Заход солнца

После столь ясного утра были неожиданными тяжелые тучи, что за час, а то и меньше затянули всё — от горизонта до горизонта, и только где-то по верхушкам гор проскальзывало солнце. Ян Суиин, осматривая нависшее сереющее небо, сказала: — Если хотите сегодня добраться до города и не промочить ног — идите сейчас же. Затем глаза ее крепко-крепко зажмурились, и, ощутив острую резь, она вдруг осознала, что не спала уже двое суток. — Мы благодарны тебе за всё, Ласточка — сказал Вэй У Сянь и улыбнулся своей бесконечно очаровательной улыбкой. — Вы всегда можете вернуться — она робко улыбнулась ему в ответ. Прощаться всегда нелегко, особенно если знаешь, что прощаешься, возможно, навсегда. Но Ян Суиин никогда к гостям не привязывалась, потому и пожелать удачной дороги, для нее было не более чем проявлением вежливости. Однако отчего-то сейчас ей было грустно, и она хотела быть уверенной, что этих двоих она еще встретит. Вдруг к ней шагнул Лань Ван Цзи. Та слегка отшатнулась. Он пошерстил в рукавах, вытащил маленький мешочек и протянул его Ян Суиин. Девушка настороженно и удивленно посмотрела. — Что это? — Его душа. Ян Суиин нервно поджала губы, чувствуя, как неуемное сердце вновь начинает колотиться. Затем глубоко вздохнула. — Нет, не думаю, что я тот человек, который должен решать за него. Тебе, даочжан, лучше знать, как поступить. Лань Ван Цзи кивнул головой, не противясь ее решению. Вэй У Сянь увидел, что сонные глаза девушки вдруг стали еще и грустными, не сдержался и обнял ее. -Ласточка, ты не виновата, не плачь… Нет! Лучше плачь! Плачь, легче станет! Его озабоченная интонация ее только рассмешила. — Все говорили, что ты злой, страшный и бояться тебя надо, а ты смешной! — И как же ты все-таки узнала, что я — это я? — не сдержал любопытства Вэй У Сянь. — Ну, порой со стороны всё куда очевиднее, да? На самом же деле Вэй У Сянь понимал, что тогда, в поле, он сам ей об этом сказал. Она, вероятно, просто бредила, а он не отрицал, на чем и попался. — Не говори никому, ладно? Может я и не плохой, вот только весь мир считает иначе, как-то не хочется беспокойств. Ян Суиин рассмеялась. — Да кто бы мне поверил! *** Проводя гостей, Девушка стала нехотя разгребать погром, который сама же устроила. С лица ее не сходила нервная улыбка от того, что не знала, что ей чувствовать кроме всепоглощающего одиночества, которое не отпускало ее уже многие, многие годы. И в итоге, рассмеявшись, упала в слезах на колени. *** Заклинатели молча шли по широкой дороге, ведущей прямо в город. Вэй у Сянь посмотрел на маленький мешочек в руках Лань Ван Цзи и спросил: — Рассеешь её? — Нет смысла держать в мире то, что рвется от него прочь. — Думаешь, это самоубийство? — Нет, насилие. У трупа были обрезаны волосы. Значит, его хотели обесчестить. Вэй У Сянь отвел взгляд. Ему сразу стало не по себе. Потом он подумал про Ян Суиин, до чего ей должно быть больно, и до чего фальшива ее улыбка. Вдруг раздался гром. Как в небе, так и в душе. Вслед раскату последовало это «Всегда» произнесенное дрожащим голосом Лань Ван Цзи и ударило у Вэй У Сяня где-то в груди. Всегда — это и в прошлой жизни? И после смерти? Он пережил его смерть! Сердце Вэй У Сяня до боли сжалось. О, небеса! Он резал его на кусочки столько лет! Идти вдруг стало трудно. Ноги свело судорогой, а в груди закипала непонятная досада от того, что Лань Чжань, он ведь, он… — Лань Ван Цзи… Он остановился и обернулся на Вэй У Сяня. — Ты…ты можешь простить меня? — Тебе не за что просить прощения. Вэй У Сянь смотрел в глаза Лань Ван Цзи, тот подошел ближе и положил руки ему на плечи. — Неважно, в чем твоя вина, у меня ты не должен просить прощения. Никогда. Вэй У Сянь отвел взгляд, и его губы нервно задрожали. Он вдруг обнял Лань Ван Цзи и уткнулся ему в грудь. -Лань Ван Цзи, я такой дурак, слепой дурак, а ты…ты ведь пережил мою смерть. И единственный, кто желал мне жизни, когда все молили о смерти. Ты любил меня сквозь