Фурии: Небо

       Ветер. Это все, что сейчас ощущается. Он везде. Справа, слева, над головой. Ветер отдается в ушах свистом, позволяя ощутить всю его морозность. Лишь глаза его не чувствуют, защищаемые черными плавательными очками. Но адреналин не дает замерзнуть. Он пламенем растекается по всему телу, и создается такое ощущение, что кровь кипит в венах. Не дает окоченеть и теплая драконья шея, за которую Астрид крепко держится, глядя вперед на вырастающие прямо перед ними скалы.        Уклон вправо. Колокол Квочура*, помогающий обогнуть очередное препятствие. Резкий уклон влево оставляет очередную скалу позади дракона и его наездницы. Хвостовые элероны прекрасно слушаются хозяина, контролируя весь полет и спасая его от столкновения на большой скорости с каменными глыбами. Впереди последнее препятствие - своеобразная арка из выступающих из воды двух скал. Сделав пару мощных взмахов крыльями, черный дракон резко прогибается назад, совершая мертвую петлю вокруг камня. В этот момент у Хофферсон, кажется, на мгновение остановилось сердце. Без седла и какой-либо сбруи этот трюк действительно казался "мертвым", а для хрупкой девушки так тем более. Спустя долгую мучительную секунду дракон снова выровнял полет, проскальзывая между "колонн" арки. Девушка на его шее судорожно выдохнула, с недовольством легонько хлопнув рукой по мягкой чешуе.        На это дракон что-то пробурчал и аккуратно приземлился на небольшой островок, находящийся в паре сотен метров от другого, который был намного больше посадочного места. Девушка быстро соскочила на землю, но ватные ноги предательски подкосились, не сумев удержать свою хозяйку в вертикальном положении. На помощь пришел дракон, сразу же подставив свою морду, на которую оперлась Астрид. Вдруг что-то начало меняться, и спустя пару секунд Хофферсон заметила, что держится не за звериную, а за человечью голову. Баринкай разогнулся и сразу же схватил девушку за талию, аккуратно придерживая. Но ватность ног уже прошла, поэтому Астрид мягко сняла когтистые ладони с себя, тут же вперив недовольный взгляд в чуть ухмыляющегося парня:        - Ты зачем в конце так крутанулся?        - Захотелось. - просто ответил Баринкай, и его усмешка стала еще шире. За это он тут же получил в плечо и наигранно скривился от воображаемой боли.        - А если бы я упала?! - кажется, возмущению Хофферсон не было предела, что наглядно показывала интонация ее слов.        - Ну не упала же. Ай! А бить-то зачем? - теперь пострадали незащищенные чешуей ребра. Но, не дожидаясь ответа на свой вопрос, парень продолжил: - Ладно, не важно. Давай, залезай, мы почти у цели.        Что-то тихо пробурчав себе под нос, Астрид все же залезла на шею к уже обратившемуся дракону, после чего тот сразу же сорвался с места, за полторы минуты долетая до огромного острова. Самые обычные деревья, самая обычная трава, самый обычный воздух. Девушка обернулась к Иккингу, но наткнулась на какой-то странный взгляд. Любопытство с какой-то неопознанной эмоцией, которую Хофферсон никак не могла понять.        - Это Ночной остров. Тут я жил первые четыре года своей жизни. Я почти ничего не помню, ведь я постоянно сидел в яслях, так что и ты, и я здесь впервые. - озираясь по сторонам, проговорил Хэддок, с интересом втягивая воздух носом. Так же он делал в первое утро на Заре. На Складе было мало места, поэтому парень привел Астрид к своему гнездышку из мягкого матраса и, обратившись в дракона, пригласил Хофферсон поспать вместе с ним. Тогда он тоже так принюхивался, будто старался запомнить запах. Астрид мало что запомнила из всех дней сна, ведь тепло от драконьего тела и мирное посапывание Иккинга действовало убаюкивающе.        Но ветер, внезапно налетевший на Ночной остров, заставил Хофферсон отвлечься от воспоминаний и зябко поежиться. Это не ускользнуло от зорких глаз Баринкая, из-за чего тот быстро подошел к Хофферсон и мягко приобнял крылом, словно большим одеялом.        - Икк... Кай, можно я задам тебе несколько вопросов? - поинтересовалась девушка, переступая вслед за Хэддоком через корни большой ели.        - Конечно, спрашивай, что захочешь. - отозвался тот, поднимая низко нависающие ветки рукой и пропуская Астрид вперед.        - Как вам не холодно на таком морозе? Вы же все разгуливаете в каких-то тонюсеньких бриджах. - девушка посмотрела на чуть усмехнувшегося парня, а потом перевела взгляд на его ноги, на которых красовались обычные черные спортивные штаны. Из одежды на нем больше ничего не было, однако шею, плечи, кисти и стопы покрывали черные блестящие чешуйки, а над поясом начинался хвост, на конце которого чуть подрагивали два кожистых элерона. - Так еще и босиком.        - Ну-у, мы не совсем только в штанах. Наша чешуя - это что-то вроде доспехов. Под ней есть кожа, а все это, - прикоснувшись к своей шее, Иккинг продолжил: - как бы дополнительны слой. Я бы тебе показал, но отдирать чешую очень больно, снятие ногтей даже рядом не стояло.        - Так куда же она девалась, когда ты был в школе? Черных пластинок я на тебе явно не видела. - недоуменно проговорила Астрид, пиная ботинком камушек в сторону.        - Она просто смешивается с кожей, растворяясь в ней. А потом заново генерируется. Еще вопросы?        - А какие фурии есть еще?        - Ну, здесь есть еще дневные и рассветные. Но это только в этом измерении. На Природе видов еще больше. Пустынные, лесные, горные, джунглевые, полярные... А вот в Океане я знаю ледниковых, коралловых, песчаных, глубинных, донных. А, там есть еще жемчужные! Они очень маленькие и живут в каких-то гротах, строя там себе гнезда из жемчуга. - смешно жестикулируя, рассказал Иккинг, идя по какой-то только ему ведомой тропинке.        - А они тоже превращаются в людей? - спросила Хофферсон и тут же представила себе целую стаю человечков с перламутровыми хвостами, как у русалок. От такого зрелища она усмехнулась, поплотнее закутываясь в предоставленное крыло и прижимаясь к боку Баринкая. Тот, казалось, не был против, а вот гуляющий ветер был всеми своими конечностями (давайте представим, что таковые у него имеются) "за".        - Не знаю, я их ни разу не видел. А еще я знаю о длиннохвостых фуриях, они, правда, вымерли, но не суть. У них очень длинные хвосты, которыми они обвивают свои ноги. Их и принимали за русалок.        - Постой. Русалки - женщины. Неужели их мужчины не показывались на поверхности?        - Нет. В той стае не было мужчин. Они похищали моряков для поддержания своего рода, потом ужинали ими, а часть оставляли на пропитание молодняку, который должен будет вылупиться из яиц. Вообще, морские фурии - странные какие-то, я всегда это знал. Драконы под водой. - сказав это, парень пренебрежительно фыркнул и состроил весьма комичную брезгливую рожицу, из-за которой Астрид невольно захихикала.        - А есть еще какие-нибудь фурии? - спросила она, перепрыгивая вслед за Баринкаем через небольшую яму в земле.        - Ну, иногда к нам залетают сирены. Они не совсем фурии, но тоже интересные зверушки. Это потомки Алконоста и Сирин*. Они не могут стать чем-то одним, всегда на середине. У сирен очень подвижные и гибкие тела, а от рук отходят огромные птичьи перья. Ноги у них тоже нелюдские с гигантскими острыми загнутыми когтями. Не знаю, как они живут. Их редко можно увидеть. Сирены здесь обычно просто пролетают мимо, тихо и незаметно. Я их видел всего пару раз за свою жизнь... За прошлую жизнь. Они откуда-то не отсюда и куда-то мигрируют, пролетая через эти места. Вообще не понимаю, как им удается так ловко летать с этими обрубышами вместо хвостов! - фыркнул под конец Хэддок, для наглядности взмахнув своим прямо перед лицом девушки.        - Да, за то у тебя, как у павлина! Кстати, о хвостах. Почему вы постоянно с ними ходите? - спросила Астрид, снова бросая взгляд на чуть покачивающийся хвост Иккинга.        - Понимаешь, он - продолжение скелета. У людей последняя часть внутренней опоры - копчик, а у нас он формально у места присоединения дальних костей элеронов. Все наши человеческие позвонки растягиваются, чтобы костной массы хватило и на хвост. Постой.        Парень резко застыл на месте, принюхиваясь и прислушиваясь. Вскоре и Хофферсон уловила еле слышный шорох в кустах, через которые к ним шел кто-то навстречу.