Жизнь по ту сторону

      Подпирая голову согнутой рукой, Себастьян с блаженной улыбкой наблюдал за приоткрытыми припухшими губами, которые влажно блестели и соблазнительно шевелились в такт выравнивающемуся дыханию. Положив ладонь на грудь мальчика и разведя пальцы, он с удовольствием слушал, как неспокойно бьется маленькое сердце. Ему необходимо было чувствовать в Сиэле пульс жизни, знать, что он больше не остановится.       Тело Посредника, способности демона и душа человека. Занятное сочетание. Себастьян не заметил, как хмыкнул собственным мыслям. - Что-то ты слишком весел, - вдруг одернул его граф, нащупывая под собой покрывало с намерением прикрыть свою наготу.       Умиротворенное лицо Себастьяна внезапно приобрело грозный вид, сузившиеся глаза вспыхнули и могли бы прожечь дыру, если б их обладатель того захотел. Всего одно мелькнувшее в глубине сознания воспоминание Сиэля привело демона в такое состояние, и мириться с ним он не желал. И уж тем более делить мальчика с кем бы то ни было! - Мы ведь в Бааторе? – не замечая изменений в Себастьяне, поинтересовался граф, наконец справившийся с постельным бельем. - Да. Здесь было намного больше шансов вернуть тебя, - бесцветным тоном процедил тот.       Сиэль повернул голову и встретился с полыхающими глазами, пожиравшими его снова и снова. - Что-то не так? - Хочешь вернуться обратно? – холодные слова никак не вязались с бушевавшим внутри Себастьяна пожаром. - Куда? – опешил граф, пытавшийся уловить причину такого поведения демона. - К своей невесте. - Элизабет? Зачем мне к ней возвращаться? - Разве ты не этого хочешь? Разве тебе не понравилось чувствовать вкус ее губ и запах тела, нежность кожи и стройность женского стана? – обманчиво-спокойно говорил Себастьян. - Ясно. Снова копался в моей голове, - пожал плечами граф, откидываясь на подушку с ленивой улыбкой. – Это действительно было довольно приятно.       Он намеренно сделал небольшую паузу, не сводя глаз с собеседника, и с каким-то мстительным удовольствием наблюдал, как огненный цвет радужки сменился темно-красным. - Но ты не добрался до сути. Чувство власти над женщиной не идет ни в какое сравнение с властью над демоном.       Себастьян заинтересованно повел бровью и чуть склонил голову к плечу. - Власть развращает людей, - он щелкнул пальцами, и перед лицом графа свесился, играя металлическими бликами, кулон. - Не отрицаю, власть имеет свой вкус, такой сладкий, тягуче-медовый…       Сиэль поднял руку, чтоб забрать Сердце. - Но при этом приторный, - он потянулся через демона и положил артефакт на прикроватную тумбочку. - Почему? – только и спросил Себастьян, выразительно сопровождая взглядом действие мальчика. - Я все равно не могу им управлять, - граф устроился на коленях демона, провел руками по его бедрам. – К тому же, быть постоянной мишенью лордов Баатора мне не хочется. Я пока еще не выжил из ума. Свою работу эта безделушка сделала и более не представляет для меня интереса. - Что же тогда достойно твоего внимания? – голос Себастьяна зазвучал глубже и на полтона ниже. - Что достойно? Ммм… - Сиэль сделал вид, будто всерьез задумался над вопросом. – В данный момент меня интересует, как ты отреагируешь, если я сделаю вот так.       Ладонь тут же сменила положение, накрыв пах Себастьяна, который оцепенело замер под столь откровенным прикосновением. Пальцы чуть сжались, и с губ демона слетел едва заметный выдох. Чувства обострились, он смотрел, как руки неумело исследовали живот, поднимались к груди, поглаживали плечи, возвращались и начинали все заново, сводя на нет всю его выдержку. - Знаешь, мне понравилось играть с тобой в одну игру, - вдруг произнес граф, водя указательным пальцем вокруг пупка. - В какую? - Хочешь попробовать в ней поучаствовать? - Возможно, если скажешь, как она называется. - Господин и дворецкий, - триумфально изрек Сиэль, продолжая свои нехитрые манипуляции. – Не так давно у тебя прекрасно получалось изображать слугу. - Как пожелаете, милорд.       