Я должна ненавидеть его, а не любить. К тому же, это несправедливо по отношению к Максу. Он любит меня без фальши и не пытается использовать. А Энди… он урод, который сбил меня, врал и использовал, пытаясь избежать последствий своего поступка. И я должна ненавидеть его.       На следующий день, видя несколько пропущенных звонков от Энди, не раздумывая поменяла номер. Макс всё же настоял, что мне просто необходимо заявить о случившемся в полицию и даже отвёз меня в участок. Но стоя перед большим, вымощенным из желтоватого кирпича зданием, вся решимость пропала. Я не могла заставить себя сделать хотя бы шаг. Так и замерла у первой ступеньки, едва дыша и почти не моргая. Меня будто что-то удерживало на месте, какие-то невидимые нити, прочно связавшие всё тело. Ум понимал, что Энди заслужил наказание, что он должен ответить за свой поступок, вот только сердце бешено колотилось в груди при мысли, что его могут посадить в тюрьму. Что со мной такое? — Лили? Ты идешь? — взволнованный голос Макса вывел меня из транса, и я посмотрела на высокого, симпатичного шатена, проглатывая горький ком в горле. — Не бойся, я буду рядом, — и словно в подтверждении своих слов, он взял меня за руку, нежно переплетая наши пальцы. Макс сделал уверенный шаг, поднимаясь на ступеньку выше, а я так и осталась стоять внизу. Да что со мной не так? Почему, чёрт возьми, я не могу сдвинуться с места? Неужели эти дурацкие чувства намного сильнее меня? — Я… Макс, я… не могу… — тихо прошептала, закрывая глаза, чтобы не видеть этот пронзающий сердце взгляд. — Ты… ты жалеешь его? — Макс поравнялся со мной и нахмурился, выжидая, когда я всё-таки посмотрю на него. — Лили, то, что он сделал ужасно. Ты не должна жалеть его. Да, он вроде как заботился о тебе, не дал забрать тебя в клинику, но посмотри правде в глаза. Для чего он делал это? — Макс пытался пробиться в моё сознание, вызывая во мне обиду и ненависть. — Лили, ты ведь и сама знаешь ответ. Он делал это лишь для того, чтобы ты не заявила на него в полицию. Он играл с тобой, как кошка с мышкой. Наслаждался зрелищем, зная правду, выставляя тебя полной дурой. И после всего этого ты жалеешь его? — Будучи сыном психолога, Макс, умел убеждать. Знал, что нужно сказать, чтобы перевернуть сознание и добиться желаемого. Я снова закрыла глаза, делая глубокий вдох. Сейчас или никогда. Мне лишь нужно сделать шаг. Всего один шаг. Но если бы только кто-нибудь знал, какая борьба шла во мне в тот момент. Сердце вступило в жестокую и кровавую войну с разумом. И, к сожалению, я понятия не имела, кто одержит победу. Однако от меня требовали немедленных действий. Макс потянул меня за руку, напоминая, что всё ещё ждет, и я открыла глаза. Сейчас или никогда, повторила себе, прежде чем сделать шаг, способный в который раз изменить абсолютно всю мою жизнь. И я понятия не имела хорошо это или плохо.