Кто я без тебя?

      Спать рядом с Криштиану — всё равно, что прижиматься к раскалённой печи. Когда тяжёлая рука обвила бок Лионеля, а горячая ладонь легла на расслабленный живот, он почувствовал себя бесконечно счастливым. Терпеть жар от спящего рядом тела было просто. Желание чувствовать Криштиану, касаться его, было сродни зависимости.       Отчаянным наркоманским движением Месси потёрся задницей о пах Роналду, улыбаясь тому, как тот довольно ворчит сквозь сон. У самого Лионеля сна не было ни в одном глазу. Хотелось трогать Криштиану, дышать им, постоянно напоминая себе о том, что время разлуки окончено. Они вместе, а их разрыв не больше, чем растаявший с восходом солнца кошмар, игра воспалённого воображения.       Неймар с ужасом смотрел на распластанное у порога тело. Рука, завернувшись под неестественным углом, ещё крепко сжимала полупустую бутылку. Футболка, запачканная чем-то отдалённо напоминающее соус, задралась кверху, обнажая голый живот. Спортивные штаны были испачканы и порваны в коленях.       В доме стояла такая вонь, что первое, что сделал Неймар, отворил все двери и окна, впуская в затхлое помещение свежий утренний воздух. Морская прохлада ворвалась в эти стены, сметая смог и кислый запах алкоголя. Прошло не меньше шести часов, прежде чем Месси, с трудом пошевелившись, открыл глаза.       — Который час? — голосом идущего на смерть спросил он, морщась от резкой головной боли.       — Половина четвёртого, — деловым тоном ответил Неймар, бросая круглую таблетку в стакан с водой. Та, шипя и истлевая, превратилась в пузыри и окрасила прозрачную жидкость в белый цвет.       — Держи, — протянул он другу лекарство, дожидаясь, пока тот очнётся достаточно для того, чтобы вновь справляться со своим телом.       — Спасибо, — пробормотал Лионель. Благодарность сквозила смущением и злобой. Опустошив содержимое бокала до дня, Месси перевернулся на спину и вперился взглядом в сидящего за барной стойкой Неймара. — Давно ты здесь?       — Примерно с того времени, как ты разбудил меня утренним звонком, сообщив, что намерен покончить с собой. Как я посмотрю, — его взгляд скользнул по штанам Месси, — ты всерьёз подготовился.       Лионель сделал вид, что пропустил мимо ушей колкое замечание, но даже литры выпитого виски не смогли стереть из его памяти короткие проблески воспоминаний: он стоит на земле, упираясь коленями в неглубокую яму, с остервенением разрывая покров дёрна.       — Кажется, я решил закопать часы, которые подарил Криштиану, с остатками воспоминаний о нём, — задумчиво произнёс он, рассматривая руки. Так и есть, ладони в грязи, под ногтями — слои вспаханной почвы.       — Ты понимаешь, насколько жалко выглядит то, что ты вытворяешь? — Неймар даже не пытался скрыть презрения, полагая, что раз жалость не смогла помочь, всё что осталось — полное безразличие. Но стать до конца безучастным он так и не смог. Когда в четвёртый по счёту раз Месси сообщил ему, что готов наложить на себя руки, он примчался в его дом, точно зная, что у того духу не хватит свести счёты с жизнью, но опасаясь, что рано или поздно безумие окончательно захватит его.       Лионель выбрался из-под руки Криштиану. Тот недовольно заворчал, но тут же успокоился. Безмятежность и забвение окутали его, не позволяя прервать глубокий сон. Лионель опустил голые ступни на пол, ощущая приятную прохладу. Непогода за окном продолжалась, но теперь это был не дикий яростный ливень, а спокойный размеренный дождь, нависший над Сан-Франциско и домом, где они прятались от сырости и всего мира. Натянув первые попавшиеся штаны, Месси провёл рукой по плотной махровой ткани. Сухая, тёплая. Одежда Криштиану, больше по размеру, пахла свежей краской.       Выйдя из комнаты, Лионель осторожно прикрыл за собой дверь. Ничто не должно коснуться покоя спящего, уставшее, измученное тело должно отдохнуть.       На улице шум дождя был отчётливо слышен. Под козырьком у входной двери Лионель был надёжно спрятан от мокрых капель, некоторые из которых редкий раз умудрялись коснуться его кожи или упасть на порог. Он вытянул порезанную руку вперёд с засохшими на ней следами крови, по крупицам набирая в ладонь прозрачной воды. Ударяясь друг о друга, капли пенились и пузырились, напоминая беспокойную стайку птиц или шумную группу детей, толкающихся, играющих…       Запах свежего кофе щекотал ноздри. Пытаясь пригладить топорщийся на голове «ёж» и смыть с помятой физиономии остатки утренней попойки, Лионель взглянул на себя в зеркало и тут же опустил взгляд. Ничего из того, что ему хотелось бы видеть.       