Мальчик улыбнулся и наклонился, чтоб прильнуть губами к рельефной груди. - Тогда... отвернись, - между ласками гладкой кожи проговорил он.       Одурманенный энтузиазмом Сиэля, Себастьян запрокинул голову на подушку, честно не смотря больше в его сторону. Странно, но теперь он боялся спугнуть своенравного мальчишку, когда-то получившего травму на почве насилия. И этот факт удерживал демона в узде. Слишком велик был риск сейчас сломать тот шаткий мост, что между ними образовался, а Себастьян намеревался укрепить его всеми возможными способами. Несмелые пальцы приятно массировали кожу везде, где им могло заблагорассудиться, затем мальчик заерзал и переместился ниже. Демон заметил, что Сиэль снова возбужден и машинально обхватил его бедра, вжимая в себя, желая усилить телесный контакт, однако встретил слабое сопротивление, подтвержденное протестующим мычанием. - Себастьян? - Да? - Кто твой господин? - Вы, милорд. - В таком случае убери руки, - настоятельно порекомендовал Сиэль, и демон не посмел ослушаться.       Снова закрыв глаза, Себастьян прислушивался к малейшим шорохам, движению воздуха и ощущениям. Он чувствовал, как быстро билось сердце графа, когда тот решительно провел ладонями по бокам; как наклонился, облизнув губы, и обдал чувствительную кожу теплым дуновением; как тревожно сглотнул, предвкушая столь стыдное действо... И прежде, чем демон успел остановить Сиэля, тот уже опустил голову, обнимая губами то горячее и упругое, к чему до сих пор притрагивался только руками, да и то редко, а после этого прекратить происходящее Себастьян уже не только не мог, но и не хотел. Ладони завозились по простыне, пальцы сжались, разрывая ткань, послышался глухой стон. Он считал, что обладания мальчиком будет вполне достаточно, однако секунду назад пришло внезапное озарение и понимание того, как сильно он ошибался. Демон смутно понимал, что дыхание более не подвластно ему, что жажда изучить глубже теплоту столь щедрого рта одолевала все сильнее, что хотелось отплатить не менее горячо и страстно. Время от времени он позволял Сиэлю играть ведущую роль, но сейчас между ними было ни что иное, как равноправие, и Себастьян понимал, как в действительности ему это нравилось – отдавать и получать взамен гораздо больше. Но самое главное было в том, что граф сам переступил грань, за которой обитали глупые человеческие предрассудки, и такой энтузиазм явно заслуживал награды.       Перед глазами возник образ Фиерны в облике Сиэля, точно также нависшего над ним в своем желании доставить удовольствие, однако никакие иллюзии не могли заменить настоящего Фантомхайва с его стыдливыми попытками утолить жажду плоти Себастьяна.       Помогая себе руками, мальчик неторопливо изучал языком и губами до этого запретный плод и к своему удивлению не находил ничего отвратительного ни в необычном вкусе, ни в запахе, а приглушенные вздохи демона только подогревали интерес. Неловкость и неумелость компенсировались желанием Сиэля доставить Себастьяну удовольствие. И ни непревзойденное искусство соблазнения суккубов, ни зашкаливающая страсть наследных дьяволиц не шли ни в какое сравнение с осторожными касаниями трепетных губ.       Очередной стон отозвался у графа в паху сладкой тяжестью, перешедшей в легкое покалывание кожи вдоль спины. Такими звуками демон очень редко баловал Сиэля, поэтому каждый вздох был особенно ценен. Обхватив пальцами твердую плоть у основания, он пробовал ее на вкус со всех сторон, то едва касаясь кончиком языка, то целуя, то дразня теплым дыханием. Когда-то Себастьян делал для него точно также, и граф беззастенчиво воспроизводил его уроки, открывая для себя все новые, не менее привлекательные грани древней науки удовольствий. Он с такой самозабвенной неспешностью исследовал напряженный орган, что не заметил, как подвел демона к черте, за которой следовала голодная агония.       