Заход солнца

►Plesiada — Fishing Place Бесшумных чувств в душе моей не узреть глазам орлиным. Где мне, как не средь полей, свести все песни воедино? И солнца жар, и снега холод — всё познал ты вопреки, Но не знаешь ты мой голод, ни тепло моей руки. От хозяйства жителей долины зависел весь ближний город, однако на карте, как поселение, это место вовсе не обозначалось. Разбросанные фанзы и огромное поле, тесно опоясанное высокими холмами — всё это носило имя Омо Шуджу. Хоть и число жителей было велико, дома в этом месте не соседствовали друг с другом. Порой, чтобы добраться до соседа, нужно было пересечь всё поле целиком. От того оно было исполосовано тропинками, которые для удобства протоптали местные, но в них довольно часто блуждали путники, в надежде сократить дорогу к городу, но по незнанию делали лишний круг и сворачивали на обходную. С тем же намерением по одной из таких троп, держа голову и не сбавляя шага, ступал Лань Ван Цзи, не обращая внимания на то, что полы его длинных одежд то и дело цеплялись за жёсткую колкую траву. Вэй У Сянь плелся за ним, то специально, то случайно спотыкаясь и умоляя своего спутника остановиться. Всё время что-то насвистывал, изворачивался и вел себя как можно раздражительнее, из вредности, усталости и скуки. Все потому, что шли они уже так очень долго и Вэй У Сянь давно отказался верить в то, что они дойдут сегодня хотя бы до главной дороги. Закатное небо алеет, подбираясь к далеким холмам, туман укрывает дымкой поле. Ни дороги, ни горячих огоньков домов подле холодных гор видно не было. Однако их тропа закончилась на развилке, и один из путей являлся спуском к реке, а другой продолжался все дальше и скрывался в тумане. Близ поселения находилась речушка, которая снабжала водой всех жителей. От неё отходили две небольшие протоки, за которыми местные хорошо ухаживали и не позволяли застаиваться. К реке склонялись дикие цветения и толстые ветви ивы. К одной из таких ветвей были привязаны два крепких жгута и перекладина между ними — качели. — Лань Ван Цзи, гляди! Вэй У Сянь тотчас позабыл об усталости, взлетел на перекладину ногами и оттолкнулся. Мягкие ветви захлестали ему по рукам, вовсе не больно, щекотно. Он раскачивался и хохотал: — Лань Ван Цзи, садись, я покачаю тебя! Вэй у Сянь предложил это, как всегда, шутки ради, не надеясь, что тот согласится. Лань Ван Цзи промолчал и одарил его несколько умоляющим взглядом. Вэй у Сянь смеялся, как мальчишка, взлетая на качелях, держась одной рукой, а другой пытался ухватить ветку как можно выше. Лань Ван Цзи наблюдал за ним, водя глазами вслед качелям. Вэй У Сянь подлетел снова, соскочил, плюхнулся в высокую траву и раскинул руки, не прекращая смеяться. Небо покрылось алыми барашками, трава щекотала его лицо, шею и забиралась под рукав. Вдруг на него наползла тень Лань Ван Цзи. Вэй У Сянь открыл прищуренные глаза и поднялся на локти. — Лань Чжань, давай со мной, так же, только в реку, а? — сказал Вэй У Сянь, игриво поддразнивая Лань Ван Цзи, но тот как будто и не услышал его очередного предложения повеселиться. — Останемся здесь. Вечер близко, а до города еще далеко — тихо проговорил он, подав руку Вэй У Сяню, чтобы помочь встать. Он ухватился за его руку, подтянулся и шатнулся на Ван Цзи, тот отступил. Отряхнувшись Вэй У Сянь сказал: — Я думаю, люди в этой деревне примут нас на ночлег. — Не стоит беспокоить здешних. — Да ну тебя, Лань Чжань, я уверен, что они не откажут! — Не откажут, — послышался девичий голос позади. Откуда ни возьмись, девушка стояла подле них и незнамо как давно. Высокого роста, в простеньком слегка потрепанном платье, волосы собраны в тугой хвост. Когда двое заметили ее, она почтительно поклонилась каждому. Не поднимая глаз, заговорила: - Простите, я вовсе не следила за вами, случайно услышала разговор, только и всего. Если путникам нужен ночлег, то я всегда рада гостям. Ночами уже холодает, да и оставаться в поле весьма небезопасно. Лань Ван Цзи окинул девицу отнюдь не добрым взглядом. Вэй У Сянь, напротив, шагнул ей навстречу и приветливо заулыбался: — Как здорово! Лань Ван