время! Это подвиг, ты знаешь, что это подвиг, Лань Чжань? Лань Ван Цзи прижался губами к его макушке, а его руки всё еще лежали у Вэй У Сяня на плечах, и немного поглаживали их. Вдруг ему на пальцы упала капля. Затем еще. Он поднял голову и на лицо ему закапали еще и еще, редкие, но крупные. Шлепали и растекались по щекам. — Идем — сказал Лань Ван Цзи — вот-вот хлынет. Дорога сужалась, она шла по вершине холма и привела к каменному мосту, который переправлял через овраг. Не будь здесь его, повозки бы не справлялись с крутыми обрывами, их бы то и дело бросали, увязшими в грязи. Вот одна из таких бедняг лежала прямо под мостом, без колес и уже проросшая травой. Дождь продолжал накрапывать, потом резко перерос в ливень. Одежда промокла еще больше, теперь — хоть выжимай, в ботинках хлюпала вода. До города оставалось всего ничего, однако глаза заливало, а холодный ветер срывался в лицо, так что идти было тяжело, мерзко и сильно хотелось спрятаться. — Давай там укроемся — предложил Вэй У Сянь, указав на повозку под мостом. — Мгм Лань Ван Цзи скользнул по траве, держась за какие-то ветки и коренья, затем обернулся и вскинул руки, намереваясь поймать Вэй у Сяня. Тот с разбегу налетел на Лань Ван Цзи, что чуть не повалил его с ног. *** Они сидели прижавшись друг к другу — так теплее. Почему-то эта ситуация Вэй У Сяню показалась столь романтичной и ему стало действительно тепло, не смотря на холодный ветер по ногам и сырую одежду, которая мерзко липла к телу. Вэй У Сянь стал расправлять подол мокрой одежды и нащупал в нем тот самый веер, что дала ему Ян Суиин. Он достал его и повертел в руках. Заметив заинтересованный взгляд Лань Ван Цзи, протянул ему предмет в расшитом синем чехле. — Это для тебя. — Для меня? Вэй У Сянь раздвинул веер в его руках и ткнул на шелковое, расшитое золотом, обрамление. — Вот, как твоя лента. Нравится? Лань Ван Цзи провел пальцами по краю веера, а потом отдернул их. — Мгм. — И это всё, что ты скажешь? — засмеялся Вэй У Сянь — Ты совсем не умеешь принимать подарки, Лань Чжань… С этими словами он все ближе наклонялся к Лань Ван Цзи и в момент, когда их дыхание уже смешалось, меж ними встряло драгоценное опахало. Вэй у Сянь не остановился и прижался к его губам через шелковую полоску веера. Лань Ван Цзи тут же отпрянул. Растерянные и смущенные глаза смотрели на Вэй У Сяня, прям как тогда, из-за ширмы. — Лань Чжань, ты это чего? Сегодня ночью ты не скромничал! Лань Ван Цзи поджал губы и отвернулся. Тут он почувствовал, как к его холодной руке прильнули горячие губы. Вэй У Сянь держал бледную, мокрую, ледяную руку и целовал запястье, проводя вокруг каждой косточки языком. Лань Ван Цзи задергал ее и запыхтел, пытаясь увернуться, но Вэй У Сянь перекинул ногу и оказался сидящим на коленях Лань Ван Цзи, прижался своей грудью к его груди. — Ты такой холодный, Лань Чжань, такой холодный… — он держал лицо Лань Ван Цзи в своих руках, нежно обтирая его пальцами от капель дождя, и шептал почти под нос — Позволь мне согреть тебя. Лань Ван Цзи слегка поддался вперед и укусил его в губы. После смерти Вэй Ина, Лань Ван Цзи думал, что грош цена всем его медитациям и покоя ему теперь не обрести, ведь какой покой для разбитой, растерзанной души? А покориться судьбе, казалось, всё равно, что умереть самому. Представая перед кланом, как вероломная душа, падшая в ноги властелину тьмы, он не ощущал раскаяния даже после всех наказаний. На тринадцать лет мир исчез, без какой-либо надежды, вместе с ним исчезли и мечты о разделенной нежности. И вдруг, на иссушенной земле прорастает жизнь. Они вновь кусались и целовались, терзали друг друга руками. Всё это казалось для них каким-то ошеломляющим событием в жизни, чрезвычайной неожиданностью, но теперь, как две половинки единого целого, они друг без друга просто погибнут. Будут бесконечно рваться друг к другу душами, безнадежно пытаясь слиться телами, чтобы преодолеть единственный барьер который их разделяет.