Тонкое запястье было перехвачено так резко, что Сиэль вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд, пытаясь понять, в чем он ошибся. И погрузился в смесь муки, желания и боли.       Стоп, Себастьяну больно?       Граф хотел было поинтересоваться, что же он сделал не так, однако его потянули за руку, вынудив упасть сверху. Сиэль оказался распластан на его груди, а спустя миг по животу расползалось что-то скользкое и теплое, вызвавшее еще более густую краску на щеках. И хотя тело Себастьяна подрагивало от полученного удовольствия, сам он не издал ни звука, плотно сжав губы и закрыв глаза. Вот так, тихо, бурно, контролируя каждую клеточку своего тела. И Сиэль все понял. И ту боль, которую демон боялся ему причинить, будучи не сдержан, даже теперь, в новой ипостаси. И муки, перенесенные, пока жила уверенность в смерти графа. И желание, такое сильное, что перехватывало дыхание, желание отдать все, чего бы не пожелал юный Фантомхайв.       К горлу подступил горький ком, когда Себастьян, отстранившись, поднес узкую кисть к своим губам и бережно прильнул к ней. Он рисовал неизвестные узоры на тыльной стороне ладони, пока Сиэль не прервал его непроизвольно вырвавшимся из груди хрипящим звуком. Одновременно нырнув кончиком языка в ложбинку между средним и безымянным пальцами, демон медленно поднял ресницы, и мальчик понял, что проваливается в черную бездну узких зрачков. Тонкий разлом в огненном хаосе стал ковчегом и последним пристанищем в долгих странствиях графа. Две жизни из разных миров остались за пологом прошлого. Что могло быть важнее, чем губы, прихватывавшие каждую костяшку так трепетно и нежно, вырывая из тела все здравые мысли? Наблюдая за таким чувственным и столь же соблазнительным занятием демона, Сиэль ощущал набухающую в животе тяжесть, которая постепенно переходила в прокатывающиеся по всему телу волны томительного ожидания чего-то прекрасного. Перед глазами поплыло. - Хватит, - с трудом вытолкнул из себя мальчик, отнимая руку. – Я, может, больше не человек, но и не железный. - Все еще цепляетесь за людские привычки, - насмешливо протянул Себастьян и собрал пальцем с плоского живота густую массу, а затем лизнул ее с таким выражением лица, что те самые легкие волны внутри Сиэля быстро превратились в обезумевший шторм. - Их не так-то просто оставить, - согласился граф, он вообще сейчас согласился бы на что угодно. - Хотите попробовать?       Себастьян снова макнул палец в размазанное семя и поднес ко рту мальчика. Почти машинально тот слизнул предложенное и сразу же поморщился, чем вызвал легкую улыбку.       Горьковато-соленое, терпкое. - Вам не понравилось, милорд? - Не совсем, - тут граф вспомнил, что Себастьян глотал такую субстанцию довольно часто, и его пробил жар до кончиков ушей. – Необычный вкус. - Хотите еще? – многообещающий шепот над ухом пробрал до дрожи в коленях, и Сиэль порадовался, что сидел на кровати, иначе он бы просто упал.       Чарующий голос демона находил в мальчике какие-то определенные крючочки, за которые цеплялись ниточки соблазняющих интонаций, и вытворяли с его телом что-то невообразимое. Всего от двух слов кровь вскипела и с удвоенной силой рванулась по венам, в ушах шумело, а по щекам хлестал жар возбуждения. Было и так ясно, чего хотел Сиэль. Впрочем, Себастьян отнюдь не против его желаний.       