Цзи, гляди, сама судьба благоволит нам! — Мгм, — холодно пробурчал Ван Цзи. Она усмехнулась. Незнакомка повела их через поле по такой же узкой тропе. Солнце уже перебралось за холмы, затрещали сумеречные сверчки. Всю дорогу Вэй У Сянь пытался расспросить девушку про Омо Шуджу, однако та ловко уводила его от темы, заводя разговор о чем-то незначительном и поверхностном, о чем угодно — вплоть до травы под ногами. Впервые кто-то переплюнул Вэй у Сяня в умении убалтывать настолько, что он сам попался на удочку и с радостью чесал языком. Особенно когда твой попутчик - Лань Ван Цзи, вовсе не способный на пустую болтовню. Он как раз-таки шел позади и молчал всю дорогу. — Как нам называть тебя? — спросил Вэй У Сянь у их новой знакомой. — Мое имя Ян Суиин, но ты можешь называть меня, как хочешь, — ответила девушка. — Тогда я буду называть тебя Ласточка! — на это Ян Суиин заулыбалась и легонько толкнула его локтем. — Надеюсь, ты не думаешь, что оригинален! — Ни в коем случае! Ну просто ты и правда Ласточка! Ее действительно все называли Ласточкой, однако это прозвище ей вовсе не подходило и звучало скорее иронично. Грубые манеры, скабрезные речи, да и наружность отнюдь не миловидная — на ней был отпечаток незавидной жизни, очевидно, девушка не жила, а выживала, уже давно и в одиночку. Ян Суиин жила на самой границе поля и деревни, после ее дома начиналась прямая дорога в город. Будто стражник на пути в долину — стояла ее сокрытая травой хижина. Густой вьюн заботливо оплетал всю ограду и перекидывался на стену небольшой фанзы, свисая усами на окна, от чего их и не требовалось зашторивать. И он, и тростниковая крыша, казалось, прижимали к земле жилище. Ян Суиин провела их по зарослям подле своего дома. Перешагнув высокий порог, они вошли внутрь. Входная дверь вела сразу на кухню, где находился очаг, а за ним — каменная перегородка, очевидно, позднее достроенная к двум основным балкам. Вход в следующую комнату перекрывался плотной льняной занавеской, надетой на бамбуковую перекладину. Ян Суиин подожгла свечу, и комнату осветила лампа с теплыми огнями. Она была крохотная, но полностью увешанная всевозможными диковинными вещицами, которые обычно приобретаются в подарок, так как в хозяйстве бесполезны. И гобелены, и картины, и амулеты, навешанные друг на друга, покрывали стены, заваливали антресоль над кроватью. Глаза Вэй У Сяня забегали по стенам, не решаясь остановить взгляд на чем-то одном, а Лань Ван Цзи заинтересовано припал к выбитой дощечке над кроватью. Такая являлась оберегом и была распространенной вещицей, довольно неброской, в отличие от всего остального. Лань Ван Цзи задержал взгляд на ней, а потом перебросил его на Вэй У Сяня. Столь маленькая комната, с давящим многообразием побрякушек не приходилась заклинателю по вкусу. Ян Суиин увидела заинтересованные взгляды. — Я могла бы что-то из этого продать, и продам, когда совсем ничего не будет. Простите уж за беспорядок. Были ли среди этого всего ценные вещи, которые бы действительно можно было продать, а какие выбросить и не позориться — девушка не знала. Это были подарки от ее гостей, и признаться честно, Ян Суиин держала всё это только потому, что, глядя на побрякушки не чувствовала себя столь одиноко. Затем она выудила из сундука простынь и кинула на кровать: — Вот. Чистая. Спать вы будете здесь. И переведя взгляд на двух достаточно крупных мужчин, закусила губу, осознавая свою осечку: кровать же приходилась на одного человека, с теснотой — на двух, но так же нелепо и с трудом вмещалась в простенок. Не желая решать проблему, она отмахнулась: — Если вы были готовы заночевать в поле, то вам, поди, не принципиально, как и где спать, верно? Если нет желания тесниться, то рядом со мной тоже найдется место — и она шутливо подмигнула Вэй У Сяню. Тот уловил её посыл, и уголки губ дрогнули, будто он собирался что-то ответить, но холодный тон Лань Чжаня пронзил воздух и разорвал меж ними всякую связь: — Нет нужды. Да, нам не принципиально. Этой кровати достаточно. Безмерно благодарны. Услышав его тон, Ян Суиин надула щеки, сдержав подступивший смех.