Заход солнца

► Nightwish - Sundown Лань Ван Цзи сидел схмурив брови, обдумывая то, что рассказал ему Вэй У Сянь. А рассказал он ему обо всем, что поведала Ян Суиин — про поле, мертвеца и украденные рукописи. От Лань Ван Цзи он никогда ничего не утаивал в таких делах. — Лань Чжань, ты ведь поможешь? Лань Ван Цзи знал, что слияние требует огромной душевной энергии, здесь не помогут острые струны гуциня, и свет Би Ченя бессилен. Ломать — не строить. Ломать всегда проще, а починить порой сложнее, чем создать с нуля. — У нас может не получиться — Лань Чжань — Вэй У Сянь вдруг схватил его за руку — кто, если не мы? Надо попытаться! Лань Ван Цзи припал взглядом к руке, которую держал Вэй У Сянь. Не вынимал. — Я не поверю в то, что ты боишься, Хань Гуан Цзюнь! — улыбнулся Вэй У Сянь, присел на колено перед Лань Ван Цзи и заглянул ему в глаза. А ведь бояться, и правда, было чего! Штука-то не слабая, могла и покалечить. — Хорошо. Вэй У Сянь заулыбался совсем широко и продолжал смотреть на Лань Ван Цзи. Блики горячего, дневного света проскальзывали сквозь листочки ивы и узорчато падали ему на лицо. Скользили по лбу, щекам, касались губ. Вэй У Сяню отчего-то тоже захотелось. Он, привстал и потянулся к Лань Ван Цзи, но тот распахнул глаза и от неожиданности шарахнулся назад. Они застыли в таком положении и таращились друг на друга какое-то время. Один корил себя за то, что потянулся, другой — за то, что отпрянул. И оба в замешательстве. — Хах… Спасибо! — вдруг выдал Вэй У Сянь, не в силах более выдерживать неловкую паузу, и по-детски чмокнул его в то место, где плотно прилегала лента. Затем подскочил и отошел на порядочное расстояние. Даже такой жест для Лань Ван Цзи показался возмутительным, и он еще с пару секунд сидел и смотрел на Вэй У Сяня не то испуганными, не то гневными глазами. Затем, вновь его талант «приводить чувства в порядок» помог придать его взгляду привычный холод и безразличие. — Что она тебе сказала? — вдруг спросил Лань Ван Цзи — Да я вроде бы все тебе рассказал…а, она сказала, что мы два идиота! — засмеялся Вэй У Сянь. Лань Ван Цзи свёл брови. — Это грубо — ответил он, встал с качели и стремительно зашагал в сторону обходной дороги к дому, чтобы обогнуть поле. О, ну это как всегда! — Да ладно тебе, Лань Чжань! Вэй У Сянь побежал за ним, как вдруг тот резко остановился и развернулся. Вэй У Сянь от неожиданности врезался ему в грудь. — А еще она сказала, что я тебе нравлюсь — придумал, что еще ляпнуть Вэй У Сянь, надеясь слегка подразнить его, не более чем! Но ответный взгляд Лань Ван Цзи был для него весьма неожиданным. Да, он смотрел на него сурово и свысока, но как будто тоненький язычок огня воспалил в его взгляде и…умолял? «Разозлился? Сильно? Зря я, зря!» — Я… — губа его еле заметно дрогнула. Вид у Лань Ван Цзи был такой, как будто его застали врасплох. Вэй У Сянь поднял брови, показывая, что весь во внимании, а глаза того забегали и остановились где-то в траве под ногами. — Я жёг для тебя ритуальные деньги — было очевидно, что вовсе не это хотел он сказать, но это тоже было правдой и весьма обрадовало Вэй У Сяня. — Звучит как признание — усмехнулся Вэй У Сянь. Взгляд его вновь охладел, он развернулся, взметнув длинной копной волос, и зашагал дальше. — Лань Ван Цзи, ну что опять не так? Мне приятно! Правда-правда! — кричал Вэй У Сянь, вновь нагоняя его. И он правда-правда не лгал. После своей смерти Вэй У Сянь почувствовал, как люди выдохнули, страх отступил, а их гнев сменился злорадством. И весь его путь от самого рождения и последней битвы казался не больше, чем выдумкой, страшной сказкой, которую еще долго будут рассказывать, и пугать детей его духом. Он даже не чувствовал боли, от того, что, скорее всего, ни одна душа этого мира и не вспомнит его. Как будто в его существовании и не было никакого смысла. А сейчас он догонял, вероятно, единственного человека во вселенной, которому было не все равно. И то, что этим человеком был Лань Чжань, его почему-то пугало, и одновременно радовало больше всего. Когда оба они вернулись в дом, на встречу им выскочила Ян Суиин в своем привычном расположении духа. — Ласточка, Хань Гуан Цзюнь согласился! Вид она сразу приняла серьезный и озабоченный. Она поняла, что Лань Ван Цзи был уже в курсе всего и теперь — шутки в сторону. Не дай бог еще разозлится, хотя она знала, что такой человек, как Хань Гуан Цзюнь решений своих не меняет. И в душе уже была бесконечно ему благодарна. *** Слияние и освобождение. Созидание и разрушение. Свет и тьма. Равностность. Баланс. Гармония. Бесконечность. Этот процесс являлся сродни коллективной медитации. И весь смысл в том, чтобы верно вынести внутреннюю энергию за пределы своего тела и объединить духовное Созидание с силой Разрушения, так, чтобы они не противоречили друг другу. Как ноль — является суммой всех отрицательных и положительных чисел, он также является начальной точкой всего и вся. Центром бесконечности. Суть слияния состоит в том, чтобы вдвоем прийти в эту точку. Лань