Демон переместился, подмял мальчика под себя и вытянул его руки над головой, удобно разместив их на подушке. Не встретив никакого сопротивления или намека на неудовольствие, он продолжил, лаская запястья невесомыми поцелуями, воздушными прикосновениями, плавно стекающими к локтям, плечам и обратно. Себастьян не обошел вниманием ни один изгиб тела графа, массируя, поглаживая и незаметно покусывая везде, где только можно. Он был ненасытен и жаден, однако это никак не проявлялось в действиях, сводящих с ума своими неторопливостью и искусной выверенностью. Себастьян точно знал, где нажать сильнее, а где замедлить движения или даже остановиться, все это пьянило не хуже дьявольского напитка. Шее было жарко и мокро, с ней вытворяли нечто невообразимое, и поскольку продолжалось это неимоверно долго, то уже походило больше на пытку, нежели ласку.       Крепкое тело плавно терлось о мальчишку, и он остро чувствовал тяжелый упругий орган на своем скользком животе. Будто в протест медлительности Себастьяна сердце Сиэля колотилось так сильно, словно хотело выпрыгнуть наружу, прямо в теплые сильные руки, по коже скатывались капельки пота, и простыни уже были влажными. Ладони собственнически провели по бокам, бедрам и спустились к щиколоткам, ловя ступни, массируя их. Сердце графа вовсе понеслось вскачь, когда демон бессовестно развел его ноги в стороны, а обратный путь проделывали уже губы, скользя от пяток по голени и выше. Забыв как дышать, мальчик наслаждался круговоротом неизведанных галактик под закрытыми веками в то время, как чужие руки творили чудеса с его телом. Сиэль выгнулся навстречу, приглашая, почувствовав скользкий от следов предыдущей близости орган у своего паха, однако Себастьян настойчиво вернул его обратно, мягко нажав на грудь ладонью. Разочарование поглотило графа, как водоворот, он, свирепо сверкнув почти черными от возбуждения глазами, вскинул руки на шею демона, потянул на себя и прорычал: - Паршивец, чего ты медлишь? - Учитесь терпению, мой господин, - с неприкрытой самодовольной улыбкой томно ответил мучитель, хватая Сиэля под коленями и устраивая ноги себе на плечо. - Себастьян, я прикажу! – не унимался разгоряченный до предела граф, но в ответ получил насмешливое фырканье. - Кажется, к вам вернулась не вся память, - демон продемонстрировал чистую кисть без метки контракта. - Но ты ведь все еще мой дворецкий.       Сиэль извернулся, запустил пальцы в угольно-черные волосы, вцепившись в них намертво, и потянулся к манящим губам. Рефлекторно Себастьян подался вперед, проваливаясь в мягкую ложбинку между ног мальчишки, иллюзия проникновения оказалась настолько правдоподобной, что вызвала стоны у обоих. - Если воздержание сделало вас таким, то я, пожалуй, начну практиковать его почаще. - Демоническая сволочь! - Я бы не советовал сквернословить в вашем положении, - и, сделав театральную паузу, добавил: - господин.       Сиэль много чего еще хотел бы сказать Себастьяну за приобретенную привычку истязать его в самые неподходящие моменты, но он был слишком ошеломлен нахлынувшими эмоциями. Демон двинулся вперед, скользя по обнаженным бедрам, и вернулся обратно, стиснув тонкие ноги еще сильнее.       Не желая оставаться в долгу, граф приподнялся, погладил выступающие мышцы груди и плеч, а затем дотянулся до желанного лица и заключил его в свои ладони, притянул. Себастьян поддался, наклонился, задержался над распаленным донельзя мальчишкой и был вознагражден сладко-тягучим поцелуем, легким, почти невинным, будоражащим. Сиэль ловил поочередно то верхнюю губу, то нижнюю, то обе сразу, но почти тут же отступал, оставляя демона терзаться жгучей неудовлетворенностью. В конце концов, граф вывернулся из цепкой хватки, собираясь взять инициативу в свои руки, однако Себастьян как коршун опустился сверху, прижимая его животом к перине. - Куда же вы, милорд? Собираетесь сбежать? – затерялся в волосах заигрывающий шепот. - Зачем же? Собираюсь наказать. - Заманчивое предложение, мне даже захотелось его осуществить.       