Заход солнца

Joseph LoDuca - Sacrifice Через туман беги — ты ждал, пока есть силы ждать. Ты прорубал к нему дорогу кровью и мечом. Обнимай того, кто видел сны, с парящим над землей, с парящим в облаках тобой. Всегда ли звезды были столь близки? На секунду ему показалось, что мало было вскинуть головы. Что ему всегда хотелось прыгнуть выше, взлететь и однажды, однажды коснуться этих небес! А теперь же что? Они вдруг ближе, чем земля под ногами и воздух по коже, ближе, чем что-либо в этом свете. Обнимали, целовали, обволакивали полностью, везде и даже внутри — впускали горячие звезды. Вэй У Сянь утопал в родном аромате сандала и с наслаждением задыхался. — Лань… Чжань… Теплые ладони тут же легли ему на щеки. Большие пальцы погладили нижние веки, затем скользнули, нежно касаясь каждого выступа на лице, и стали водить по горячим губам. Он как будто старательно изучал его. Вэй У Сянь наблюдал за его заинтересованным взглядом. — Тебе нравится это тело? — Мгм Вэй У Сянь взял его руки в свои и прижал тонкие, холодные пальцы к губам, затем вновь спросил: — А прошлое? — Любое. Забелел рассвет и по волосам Лань Ван Цзи побежали блики первых лучей и подсвечивали его лицо. В этом свете глаза его казались ещё краше своего привычного оттенка. И впервые были целиком и полностью под властью чувств, от чего их сияние было живым. Вэй у Сяню безумно льстило то, что судьба позволила, возможно, ему единственному увидеть подобное чудо. Он подтянулся и прильнул губами к его лбу. — Ты… станешь моим? — резко выпалил Лань Ван Цзи. — Ну, в этой ситуации я ничего не могу решить, у меня связаны руки! — засмеялся Вэй У Сянь и повертел руками перед носом Лань Ван Цзи — Нет, серьезно, не развяжешь? Мне уже больно. Лань Ван Цзи засуетился и стал царапать узел на его запястьях. Вскоре он поддался, и лента высвободила уставшие руки. Лань Ван Цзи тут же принялся расцеловывать красные потертости. — Но я уже твой — совершенно серьезным тоном сказал Вэй У Сянь, глядя на то, как тот старательно «зализывает» ему раны. — Мой? Вэй У Сянь перехватил его руки в свои и прижал ладонями к своей голой груди. — Что ты чувствуешь? Лань Ван Цзи перебрал пальцами, прощупав плотные грудные мышцы, и почувствовал, как под ними, под ребрами стучит сердце. — Биение. — Это не мое сердце, но бьется оно для тебя. И благодаря тебе. Весь путь, что мы прошли вместе, всё было только ради тебя, и сейчас я это понимаю. Я не знал, что же так яро ведет меня в бой, а это был ты, всегда был ты. И всё, что у меня есть, принадлежит только тебе. Оказывается, эти тонкие губы могут улыбаться. Его улыбка отозвалась в душе Вэй У Сяня теплой искрой, которая вмиг согрела его. Видел ли он когда-либо улыбку на его лице? Но даже если и видел — это была какая-то сверхновая звезда! Лань Ван Цзи вдруг прижался к груди, чтобы лучше расслышать «свое» сердце. Вэй У Сянь чувствовал, что дыхание его дрожало, как будто он вот-вот заплачет и рассеянно погладил мужчину по волосам. Вдруг прохладный ветер проскользнул по плечам Лань Ван Цзи и тот внезапно подскочил. — Холодно — сказал он и принялся запахивать одежды Вэй У Сяня. Вэй у Сянь вскинул голову и увидел, как тоненький столб дыма поднимается в небо. Маловат для пожара, но и дым очага не способен вывалить столько смога. Поднимался он со стороны дома Ян Суиин. Они настороженно переглянулись с Лань Ван Цзи и, наспех завязывая пояса, помчались к ней. Под ногами скользила росистая трава, по коленям хлестали колосья, однако легко бежать за тем, за кем готов бежать вечность, а прыгая — летать, не царапая рук облаками. И, кажется, небо впервые так высоко, а воздух не