Ван Цзи и Вэй У Сянь сидели на полу в комнате, друг напротив друга, вплоть до захода солнца. Молча. Это казалось чертовски утомительным для шныряющей туда-сюда Ян Суиин, но для них же — всего лишь миг, за который нужно было успеть многое. Огромная внутренняя работа. Они позабыли о своих телах и странствовали в сознании самих себя и друг друга, чтобы нащупать в бесконечной пустоте источник энергии, отвечающий за их превосходящую силу . «Они хоть дышат?» — порой задавалась вопросом Ян Суиин. Она, то выходила, то возвращалась, волнительно потирала руки и заглядывала за занавеску. Сидели неподвижно, как две нефритовые статуи — совершенные, но не живые вовсе. Порой ей становилось не на шутку страшно. В какой-то момент их веки одновременно содрогнулись. Они открыли глаза и встретили взглядом друг друга. Ян Суиин посчастливилось увидеть это! Почему-то она была так рада видеть, как они пришли в сознание, и ей казалось это столь завораживающим зрелищем — до мурашек. Хотя на деле они всего-то открыли глаза. И они были пустыми. Совсем. Если до этого кто-либо, смотря в глаза Лань Ван Цзи, говорил, что они не выражают никаких эмоций, то они не видели эти две пары глаз, которые с трудом можно было назвать живыми. Через какое-то время они стали чуть живее, забегали, и как бы ощупывали пространство, о котором на время забыли. Но, тем не менее, пустота не наполнялась. Ян Суиин понятия не имела, что ей нужно делать и как говорить. Она почувствовала себя абсолютно беспомощной и глупой, самой глупой на свете. А они казались ей совершенно другими людьми. Такими, каких она еще не встречала никогда в жизни, и она была уверена, что если они и заговорят, то на другом языке и другими голосами. Вэй У Сянь обернулся и губы его слегка дернулись в улыбку, но очень сдержанно и весьма на него не похоже. — Ян Суиин — она испуганно ахнула, Вэй У Сянь впервые позвал ее по имени — отведи нас в самый центр поля и оставь, а сама уходи подальше и береги глаза. «Беречь глаза? Да о чем он!» Она была напугана до чертиков. Они пошли по одной из узких троп. Лунный свет уже вовсю стремился на запад. Средь зеленых полей было тихо. Вдруг Вэй У Сянь остановился, огляделся и провел рукой, задевая кончики травы, якобы нащупывая что-то. Затем сказал: — Отойди, как можно дальше. Как только завидишь свет беги до тех пор, пока он не покажется тебе слабым мерцанием на горизонте, но не уходи совсем. И как только потухнет — возвращайся. Ян Суиин кивнула и медленно побрела, всё время оглядываясь за спину. Вэй У Сянь встал, сложив руки лодочкой, а Лань Ван Цзи обхватил эти руки сверху. Картина была умилительной — казалось, они баюкают в своих руках птенца или еще что-то, что помещалось в ладошки и боялось холода. Однако спустя какое-то время в этой люльке стал возгораться слабый свет, и по воздуху проносилось гудение, которое достигало своего пика, и будто бы ударившись о стеклянный потолок, звенело. Ян Суиин тут же повалилась в траву, затаилась, наблюдая. Она не могла позволить себе пропустить столь захватывающее зрелище, и с каждым взмахом ее ресниц, свечение становилось ярче, и звон чаще. Она наблюдала с бешено колотящимся сердцем. Это была магия, самая настоящая. Она разносилась по воздуху, и он теплел, как от огня. Казалось, она была осязаема, что ее можно попробовать на вкус, она имеет запах и скапливается в швах. Это ощущение появлялось у всех, кто когда-либо наблюдал подобное вблизи. Совсем скоро свет стал настолько ее ослеплять, что она и правда боялась остаться без зрения. Впервые Вэй У Сянь не сдерживал и не дозировал потоки своей духовной энергии — это была задача Лань Ван Цзи. Они зашли максимально далеко, собрали столько, сколько смогли в себе найти и теперь — стремительно шли навстречу. И вдруг, словно в танце закружились призраки. Призрачный вальс окутал световую сферу и очевидно, боролся. Это было страшно, это пугало, но и завораживало. Вэй у Сянь и Лань Ван Цзи стояли, вцепившись друг другу в плечи и столкнувшись лбами. Неотрывно смотрели, но с трудом могли различить очертания лиц друг друга. Однако глаза их ослепить было невозможно по одной простой причине — светом являлись они сами. Они сияли, как если бы сейчас здесь взорвалась звезда, но и этого было недостаточно! Созданная ими завеса разрушалась с невозмутимостью мертвого зверя. Но внезапно, вихрь света, с новой силой, шипением и треском, поднялся прямо по воздуху, как горячая молния, ударил в небо и рассыпался звездами где-то там, в бесконечной мгле, и белой световой завесой рухнул на поле. Везде — в земле, в воздухе, в груди зверела сила, магия и воспаляла все, что было способно отражать свет. Мельчайшие капли воды наполнялись свечением, от того туман казался огромным подсвеченным облаком, укрывающим землю, которое тоже, тоже светилось! Девушка, потирая ослепленные глаза, восхищалась и недоумевала, как они смогли поднять столь сильный вихрь энергии! И Ян Суиин поняла, как, глядя на то, как две фигуры, окутанные сиянием, сливаются в поцелуе.