В тот же миг между ног Сиэля вклинилось чужое колено, под живот втиснулась ласковая ладонь, слегка приподнимая, а воздух из легких выбило скользящее вторжение. Обхватив обеими руками подушку, мальчик уткнулся в нее носом, заглушив вырвавшиеся на свободу, словно истомившиеся в клетке узники, стоны. Вот только жизненно необходимого облегчения размеренные толчки не приносили, Себастьян двигался медленно, очень медленно, будто хотел лишить графа рассудка.       Сообразив, что снисхождения не получит, Сиэль сам двинулся назад, пытаясь ускорить сводящий с ума неторопливый темп, но в итоге был перевернут на спину и обездвижен стальной хваткой. - Себастьян, черт тебя дери! – задохнулся от возмущения граф и дернул бедрами.       Ему хотелось ощутить ту силу и страсть, что открылись перед ним каким-то получасом ранее, ту несдержанность, когда спина безжалостно терлась о твердую дверь. Но это их слияние слишком отличалось от предшествующего, как небо от земли. - Терпение, ваша светлость, - успокаивал Себастьян, продолжая неторопливо покачиваться. – У нас еще будет время на всё. Много времени.       Он гладил изогнутые брови, перебирал непокорные волосы, расчесывал их пальцами, касался дыханием припухших губ и ловил мутный взгляд мальчика в ловушку своих глаз. А Сиэль стремился всеми силами навстречу, цепляясь руками и ногами за сильное тело, и смело приветствовал открывающуюся перед ним непроглядную бездну. Черное море демонических зрачков грозило поглотить его, и граф ступал в его мрак твердо и бесстрашно, как некогда в жерло Чамады, растворяясь в лаве бурлящего удовольствия.       Он – тьма, а в ней нет места свету.       Нет места золотистым локонам Элизабет, потому что его дорога давно свернула во тьму Ада, из которого нет выхода. Светлый образ померк безвозвратно, и демон над ним издал какой-то утробный рык, сомкнув объятия еще крепче. - Вы принадлежите только мне! - Тебе, - откликнулся эхом Сиэль, жадно наблюдая, как стекает по виску с пульсирующей жилкой серебристая капелька пота.       Он потянулся руками к собственной жаждущей внимания плоти, однако Себастьян, заметив недвусмысленный жест, пресек возможность графа касаться себя, стиснув его руки над головой. Зато каждое волнообразное движение он сопровождал трепетными поцелуями куда придется. Не выдержав, Сиэль всхлипнул, дергаясь в сладкой ловушке. Он умирал в сжигающем пламени наслаждения, вновь оживал и бездумно следовал за демоном в самые далекие уголки звездных сгустков, слепящих глаза. Его грудь резко вздымалась, дрожа при каждом вдохе, как отпущенная струна арфы, рот приоткрывался, а ресницы нервно подергивались Мальчик горел от болезненного возбуждения, однако на его агонию не откликались, и тогда он закричал, срывая голос: - Ненавижу тебя, Себастьян! - А я вас, - пробормотал демон, пряча улыбку во влажных волосах Сиэля и украдкой глядя на комод, во втором ящике которого покоилась Книга Воспоминаний.       После прочитанных в ней строк этот возглас был равносилен признанию глубоко погребенных сокровенных чувств, и истинный смысл слов не смог укрыться от Себастьяна. Но вместо того, чтобы ощущать превосходство, его накрыло валом щемящей нежности, причиняющей почти физическую боль. Агалиарепт порадовался бы, узнай он, что Себастьян принял его правоту, он действительно болен, отравлен, зависим от обыкновенного мальчишки. Но ведать об этом никому не нужно, даже Сиэлю. Хватит и того, что он сам признал в себе эту язву, так светло называемую любовью.       Демон сполз коленями на пол и подтащил мальчика к себе так, чтоб можно было устроиться между разведенных ног. Одно плавное движение - и он снова в вожделенной обволакивающей тесноте. В комнате повис дуэт низкого горлового стона и треска натянутой до предела простыни. Сиэль явно вознамерился довести начатое Себастьяном до конца и изорвать спальный комплект в клочья. Не зная усталости, жадные руки гуляли по обессилевшему от коварной игры телу, а потом демон пригнулся, потерся щекой о гладкую грудь и сомкнул ладони под спиной графа. Густые волосы щекотали Сиэлю подбородок, но он только теснее прижимался к мужчине, обнимая его все сильнее. - Себастьян… - беззвучно шептали губы. – Себастьян…       Демон поднял голову на зов. Лицом к лицу, глаза в глаза. - Покажи мне… свое… настоящее лицо. Я хочу… видеть тебя, - нетерпеливый шепот меж вдохами.       