давит на грудь. О, молодое солнце, ты не являлось мне столько лет! Вот оно, детство, которого и не было вовсе, или уже и не детство, уже больше, чем юность, больше, чем жизнь. Если жизнь так коротка, а смерть вечна, то он чувствовал нечто, что существует вне времени и пространства. Что-то что не имеет величины и меры. Это ли есть любовь? Лань Ван Цзи был настолько окутан этими новыми ощущениями, что уже и забыл, куда и зачем бежит. Однако парящее над землей чувство беспечности развеялось, когда почуялся запах гари. И чем ближе к дому, тем сильнее он был. — Ласточка, что ты делаешь! — закричал Вэй У Сянь, увидев охваченный огнем вьюн, который оплетал весь дом и тростниковую крышу — доберись огонь до нее, вспыхнула бы как спичка! Свежая трава горит плохо. От того и огонь был не сильный, однако потушить его надо было немедля. Девушка была явно не в себе. Она сидела посреди пламенища и с мертвой улыбкой и швыряла в огонь веера, письма и прочие вещи. Вот они горели отлично. Видимо, разведенный костерок вышел из-под контроля, но обезумевшая девушка даже не пыталась как-то его остановить. — Ян Суиин! — Вэй У Сянь потряс её за плечи. Она подняла глаза на него, затем пошарилась вокруг и пихнула ему его рукописи. — Сожги. Их сожги и заканчивай. Как ты собиралась это тушить? Есть вода? Что-нибудь? Она ничего не ответила. Как и не слышала его. Он попытался увести ее. Но та выворачивалась и возвращалась на пригретое место. — Вэй Ин — послышался спокойный голос Лань Ван Цзи. Он смотрел на бочку с дождевой водой, которая пряталась под тем же вьюном и очевидно давно, потому как одичавшее растение запустило свои усищи и в нее. Вэй У Сянь подбежал и начал выталкивать бочку из-под вьюна, и она никак не поддавалась. Затем голубой свет просвистел и рубанул по боковине. Вода полилась фонтаном и поглотила большую часть огня. Теперь бочка наполовину опустела, и двое мужчин смогли поднять ее с той же легкостью, с какой оба таскали кроликов. Пока Вэй У Сянь разливал оставшуюся воду по веткам, Лань Ван Цзи подлетел на Би Чене и стал рубить с крыши вьюн, по которому могли подобраться остатки огня. Он огромными зелёными лапами хлопал на землю. Один из таких хлопков пришелся Ян Суиин прямо на голову. — Ха… Черт! Черт! Фу! — завизжала она, выпутываясь из зеленой паутины и листьев. Вэй У Сянь, заметив что она пришла в себя, тут же подскочил к ней. — Ласточка, ты в порядке? Чего учудила? Ты дом чуть не сожгла! — Ну и сожгла бы! Да я бы здесь всё сожгла! — выругалась она, а потом выдохнула и отмахнулась– я и правда как с катушек поехала, прибежала и давай воротить всё. Это вы еще внутрь не заходили. Я просто обезумела. А вы снова помогли мне… спасибо! — Не благодари нас, ты нам тоже помогла. Ян Суиин попыталась вспомнить, что же она такого сделала, кроме как наломала дров и заставила двух заклинателей с этим разбираться. Ничего в голову не приходило. Она посмотрела на Лань Ван Цзи и непонимающе свела брови. Всегда идеальный Хань Гуан Цзюнь, сейчас казался мальчуганом, который сутками шныряет по полю и не может не угваздаться: небрежно завязанный пояс, растрепанные волосы, перепачканные рукава, а тот, что на правом плече вот-вот свалится. — Вы там, ночью, в салки играли? — усмехнувшись спросила Ян Суиин. — Мы занимались любовью, потом почуяли пожар и нам пришлось наспех одеваться и бежать — без какого-либо смущения объяснился за небрежный вид Вэй У Сянь. Ян Суиин хотела услышать в оправдание на ходу придуманную, интереснейшую историю от Вэй У Сяня, но честного ответа никак не ожидала. — Ах ты ж черт! — она хлопнула себя по лбу — знала бы, с пожаром бы повременила!