Расплывающееся пятно на месте того, что когда-то было лицом человека. Отвращение и ненависть в блёклых разводах.       — Ты закончил? — Неймар внезапно появился из-за спины, подкравшись по-кошачьи бесшумно.       — Почти, — сдавленно ответил он, склоняясь над раковиной, упираясь ладонями в холодный мрамор. — Дай мне ещё минуту.       Но тот не дал. Неожиданно обвившие его талию руки были нежны и послушны. Они принадлежали человеку, всегда покорно ждущему, а теперь пытавшемуся поймать свой шанс. Тяжёлый подбородок лёг на плечо, и чужое тело прижалось к Лионелю сзади. Запах Неймара окутал его, как некогда кутал в своих объятиях запах Криштиану. Он мог бы стать его любимым, бесценным, но стал лишь родным.       — Не сейчас, — выдавил из себя Месси, не делая попыток увернуться. Он застыл, подобно изваянию горгульи на пиках Нотр-Дама и, кажется, почти не дышал.       — Не сейчас и никогда, — устало ответил Неймар, уточняя и отстраняясь.       — Не сейчас и никогда, — повторил Месси, когда дверь за его спиной закрылась.       Прибравшись в доме, он встречал рассвет, сидя с бокалом горячего кофе. Окна на кухне выходили на восточную сторону, отчего перед любопытным взором каждое утро разворачивалась сказочная картина. Сгоняя тучевые облака, солнце взбиралось по небосводу как по пологому склону, окрашивая горизонт в оттенки оранжевого. Тёплый домашний цвет. Он как сладостный покой, что переполнял сердце Лионеля, растекался по нутру, умиротворяя, давая силы простить и забыть. Его, но в первую очередь, конечно, себя.       Карие глаза в обрамлении чёрных ресниц и бледные веснушки на носу и щеках — то, что он смог рассмотреть в отражении. Угловатые скулы и прямой, чуть суженный нос. Губы растягиваются в безотчётной улыбке. Не то, чтобы он был рад вновь видеть себя, но какое это облечение — снова чувствовать себя человеком.       Утро наступает внезапно. Это орущий будильник и адская боль в боку, спине и бедрах. Криштиану подскакивает на кровати и кидает быстрый взгляд туда, где ночью лежал Лионель. Постель холодна и пуста. Ни следа, ни намека. Как если бы Месси испарился или был частью его кошмара.       Роналду не верит своим глазам. Он вскакивает и спускается на первый этаж — пусто. Стол стоял одиноко, в углу — осколки разбитой посуды. Это был сон. Но его тело болит так, словно всё, что случилось ночью, было правдой… В коридоре не висит пальто. Не стоит обувь. Криштиану хватается за голову, зажмуривая глаза. Или ему приснилось или Лионель ушёл. С учётом того, как нализался Роналду вчера, то вероятность придуманного кошмара становилась всё явнее…       Роналду издает тихий стон, похожий на скуление раненной собаки, он пытается не разрыдаться. Нет, пожалуйста. Он не позволит себе быть сломленным. Только не снова.       — Какой же ты идиот, — шепчет ему раненое эго. — Дебил… глупый, глупый, КАКОЙ ТЫ ГЛУПЫЙ! — или это злость столь сильна или самообладание у Криштиану лопнуло, но он замахивается и разбивает зеркало в коридоре. Осколки с жутким треском разлетаются по полу, а кулак саднит. Капли крови быстро показываются в порезах. Там же у стены Роналду сползает на пол и закрывает лицо руками. Вот так все заканчивается. Он хотел оттолкнуть… и оттолкнул.       Разбираясь на пороге дома с хитрым замком, Лионель слышит как звенит, разбиваясь, зеркало. Этого стоило ожидать, опасно оставлять того, кто ещё не отвык от одиночества, но пакеты всё равно летят на землю, потому что руки начинают усиленно работать над вскрытием двери. Тонкий писк, механизм щелкает, и жилище Криштиану впускает Месси за порог.       Ему не хватило пары минут, чтобы предотвратить неизбежное. Когда, вбегая в прихожую, он видит распластавшегося у стены Роналду, облегчение холодной водой окатывает его с головы до ног. Не говоря ни слова, Месси падает перед ним на колени, в ладонях сжимая его лицо.       — Эй, эй… — шепчет он так, чтобы лишь Криштиану слышал. — Спокойно. Я здесь, и всё у нас будет в порядке. Слышишь меня? Всё будет в порядке. Кошмар закончился, теперь только хорошее.       Роналду смотрит на него глазами обиженного ребёнка. Слёзы застывают, так и не успев пролиться. Лионель целует их, собирая с мокрых ресниц. И веки, и брови, и вздёрнутый кверху нос и впалые побледневшие в миг щёки. Губы Криштиану мягкие, податливые, ещё с прошлой ночи не забывшие настойчивых ласк любовника. Футболист подаётся вперёд, стоном взывая к продолжению, но Месси отстраняется, требовательно принимаясь осматривать раненую руку.       — Ни на секунду нельзя оставить одного, — недовольно ворчит он, помогая Криштиану подняться. Отводит его на кухню, достаёт из выдвижного ящика аптечку, куда сам же раньше утром и засунул её. Перекись, бинт, лейкопластырь — он быстро обрабатывает раскроенные порезы и потом ещё долго держит руку Криштиану в своей, разглядывая длинные тонкие пальцы. Проходят минуты, может быть часы или целые годы, всё проносится мимо них как один быстрый «вжик». Их время течёт со скоростью света и ещё в тысячу раз быстрее.       Месси ставит на стол пакеты, что забрал с порога. Здоровая человеческая пища, а не только шоколад, которым Криштиану выстлал себе дорогу в жизнь. Фрукты, овощи, молоко и кефир, которые пил Роналду и от которых у Месси случалось несварение.       — В твоём холодильнике произошёл геноцид — повесилась мышиная семья. Я решил, что пора ограбить продуктовый магазин, но если бы знал, чем это закончится, разбудил бы тебя раньше, — он всё ещё недоволен, но уже расслаблен и менее осмотрителен, что тут же играет с ним злую шутку. Из кармана пиджака, что Месси пытается повесить на стул, выпадает и падает на пол маленькая коробочка, подарок из барселонского «Tiffany». Ударяясь об пол, она открывается и небольшое серебряное кольцо, сплетённое из узоров, выпадает, кружится и шлёпается у ног Роналду. Молчаливая сцена, в течение которой Месси силится не раскричаться, не рассмеяться и не разрыдаться. Он только что похерил самый романтичный момент в своей жизни, и теперь был обязан это исправить.       — Ну, что-о-о ж, — деловым тоном произносит он, пополам со смущением и виной. Наклоняется за кольцом, но вместо того, чтобы выпрямиться, встаёт перед Криштиану на одно колено, подогнув вторую ногу. — Я планировал, что сей момент произойдёт в обстановке более подходящей и торжественной, но, как показывает практика, всякое промедление в наших отношениях грозит апокалипсисом. Поэтому… — он вытянул руку вперёд, зажав в пальцах кольцо. Из голоса исчез сарказм, исчезла игривость. Только любовь и нервозность, от того, как сильно трясутся у Месси поджилки, в страхе перед ответом:       — Криштиану Роналду душ Сантуш Авейру, не будете ли Вы так любезны принять предложение разделить этот миг и всю оставшуюся жизнь со мной? Я обещаю стать достойным для тебя мужчиной, Криштиану, и любить тебя до конца своей жизни так же сильно, как люблю сейчас.       Криштиану почти ничего не слышит. В его глазах, в его мыслях и в его сердце лишь Лионель. Чьи губы двигаются, кажется, складывают звуки в слова, но для Криштиану нет ничего кроме его чёрных, как бездна, глаз. А затем в поле его зрения появляется кольцо… Криштиану нелепо поворачивает голову и смотрит вниз. В его мыслях стопорится линия логического порядка. Сам Роналду редко носит кольца. Он думает об этом, считая кольцо подарком — Лионель всегда так неуклюж с такими вещами. Но Месси вдруг встает на одно колено, и у Криштиану подкашиваются ноги.       «Криштиану Роналду душ Сантуш Авейру…» — боже, неужели он действительно это выговорил? С губ Криштиану невольно срывается стон. Так называет его мать, когда он нашкодит. Или Лионель, когда пытается быть серьезным. Он опускается на пол перед Месси и накрывает его руку с кольцом своей ладонью. Они смотрят друг другу в глаза. Внутри Криштиану нежность и любовь.       — Лионель, — его голос дрожит. Он слабо улыбается, он полон искренних чувств. Готовы ли они? Определённо, нет, но разве это важно? Криштиану всё для себя решил. Решил в ту самую секунду, когда проснулся на пустой кровати, когда разбил зеркало, когда остался совсем один. Он обещал себе, что если Лионель вернется в его жизнь, если они снова будут вместе, то на этот вопрос Криштиану ответит:       — Да.       Ему так страшно не было никогда. И Лионель к тому же смотрит на него с таким видом, что у Роналду тошнота медленно поднимается к самому горлу. Почему у них ничего не может быть просто? На следующее утро они снова проснуться в объятиях друг друга. Прошлое забудется, забудется и ночной кошмар.       — Я, — говорит он тихо. — Хочу… — он подталкивает себя к правде мгновение за мгновением, пока Лионель не берет его лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза.       — Я хочу от тебя ребенка, — на одном дыхании выдает Роналду и кусает себя за язык. Быть может, Месси еще не готов к тому, чтобы стать отцом… Но он уже готов к семье. Кто-то однажды сказал, что Криштиану всегда нужно всё и сразу.       Этот кто-то был прав. Роналду больше не хотел ждать. Не сейчас. Не сегодня. Никогда больше.       — Да, — шепчет Криштиану, когда Лионель кивает, а с его губ слетает почти беззвучное «Я тоже этого хочу».