Шелест крыльев. Скрежет когтей по изножью кровати, выдающий силу сдержанности демона. И огонь, огонь, огонь…       Внезапно Себастьян резко выпрямился, забрался на кровать, сел на колени, и привлек мальчика к себе, устраивая того на своих ногах. Хрупкие руки тотчас ухватились за плечи демона, глаза распахнулись еще шире, согревая лихорадочным блеском, аккуратный нос уткнулся демону в изгиб шеи и довольно острые зубы укусили гладкую кожу, когда тело, наконец, не выдержало и прогнулось в заключительном аккорде, выплескивая на живот белую страсть. Протяжный стон отозвался от стен комнаты и затух под успокаивающим движением теплой ладони вдоль спины. Остановившийся было Себастьян возобновил толчки в конвульсивно сдавливающую его глубину, желая только одного – догнать Сиэля и постичь все грани наслаждения вместе с ним. И он достиг желаемого несколько мгновений спустя, излившись в отзывчивое тело, ищущее тепла в его крепких объятиях.       Граф почувствовал, как демон сменил положение, поцеловал его живот и лег рядом. Тут же накатила невыносимая пустота, а безотчетное ощущение одиночества охладило кожу. Сиэль неприязненно поежился, после чего подкатился под бок Себастьяна и властно перекинул руку поперек груди, а затем проделал то же самое с ногами. Демон же зарылся пальцами во взлохмаченные волосы своего оккупанта, притянув голову к себе на плечо. Свободной рукой он подхватил съехавшее на пол одеяло, прикрыв обоих одним уголком. Сразу стало тепло, уютно, спокойно. Все тело покалывало от усталости, а в животе утихала сладкая вяжущая боль, напоминавшая о событиях последних двух часов. Сиэлю даже стало жаль с ней расставаться, однако он был уверен, что испытать подобное ему посчастливится еще не раз.       Так хотелось рассказать о том, что чувствовал, но мальчик не решался говорить вслух, да что там, он и себе признался совсем недавно, однако… Три таких простых слова. Три таких сложных слова застряли в горле.       Глянув украдкой на Себастьяна, Сиэль устало вздохнул, прикрывая глаза. Нет, он не выдаст себя демону, ничего не будет говорить. Он только обнажит свою слабую сторону. Сейчас ему было настолько хорошо, что не хотелось портить момент ненужными мыслями. Небывалое умиротворение погрузило мальчика в дремоту, сквозь которую он еще успел услышать: - Спите, мой господин. Этот сон будет последним.       Еще какое-то время Себастьян лежал, наслаждаясь тихим сопением, спокойным дыханием, живым теплом и пряным запахом разомлевшего тела, потом осторожно отстранился, выбрался из кровати, бросил короткий взгляд на подсунувшего под щеку подушку графа и вышел. Через несколько минут где-то внизу скрипнули ступени, глухо хлопнула парадная дверь, а затем наступила тишина.       Проснулся Сиэль в одиночестве, сладко потянулся и, завернувшись в покрывало поплотнее, спрятал в нем неподдельную улыбку. Тело ныло, но это было приятным напоминанием о проведенных вместе с Себастьяном часах. Полежав немного, прислушиваясь к тишине, он приподнялся на локте и оглядел помещение. Пол заливал приглушенный шторами золотистый свет, на стуле рядом с кроватью был аккуратно сложен погребальный саван, от вида которого граф скривился. Осознавать, что едва не был похоронен заживо, оказалось не очень приятно. Повернув голову, Сиэль увидел по-прежнему сиротливо лежащий на тумбе кулон. Недолго думая, мальчик завернулся в изорванную простыню и, захватив с собой Сердце Баатора, отправился искать Себастьяна.       Демон сидел в холле на софе у камина и задумчиво наблюдал за прыгающими по углям хвостиками пламени. Сиэль проигнорировал стоящее напротив кресло, устроился на диване, и принялся поглаживать лакированный кедровый каркас. Себастьян смерил его нечитаемым взглядом, в котором через миг заплясали сумасшедшие огоньки. - Вы так и не научились самостоятельности, - проницательные глаза остановились на широкой прорехе, через которую проглядывала очень интересная часть тела. - Зачем? – удивился Сиэль и невозмутимо продолжил: – Одевать меня входит в твои обязанности дворецкого. - Действительно. Но знаете, так вы тоже неплохо смотритесь.       Молниеносно выбросив руку вперед, демон обнял графа за талию и подтянул к себе. Сердце мальчишки заиграло, уходя в пятки, а затем вернулось обратно, пульсируя в висках. Он резко вдохнул, и в голове загудело, от Себастьяна исходил тонкий запах крови, уловимый только в непосредственной близости, запах… смерти. Руки, так ласково обнимавшие его, совсем недавно кого-то убили. - Вы здесь, но у нас снова нет времени, - иронично проговорил куда-то в макушку Себастьян.       Сиэль встрепенулся и поднял голову. - Что-то случилось, пока я спал? - Я был у лорда Асмодеуса, он хочет видеть нас. - Из-за этого? – граф раскрыл ладонь с зажатым в ней кулоном. - Да. Лорды снова прибудут на Нессус, чтоб решить судьбу Сердца Баатора. Однако подозреваю, что на этот раз они будут куда менее снисходительны, чем в прошлый. - Тогда, прежде чем мы отправимся в Мальшим, я хотел бы кое-кого навестить.       Себастьян понимающе ухмыльнулся. - О, лорды будут недовольны вами, мой господин. - Что ж, мне они тоже не очень понравились, - пожал плечами Сиэль, небрежно покачивая кулоном на цепочке.       Демон поднялся и направился к лестничному маршу. - Себастьян, а что случилось с Графиней Ведьм? - Я решил эту проблему… кардинальным способом, - ответил он, не оборачиваясь. – Больше она не будет представлять ни для кого угрозы. - Хорошо.       Сиэль кивнул, это объясняло запах крови на Себастьяне. Мрачное удовлетворение хлынуло в душу, а зная демона можно было без труда представить, на что была похожа смерть ведьмы. И пусть он не видел ее, но месть сладка в любом виде. - Тогда последний вопрос, - граф перевел дыхание, стараясь, чтоб голос не выдал охватившего его волнения: - Почему ты взял меня в Баатор, подвергая себя риску?       Себастьян замер на последней ступеньке и медленно повернулся. Сиэль двинулся ему навстречу, остановившись чуть ниже и ожидая ответа с бьющимся рывками сердцем. - Я более не обязан говорить правду. - Но сейчас ты мне лгать не посмеешь, - с вызовом впился в него глазами граф. - Действительно? – усмехнулся демон, наклоняясь к Сиэлю и пальцами цепляя его за подбородок. - Так почему же? – не отступал Сиэль. - Потому что вы нужны мне.       ***       Лорды Баатора были неприятно удивлены, когда Сиэль вместо целого Сердца высыпал на стол перед ними его осколки. Девять граненых переливающихся камней вернулись к своим владельцам в их новые тайники. И только Асмодеус хитро щурил глаза и бесстрастно поглаживал головы каменных горгулий-подлокотников своего трона, словно ему было известно нечто, неведомое никому из присутствовавших.       Книга Воспоминаний графа Фантомхайва сохранила свои секреты даже от полноправного хозяина, погребенная в недрах огромной библиотеки поместья на Нессусе. И о ее сохранности демон позаботился лично, никогда больше не открывая заветных страниц. Ведь ему достаточно и того, что было уже прочитано, и эту тайну Себастьян тоже собирался оберегать также ревностно, как свою собственную. Демон не расскажет, какие неслыханные чувства пробудил в нем Сиэль, ибо множество опасностей кроется в недрах мира, никогда не видевшего солнечного света. Возможно, мальчик стал сильнее, менее уязвим, в нем прибавилось хладнокровия и жестокости, но чтобы сберечь его в суровом Бааторе, необходимо было чем-то поступиться. Молчание – не такая уж большая цена.